ВИЗАНТИЙСКОЕ СОДРУЖЕСТВО

0 комментариев

Суть концепции «Византийского содружества», выдвинутой Д.Д. Оболенским (1918-2001 гг.) в 1971 г., сводится к следующему: «к 1000 г. сложилось сообщество государств и народов, простиравшееся от Финского залива до Южного Пелопоннеса и от Адриатического моря до Кавказа. Все они в той или иной степени были связаны узами верности с византийской церковью и императором. К тому же к этому моменту восточноевропейское сообщество достигло невиданного до того времени культурного и политического единства».

Признавая существование некой наднациональной общности, бастионом которой являлся Константинополь, во-первых, не стоит преувеличивать масштаб культурно-религиозной интеграции и сужать понятие «Византийского содружества» до рамок церковно-идеологической солидарности. Во-вторых, в ромейскую ойкумену входили не только Балканы, Северный Дунай и Северное Причерноморье с преимущественно греко-славянским населением, но и полиэтничные Южная Италия, Южный Кавказ и Приевфратье. В-третьих, жизнь «Византийского содружества» ограничивается серединой IX – концом XII в. – временем государственного расцвета Византии (Д.Д. Оболенский термин «Византийское содружество» распространяет на весь период VI – XV вв.). Обладая четкой географической (средиземно-черноморской) привязкой, «Византийское содружество» представляло не столько духовно-религиозную, сколько военно-политическую ассоциацию. Нельзя игнорировать наличие на византийском восточном порубежье зависимых от империи лимитрофов, опиравшихся на ромейское оружие и нередко проявлявших строптивость, таких как (в разное время) Алеппо, Эдесса, Васпуракан или Ани; на другом конце империи ее сателлитами являлись Амальфи, Беневенто, Неаполь, Салерно, Сполето в Италии, Задар, Рагуза (Дубровник) в Далмации, сербскохорватские княжества. Имея духовную общность лишь со славяно-балканскими и отчасти южнокавказскими народами, «Византийское содружество», охватывало мусульманские и инославные области. «С IX до конца XII в. чрезвычайно трудно обнаружить случаи, когда бы фактор единоверия оказался в “Содружестве” сильнее политических и экономических расчетов» (Г.Г. Литаврин).

В восточно-римскую эпоху говорить о «Содружестве» не приходилось: Константинополь «работал» только с одной равной по статусу державой (и заклятым врагом) – Сасанидским Ираном. Сверх того, агрессивная политика Константинополя, например, при Юстиниане I, почти не допускала у имперских границ автономные квазигосударственные структуры, кроме отдельных племенных конгломератов вроде Аварского каганата, чья лояльность гарантировалась аккуратной выплатой отступных. С середины VII в. речь о каком-либо «Византийском содружестве» тем более не шла: до второй половины IX в. империи противостоял небывалый по мощи неприятель – Дамаскско-Багдадский халифат. До тех пор пока сарацины выступали сплоченным фронтом (во всяком случае, в Малой Азии), создание «Содружества» было немыслимо. Василевсы VIII в., несмотря на заметные успехи на арабском и болгарском направлениях, надеялись на собственные ресурсы и сражались без союзников, за исключением, пожалуй, далекой Хазарии, да и то опосредованно. Ок. 850-70-х гг. во внешней политике Византии наступил перелом: во-первых, халифат распался на массу эмиратов, из которых наиболее опасными для империи стали Тарс и Алеппо (Халеб). Истощенние военной экспансии мусульман привело во второй четверти X – первой четверти XI в. к крупнейшим победам ромеев и обрастанию азиатских рубежей империи зависимыми от нее туземными лимитрофами. Во-вторых, Константинополь выполнил значительную миссионерскую «программу»: в 863 г. Константин (Кирилл) и Мефодий развернули просветительскую деятельность в Моравии, ок. 865 г. по византийскому обряду крестились болгары, в 869 г. – сербы, а ок. 867 г. состоялось «первое крещение Руси». Таким образом, закономерно, что рождение «Византийского содружества» произошло в середине IX столетия – на пике духовно-идеологической энергии империи, совпавшим с подъемом ее международной активности.

Особое место в возникшем сообществе заняли Болгария и Русь, причем их судьбы в «Византийском содружестве» сложились по-разному. В 910-20-е гг. царь Болгарии Симеон I Великий бросил серьезный вызов Константинополю, попытавшись оспорить его первенство в ромейской ойкумене. Пользуясь тем, что на рубеже IX – X вв. Константинополь несколько ослабел, Симеон задумал объединить Византию и Болгарию под своей властью, но это ему не удалось (см. Роман I Лакапин). Потерпев неудачу, сын и преемник Симеона Великого Петр I на протяжении почти всего правления сохранял мир с ромеями, что, впрочем, не уберегло Болгарию от инкорпорации в состав Византии в начале XI в. На своем опыте болгары смогли убедиться в том, что именно невозможность поглощения империей тех или иных частей «Византийского содружества» обусловило складывание сообщества, которое обнаруживало наименьшую прочность там, где его участники находились ближе всего к столице «блока».

Отношения Византии и Руси, о которых стоит рассказать чуть подробнее, развивались иначе, уже хотя бы по причине их взаимной удаленности. На начальном этапе (IX – первая половина Х вв.) русские воспринимали империю как важнейшего торгового компаньона, долгосрочное соглашение с которым – основная задача момента. Несмотря на заинтересованность византийцев в русском импорте, для налаживания выгодных коммерческих связей на «государственном» уровне со стороны Руси требовался военный нажим: «русская военно-торговая верхушка буквально “пробивала” себе дорогу к Константинополю» (Г.Л. Курбатов). Во многом именно этот фактор провоцировал знаменитые русские походы на Царьград в 860, 904/7, 941, 943 гг.

По преданию во главе первого из них (18-25 июня 860 г.) стояли киевские князья Аскольд и Дир: они неожиданно подступили к Константинополю, но были разгромлены в морском сражении. По-видимому, существует определенная связь между этой экспедицией и т.н. «Первым» или «Фотиевым» крещением Руси: ок. 867 г. по призыву миссионеров, направленных в Среднее Поднепровье тогдашним константинопольским патриархом Фотием I, в христианство обратились правившие в Киеве Аскольд, Дир и их дружины. Хотя переворот в Киеве, гибель Аскольда и Дира и водворение в Киеве Олега Вещего в 882 г. ознаменовались возвратом к язычеству, «византийский вектор» политики Руси не изменился. В 904/7 г. Олег организовал крупный поход на Константинополь, который, в отличие от первого, оказался успешным. Правительство императора Льва VI было захвачено врасплох и вынуждено пошло на ряд торгово-экономических уступок, закрепленных в византийско-русских договорах 907 и 911 гг. Экспедиция преемника Олега великого князя Игоря увенчалась серией морских и сухопутных (на малоазийском берегу Босфора) сражений 11 июня, 8 июля и 15 сентября 941 г., которые привели к полному поражению русских. Однако новый поход Игоря в 943 г. завершился встречей его армии ромейскими послами в устье Дуная, что не только предотвратило кровопролитие, но и способствовало заключению в 944 г. нового полномасштабного соглашения Руси и Византии.

Византийско-русское сотрудничество не исчерпывалось торговыми контактами: империю, пожалуй, больше привлекал найм русско-скандинавских солдат, чей профессионализм с начала Х в. сделал варяго-русские дружины одними из наиболее боеспособных подразделений византийской армии, фактически царской гвардией. Между Русью и Византией установились тесные военно-торговые связи, которые не могли разорвать даже периодически вспыхивавшие вооруженные конфликты. «Древняя Русь силой навязала себя Византии в качестве партнера в системе межгосударственных отношений, но одновременно она попала в сферу влияния высокой византийской цивилизации» (Г.Г. Литаврин). Воздействие империи привело к складыванию на Руси значительной христианской общины, к которой примкнула и великая киевская княгиня Ольга, совершившая в 946/57 г. поездку в Константинополь, где она была торжественно принята василевсом Константином Багрянородным. Впрочем, победа христианской «партии» в Киеве оказалась непродолжительной, и уже при сыне и преемнике Ольги Святославе Игоревиче возобладала языческая реакция, а отношения с Константинополем ухудшились настолько, что это спровоцировало русско-византийскую войну 970-71 гг. (см. Никифор II Фока, Иоанн I Цимисхий).

Окончательное торжество восточного христианства на Руси при великом князе Владимире Святославиче (ок. 988-89 г.) облегчило ее более тесное внедрение в «Византийское содружество», когда к оживленным военным и экономическим связям добавились культурно-церковные контакты. С крещением Русь не лишилась самостоятельности, будучи единственной из всех членов «Содружества» на равных с империей – ее «духовной дочерью», но не политическим сателлитом. Сверх того, русские князья, по крайней мере, после введения христианства, не ставили цели длительного овладения Константинополем, никогда официально не посягая на титул василевса. Став одной из стран «византийского круга», Русь не только перестала угрожать империи, но и поддерживала Константинополь посредством стабильного пополнения царской гвардии.

После кризиса конца XI в., потери Малой Азии и смещения центра Византии на Балканы ромеи встали на грань катастрофы, которой едва удалось избежать (см. Алексей I Комнин). Невзирая на утрату восточных и южноитальянских сателлитов, Константинополь сохранил господство в югославянском регионе, не распустил связей с княжествами Руси и даже возобновил военный натиск. После 1167 г. Венгрия на полтора десятилетия оказалась вовлечена в орбиту византийского влияния; империя умеренно помогла крестоносному движению и к 1137 г. обеспечила свое присутствие в Северной Сирии и Палестине, а в 1158 г. приняла вассальную клятву Латино-Иерусалимского королевства и его ленников, в первую очередь Антиохии (Антакья). Тем самым Константинополь расширил зону ромейского контроля вплоть до Египта: столь глубокого проникновения на Ближнем Востоке Византия не знала с 630-х гг. Впрочем, на излете эры Комнинов империя начала сдавать хозяйственные и политические позиции, а падение династии в 1185 г. ускорило данный процесс: в 1204 г. он завершился крушением Византии, похоронившей под своими обломками и «Византийское содружество».

Спектр взаимодействия внутри «Содружества» был велик и разнопланов, и каждый его член строил отношения с метрополией сообразно конкретным условиям, равно как и Константинополь избирал гибкий курс для потенциальных или реальных военно-политических союзников, экономических партнеров или «духовных дочерей».

Автор статьи: А. Н. Слядзь

Литература
  • Васильевский В.Г. Избранные труды по истории Византии (Труды В.Г. Васильевского): В 2 кн. (4 т.). Кн. 1 (тт. I-II) / Ред.-сост. М.В. Грацианский, П.В. Кузенков. М., 2010.
  • Кузенков П.В. Русь Олега у Константинополя в 904 г. // Причерноморье в средние века. Вып. VIII / Под ред. С.П. Карпова. СПб., 2011.
  • Курбатов Г.Л. Византия и Русь в IX – X веках (некоторые аспекты социально-экономических отношений) // Славяно-русские древности. Вып. 1: Историко-археологическое изучение Древней Руси: Итоги и основные проблемы / Под ред. проф. И.В. Дубова. Л., 1988.
  • Левченко М.В. Очерки по истории русско-византийских отношений. М., 1956.
  • Литаврин Г.Г. Византия, Болгария, Древняя Русь (IX – начало XII в.). СПб., 2000.
  • Литаврин Г.Г. Византия и славяне. СПб., 2001.
  • Оболенский Д.Д. Византийское содружество наций. Шесть византийских портретов. М., 2012.
  • Obolensky D. The Byzantine Commonwealth: Eastern Europe, 500-1453. New York; Washington, 1971.

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты