ВИЗАНТИЙСКОЕ СОДРУЖЕСТВО

0 комментариев

Более точный и вместе с тем дискуссионный термин для обозначения стран «византийского круга» и характера отношений внутри него.

Суть концепции «В. с.», выдвинутой Д.Д. Оболенским (1918-2001) в 1971 г., сводится к следующему: «к 1000 году сложилось сообщество государств и народов, простиравшееся от Финского залива до Южного Пелопоннеса и от Адриатического моря до Кавказа. Все они в той или иной степени были связаны узами верности с византийской церковью и императором. К тому же к этому моменту восточноевропейское сообщество достигло невиданного до того времени культурного и политического единства».

Признавая существование некой наднациональной общности, бастионом которой являлся Константинополь, во-первых, не стоит преувеличивать масштаб культурно-религиозной интеграции и сужать понятие «В. с.» до рамок церковно-идеологической солидарности. Во-вторых, в ромейскую ойкумену входили не только Балканы, Северный Дунай и Северное Причерноморье с преимущественно греко-славянским населением, но и полиэтничные Италия, Кавказ, Приевфратье и, конечно, Малая Азия. Наконец, в-третьих, жизнь «В. с.» ограничивается сер. IX – к. XII в. – временем расцвета классической Византии (Д.Д. Оболенский термин «В. с.» распространяет на весь период VI – XV вв.). Обладая четкой географической (средиземно-черноморской) привязкой, «В. с.» представляло не столько духовно-религиозное, сколько военно-политическую ассоциацию. Нельзя игнорировать наличие на византийском восточном порубежье зависимых от империи лимитрофов, опиравшихся на ромейское оружие и нередко проявлявших строптивость, таких как (в разное время) Алеппо, Эдесса, Васпуракан или Ани; на другом конце империи ее сателлитами являлись Амальфи, Беневенто, Неаполь, Сполето, сербскохорватские княжества. Имея духовную общность лишь со славяно-балканскими и южнокавказскими народами, «В. с.», охватывало мусульманские и инославные области. «С IX до конца XII в. чрезвычайно трудно обнаружить случаи, когда бы фактор единоверия оказался в “Содружестве” сильнее политических и экономических расчетов» (Г.Г. Литаврин).

В восточно-римскую эпоху говорить о «В. с.» не приходилось: Константинополь «работал» только с одной равной по статусу державой (и заклятым врагом) – Сасанидским Ираном. Сверх того, экспансивная политика Константинополя, например, при Юстиниане I, почти не допускала у имперских границ автономные квазигосударственные структуры, кроме отдельных племенных объединений вроде Аварского каганата, чья лояльность гарантировалась аккуратной выплатой отступных. С сер. VII в. речь о каком-либо «В. с.» тем более не шла: до 2-й пол. IX в. Византии противостоял небывалый по мощи неприятель – Дамаскско-Багдадский халифат. До тех пор пока сарацины выступали сплоченным фронтом (во всяком случае, в Малой Азии), создание «В. с.» было немыслимо. Иконоборческие василевсы VIII в., несмотря на заметные успехи на арабском и болгарском направлениях, надеялись на собственные ресурсы и сражались без союзников, за исключением, пожалуй, далекой Хазарии, да и то опосредованно. Ок. 850-70-х гг. во внешней политике Византии наступил перелом: во-первых, халифат распался на массу эмиратов, из которых наиболее опасными для империи стали Тарс и Алеппо. Ослабление мусульман во 2-й четв. X – 1-й четв. XI в. привело к крупнейшим военным победам ромеев и обрастанию азиатских рубежей империи зависимыми от нее туземными лимитрофами. Во-вторых, Константинополь выполнил значительную миссионерскую «программу»: в 863 г. Константин (Кирилл) и Мефодий развернули просветительскую деятельность в Моравии, ок. 865 г. по византийскому обряду крестился хан Болгарии Борис I, в 869 г. – сербы, а ок. 867 г. состоялось «первое крещение Руси». Таким образом, закономерно, что рождение «В. с.» произошло в середине IX столетия – на пике духовно-идеологической энергии империи, совпавшим с подъемом ее международной активности.

Особое место в возникшем сообществе заняли Болгария и Русь, причем их судьбы в «В. с.» сложились по-разному. В 910-20-е гг. Симеон I, попытался оспорить первенство Константинополя и правящей Македонской династии, но неудачно и его сын и преемник Петр I на протяжении почти всего правления оставался приверженным альянсу с Византии. Это, впрочем, не уберегло Болгарию от инкорпорации в состав империи к 1018 г., во многом ввиду ее соседства с ромеями и накоплению ими достаточного потенциала для реставрации прежних рубежей по Дунаю. Именно невозможность поглощения империей тех или иных частей «В. с.» поощрила складывание сообщества, которое обнаруживало наименьшую прочность там, где его участники находились ближе всего к столице «блока».

Отношения Византии и Руси развивались иначе, уже хотя бы по причине их взаимной удаленности. На начальном этапе (IX – 1-я пол. Х вв.) русские воспринимали империю как важнейшего торгового компаньона, долгосрочное соглашение с которым – основная задача момента. Несмотря на заинтересованность византийцев в русском импорте, для налаживания выгодных коммерческих связей на «государственном» уровне со стороны Руси требовался военный нажим: «русская военно-торговая верхушка буквально “пробивала” себе дорогу к Константинополю» (Г.Л. Курбатов). Византийско-русское сотрудничество не исчерпывалось торговыми контактами: империю, пожалуй, больше привлекал найм русско-скандинавских солдат, чей профессионализм с нач. Х в. сделал варяго-русские дружины одними из наиболее боеспособных подразделений византийской армии, фактически царской гвардией. Между Русью и Византией установились тесные военно-торговые связи, которые не могли разорвать даже периодически вспыхивавшие вооруженные конфликты. «Древняя Русь силой навязала себя Византии в качестве партнера в системе межгосударственных отношений, но одновременно она попала в сферу влияния высокой византийской цивилизации» (Г.Г. Литаврин). Окончательное торжество восточного христианства на Руси ок. 988 г. облегчила ее более тесное внедрение в «В. с.», когда к оживленным военным и экономическим связям добавилось культурно-церковные контакты. С крещением Русь не лишилась самостоятельности, будучи, пожалуй, единственной из всех членов «В. с.» на равных с империей – ее «духовной дочерью», но не политическим сателлитом. Сверх того, русские князья, по крайней мере, после введения христианства, не ставили цели длительного овладения Константинополем, никогда официально не посягая на титул василевса. Став одной из стран «византийского круга», Русь не только перестала угрожать империи, но и поддерживала Константинополь посредством стабильного пополнения гвардии.

После кризиса кон. XI в., потери Малой Азии и смещения центра Византии на Балканы ромеям волей-неволей пришлось усваивать латинские традиции. Такое давление заставило империю изменяться, сколь бы чуждыми ни воображали ромеи эти новшества: агрессия Запада – тогда лишь угроза, в то время как на Востоке Византия встала на грань катастрофы, которой едва удалось избежать. Невзирая на утрату восточных и южноитальянских сателлитов, Константинополь сохранил господство в югославянском регионе, не распустил связей с княжествами Руси и даже возобновил военный натиск. После 1167 г. Венгрия на полтора десятилетия оказалась вовлечена в орбиту византийского влияния; империя умеренно помогла крестоносному движению и к 1137 г. обеспечила свое присутствие в Северной Сирии и Палестине, а в 1158 г. приняла вассальную клятву Латино-Иерусалимского королевства и его ленников, в первую очередь Антиохии. Тем самым Константинополь расширил зону ромейского контроля вплоть до Египта: столь глубокого проникновения на Ближнем Востоке Византия не знала с 630-х гг. Впрочем, на излете эры Комнинов империя начала сдавать хозяйственные и политические позиции, а падение династии в 1185 г. ускорило данный процесс: в 1204 г. он завершился крушением Византии, похоронившей под своими обломками и «В. с.».

Спектр взаимодействия внутри «В. с.» был велик и разнопланов и каждый его член строил отношения с метрополией сообразно конкретным условиям, равно как и Константинополь избирал гибкий курс для потенциальных или реальных военно-политических союзников, экономических партнеров или «духовных дочерей».

Автор статьи: А. Н. Слядзь

Литература
  • Курбатов Г.Л. Византия и Русь в IX – X веках (некоторые аспекты социально-экономических отношений) // Славяно-русские древности. Вып. 1: Историко-археологическое изучение Древней Руси: Итоги и основные проблемы / Под ред. проф. И.В. Дубова. Л., 1988.
  • Литаврин Г.Г. Византия, Болгария, Древняя Русь (IX – начало XII в.). СПб., 2000.
  • Оболенский Д.Д. Византийское содружество наций. Шесть византийских портретов. М., 2012.
  • Holmes C. Basil II and the governance of Empire (976-1025). Oxford, 2005.
  • Obolensky D. The Byzantine Commonwealth: Eastern Europe, 500-1453. New York; Washington, 1971.
Статью разместил(а) IMG_5550.JPG

Слядзь Андрей Николаевич

кандидат исторических наук

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты