СТЕПЕНЬ ГОТОВНОСТИ К ВОЙНЕ СССР В 1941 ГОДУ

0 комментариев

Это дискуссионный вопрос, по которому в исторической науке, околонаучной публицистике и массовом сознании существуют различные точки зрения. Тема недостаточной готовности СССР к войне, приведшей к катастрофе лета 1941 года и в дальнейшем к огромным потерям в Великой Отечественной войне, использовалась для критики как личных качеств и политики И.В. Сталина, так и всего режима в целом. Такого рода критика была характерна для диссидентского движения, а также для публицистического дискурса эпохи Перестройки. Тема готовности СССР к войне тесно переплетается с вопросом о внезапности нападения Германии на СССР.

Вопрос о готовности к войне СССР в 1941 г. в исторической литературе

Вопрос о достаточности готовности СССР к войне был затронут уже в 1941 году И.В. Сталиным, который в докладе на торжественном заседании Московского совета 6 ноября заявил, что «причина временных неудач нашей армии состоит в недостатке у нас танков и отчасти авиации». В дальнейшем тема о недостаточной оснащенности Красной Армии бронетанковой и авиационной техникой накануне войны стала одной из основных в исторических работах советского периода. Повышенное внимание к этому аспекту проблемы со стороны советской исторической науки отчасти может объясняться желанием советской военной и военно-промышленной элиты использовать тему недостаточной оснащенности Красной Армии накануне войны как аргумент в спорах о распределении ресурсов экономики между гражданскими и военными задачами.

После доклада Н.С. Хрущева на ХХ съезде в дополнение к ней появились две другие темы: падение качества командного состава Красной Армии в результате незаконных репрессий и несоответствие советской военной доктрины требованиям современной войны, которое также увязывалось с репрессиями против командного состава. Проблема приобрела новое политическое значение после состоявшейся 16 февраля 1966 года в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС открытой дискуссии о книге А.М. Некрича «1941. 22 июня», в которой принял участие ряд представителей диссидентского движения. Дискуссия показала, что критика И.В. Сталина в частном вопросе о готовности СССР к войне легко переходит в критику всей советской системы государственного управления, а затем и общества в целом. В дальнейшем аналогичный переход был широко использован в период Перестройки, когда вопрос о готовности СССР к войне стал на некоторое время острой политической темой, широко используемой не только в околоисторической публицистике, но и в выступлениях политических деятелей.

После распада СССР политическая актуальность этой тематики снижается. Одновременно начинается «архивная революция»: упрощается доступ исследователей в архивы, публикуются и вовлекаются в научный оборот новые документы. Все это создало предпосылки для более глубокого, учитывающего больше аспектов, чем раньше, взгляда на степень готовности СССР к войне. Выявились новые проблемы, стало возможно взглянуть на уже давно обсуждаемые под новым углом. В настоящий момент пока рано утверждать, что историческая наука пришла к полному и всестороннему пониманию проблемы, но есть несомненная позитивная динамика.

Понятие "Готовность к войне"

Готовность к войне является многоаспектным понятием и включает в себя: готовность вооруженных сил, экономики, системы государственного управления и общества. В рамках этих больших областей можно в свою очередь выделить составные части более низкого уровня, в рамках которых существуют отдельные проблемы. Спустившись на этот уровень, мы неизбежно получим противоречивую картину, так как в рамках такой сложной и многоаспектной деятельности, как подготовка к войне, неизбежно будут приниматься спорные или даже ошибочные решения, причем не только главой государства, но и большим числом других представителей политической, экономической и военной элиты.

Подготовка СССР к войне в предвоенный период

Оценивая ситуацию в целом, следует признать ряд бесспорных фактов. В предвоенный период руководство СССР уделяло огромное внимание подготовке страны к войне. На эту подготовку были затрачены огромные ресурсы, точный объем которых сейчас затруднительно определить. В рамках этой подготовки были созданы многочисленные вооруженные силы, оснащенные большим количеством оружия и военной техники (23 тыс. танков, 117,5 тыс. орудий и минометов всех систем, 18,7 тыс. боевых самолетов). В СССР сформировалась мощная оборонная промышленность, способная производить современную военную технику. В то же время реальное применение вооруженных сил показало их многочисленные недостатки и слабые места, часть которых связана с ошибочными решениями, принятыми в рамках подготовки к войне. Но необходимо учитывать, что противником, с которым пришлось воевать Красной Армии, была страна с сильной экономикой, крепкими военными традициями и мощной инженерной культурой. Поэтому в сравнении с созданной этой страной военной машиной подготовка СССР к войне неизбежно будет показывать какие-то слабые стороны.

Традиционно больше всего споров вызывает вопрос об оснащенности Красной Армии вооружением и военной техникой. В исторических исследованиях советского периода было принято противопоставлять две цифры: 4300 танков немцев и их союзников против 1861 танка современных типов (КВ и Т-34) на вооружении СССР. Про остальную бронетехнику утверждалось: «в советских войсках имелись еще танки устаревших систем, но сколько-нибудь существенной роли в предстоящих сражениях они играть не могли». Утверждалось, что танки старых типов находились в плохом техническом состоянии, большая часть из них требовала ремонта и не могла быть использована в боевых действиях. Отмечался низкий моторесурс этих танков, от 80 до 120 часов (эти показатели, действительно невысокие с точки зрения эксплуатации в мирное время, лучше, чем у танков, которые использовались в контрнаступлении под Сталинградом, и примерно соответствуют моторесурсу танков советского производства второй половины 1943 года). Общее число танков накануне войны первым попытался определить полковник В.В. Шлыков в статье «И танки наши быстры»(Международная жизнь, 1988, № 9) оценив её в 20,7 тысяч единиц (в своей оценке он ошибся в меньшую сторону). В рамках полемики вокруг этой статьи были названы окончательные цифры наличия бронетехники Красной Армии. Произошла переоценка технического состояния парка бронетанковой техники. В статье «Боеготовы были» П.Н. Золотова и С.И. Исаева (Военно-исторический журнал, 1993, № 11) было указано, что из 23 тысяч танков накануне войны 18691 относилось к 1-й и 2-й категориям готовности, 4415 требовали среднего или капитального ремонта. Проблема технической готовности существовала, т. к. имеющиеся танки было невозможно отремонтировать из-за прекращения производства запчастей к ним, но не носила такой катастрофический характер, как ранее представлялось.

В то же время развернулась продолжающаяся до сих пор в популярно-исторической литературе дискуссия о боевых качествах танков «устаревших типов». Подогрета она была провокационными сочинениями В.Б. Резуна. Ряд авторов отмечал, что по своим тактико-техническим характеристикам советские БТ и Т-26 не уступали легким танкам немецкого и чехословацкого производства (Pz-I, Pz-2, LT-35) и отчасти даже более тяжелым LT-38 и Pz-III(кроме последних модификаций с усиленным бронированием). В то же время нельзя забывать, что в 1930-е и 1940-е годы моральное устаревание военной техники происходило очень быстро. Фактически на 22 июня 1941 года вся бронетанковая и авиационная техника, произведенная до 1940 года, была морально устаревшей. Германская армия отказалась от использования значительной части бронетехники, произведенной до этого периода. В СССР культурная специфика военной среды (существование армии в условии бедности материальных средств) препятствовала таким радикальным решениям. Напротив, применение пытались найти даже абсолютно устаревшей военной технике, например, танкетке Т-27 и даже танку МС-1 (в укрепрайонах). Тем более было невозможно отказаться от применения имевших превосходные для 1930-х годов тактико-технические характеристики танков БТ-7 и пушечного варианта Т-26. В то же время противопульное бронирование этих танков не могло обеспечить их защиту в условиях массового применения легких противотанковых орудий. Такие танки могли успешно применяться только в условиях тесного взаимодействия с другими родами войск, в том числе массированной артиллерийской поддержке. В реальных боях 1941 года таких условий обеспечить не удалось.

Спорным вопросом стала и боевая ценность Т-34 и КВ. Документы свидетельствуют, что прежние представления об их полной неуязвимости были преувеличенными. Немецкие противотанковые пушки, в том числе даже 37-мм, могли при их подбивать при благоприятных условиях (стрельба в борт с близкой дистанции подкалиберным снарядом под удобным углом). Плохая обзорность из советского танка и совмещение командиром обязанностей наводчика (из-за чего он не мог наблюдать за обстановкой на поле боя) создавали возможности для возникновения таких ситуаций.

Хорошие показатели пушек новейших советских танков сложно было реализовать в танковых боях из-за нехватки бронебойных снарядов, производству которых промышленность не уделяла достаточного внимания. В мае 1941 года их имелось всего 132 тысячи, что позволяло распределять их только в расчете 10-20 штук на танк. Если в Приграничном сражении это не могло оказать существенного влияния (большинство современных танков было в нем потеряно, не выстрелив даже выделенной им «голодной нормы» снарядов), то в последующих операциях нехватка бронебойных снарядов существенно сказалась на боеспособности бронетанковых войск и противотанковой артиллерии.

Военно-воздушные силы

Похожая ситуация сложилась в ВВС. Имелся огромный парк самолетов выпуска 1930-х годов и значительно меньшее число более современных самолетов. В числе последних имелось 1385 истребителей (МиГ-1, МиГ-3, ЛаГГ-3 и Як-1) и до 2 тысяч ударных самолетов (число может меняться в зависимости от того, какие типы советских ударных самолетов считать современными). Не для всех имеющихся самолетов, однако, имелись подготовленные летчики, только 800 летчиков было готово использовать современные истребители. Это, впрочем, достаточно большое число, для сравнения, немцы для нападения на СССР выделили 1026 истребителей Bf-109, из которых только 579 были новейшей модификации. Боевой подготовке пилотов мешала нехватка авиационного бензина, который  не могла обеспечить в достаточном числе советская промышленность.

Самый многочисленный из новых самолетов, МиГ-3, был сконструирован в расчете на бой на средних и больших высотах. Но на советско-германском фронте большая часть воздушных боев проходила на высотах ниже 4 километров, где МиГ-3 не мог реализовать свой потенциал. Нельзя не согласиться с рядом современных историков авиации, считающих, что превосходные характеристики МиГ-3 позволяли хорошо выполнять некоторые виды задач, например, вести т. н. «свободную охоту». Но МиГ-3 не мог нести на себе основную тяжесть войны в воздухе. В начале 1942 года его производство было прекращено. Помимо новых истребителей вести борьбу с немецкими самолетами (кроме Bf-109 новейших модификации) могли также И-16 последних выпусков, особенно тип 27 и тип 28, вооруженные 20-мм пушками. Истребители И-15бис, И-153, И-16 первых выпусков уже не могли выполнять свои задачи и были скорее обузой для ВВС, отвлекая средства на их материально-техническое снабжение. Эффективному применению авиации препятствовало недостаточное количество и низкое качество самолетных радиостанций (из-за чего летчики порой не пользовались радиосвязью даже тогда, когда радиостанция имелась на самолете). Советские ударные самолеты несли более слабую бомбовую нагрузку по сравнению с немецкими, что снижало их боевую ценность.

Артиллерия

Артиллерийское вооружение Красной Армии было многочисленным и разнообразным. Основой полевой артиллерии были 122-мм и 152-мм гаубицы, частично новой конструкции, частично — модернизированные системы времен Первой мировой войны. Имелась сильная тяжелая артиллерия на корпусном уровне, опирающаяся на превосходные 152-мм орудия МЛ-20, хорошо зарекомендовавшие себя во время войны. После того, как была уменьшена штатная численность 76-мм пушек в составе стрелковых дивизий, у ГАУ образовались значительные запасы этих орудий, что позволило летом 1941 года снабдить артиллерией вновь формируемые дивизии. Противотанковая артиллерия насчитывала 15,6 тысяч 45-мм орудий, способных при правильном применении успешно бороться с немецкими танками. В связи с  ошибочными данными разведки о начале производства тяжелых танков в Германии была принята на вооружение 57-мм противотанковая пушка конструкции В.Г. Грабина. Но в силу её технической сложности освоить её производство к началу войны промышленность не смогла, а после начала войны выяснилось, что у немцев нет танков с такой толщиной брони, для пробития которой требуется такое орудие. До 1940 года слабым местом советской системы артиллерийского вооружения было малое число минометов, но после Финской войны советская промышленность быстро наладила их массовое производство, в результате чего армия к началу войны имела 53 тысячи минометов. В их числе были уникальные для 1941 года 120-мм минометы, конструкция которых была после начала войны скопирована германской промышленностью. Минометы были интегрированы в штатную структуру пехоты на уровне рот, батальонов и полков. Не ясным остается, однако, насколько командиры готовы были использовать минометы, так как многие из них проходили обучение тогда, когда тактика Красной Армии не предполагала их массового применения.

Самым серьезным пробелом в артиллерийском вооружении была малочисленность малокалиберной зенитной артиллерии. Из-за этого сухопутные войска и аэродромы были беззащитны от ударов с воздуха, немецкие летчики бомбили, как на полигоне (зенитный огонь, даже если не повреждает самолет, приводит к значительному снижению точности бомбометания). Причиной проблемы была неправильная военно-техническая политика начала и середины 1930-х годов. В результате 37-мм зенитная пушка была принята на вооружение только в 1939 году, к началу войны в войска поступило только 1214 штук.

Стрелковое оружие

В области стрелкового вооружения СССР пошел на радикальное нововведение: принятие на вооружение самозарядной винтовки системы Ф.В. Токарева как основного оружия пехоты. Это оружие обладало серьезными преимуществами по сравнению с традиционно используемыми в этом качестве магазинными винтовками. К сожалению, СВТ были слишком требовательны к уходу за собой, а после массовой мобилизации средний солдат Красной Армии не мог обеспечить это обслуживание. Поэтому место СВТ вновь заняла проверенная временем винтовка Мосина. Пулеметное вооружение Красной Армии качественно уступало немецкому благодаря наличию у вермахта выдающегося по своим характеристикам пулемета МГ-34. Отдельно стоит отметить, что огневая мощь немецкой пехоты, нашедшая свое отражение в «мифе о  немецких автоматчиках», объясняется именно массированным применением МГ-34, а не использованием немцами пистолетов-пулеметов. Последние широко применялись в ходе войны именно советской пехотой.

Военно-морской флот

Военно-морской флот получил накануне войны ряд новых современных боевых кораблей класса эсминец и крейсер, а также подводных лодок. Но специфика войны на закрытых морских театрах требовала наличия кроме них ещё и других, менее крупных кораблей. Опыт войны показал, что на Балтийском море требовались в первую очередь сторожевые корабли и тральщики. На Черном море в силу его большей глубины тральщиков требовалось меньше, но нужны были десантные корабли. Кораблей этих классов накануне войны имелось недостаточно, а их замена мобилизованными гражданскими судами не была полноценной.

Проблемы в подготовке к войне

Организационная структура советских вооруженных сил в целом соответствовала требованиям Второй мировой войны. Их основой были стрелковые дивизии, в составе которых имелись пехота, полевая и противотанковая артиллерия, минометы, разведывательные и тыловые подразделения. В общих чертах структура советской стрелковой дивизии накануне войны была похожа на немецкую пехотную. Вместе с тем более детальный анализ показывает, что численность немецкой дивизии была выше, в основном за счет подразделений, обеспечивающих боевые действия. Меньшей частью армии были мобильные силы, ядром которых были танковые войска. Очень велико было число танковых (61) и моторизованных (31) дивизий. Как справедливо заметил А.В. Исаев, по своим штатам советская танковая дивизия имела значительно больше танков, чем немецкая, при меньшем количестве пехоты и артиллерии, и это снижало её боеспособность, так как соотношение родов войск в ней было не оптимальным.

Наибольшие упреки обычно вызывает организационная структура ВВС, разделившая их на три уровня: армейского подчинения, фронтового и РГК. Считается, что это деление препятствовало маневрированию авиации между разными участками фронта (что не вполне верно, так как такого рода маневрирование мало практиковалось и после перестройки системы управления ВВС на других принципах).

Ключевой организационной проблемой была несвоевременная реформа бронетанковых войск, предпринятая в мае 1941 года. Хотя в её основе лежали здравые идеи большей концентрации бронетанковых войск и унификации их организационно-штатной структуры, на практике она привела к появлению большого числа новых танковых и моторизованных дивизий, формирование которых началось буквально за считанные недели до начала войны. Некоторые из них вынуждены были вступить в бой в самые первые дни войны, с закономерно плачевными результатами. Расформированные в ходе реформы танковые бригады, несмотря на свою несовершенную организационную структуру, были бы более боеспособными единицами. Кроме того, для укомплектования новых формирований требовалось в полтора раза больше танков, чем имелось в наличии (или в два раза, если не учитывать небоеспособные машины). В результате между этими дивизиями распылялись и без того немногочисленные вспомогательные технические средства и кадры. Аналогичная ошибка в меньших масштабах была допущена в авиации, где поступление на вооружение новой техники привело к формированию новых авиационных частей, чтобы использовать высвободившуюся устаревшую материальную часть. Это усугубило другую проблему советских ВВС: малочисленность и низкую техническую оснащенность наземного персонала (именно это и было главным препятствием для маневрирования авиацией путем перебазирования аэродромов). Видимо, из-за неё же не были реализованы многочисленные приказы о маскировке аэродромов и постройке укрытий для самолетов, отданные накануне войны: эту работу просто было некому делать.

В настоящий момент сложно оценить, насколько высокой была боевая подготовка войск Красной Армии. Можно лишь сказать, что боевая подготовка шла регулярно, проводились маленькие и большие учения, на которых отрабатывались как наступательные, так и оборонительные действия (в боевой подготовке войск не прослеживается избыточного наступательного крена, о котором писали многие авторы). Командный состав слишком часто менялся в связи увеличением численности армии и её постоянными реорганизациями, его численность была недостаточной. Репрессии 1937-38 годов внесли в эту проблему не такой уж большой вклад, что доказывает в своих работах М.И. Мельтюхов. На смену репрессированной военной элите Красной Армии пришли более молодые и лучше образованные кадры (в том числе окончившие военные академии), хотя их опыт управления войсками был меньше, им не довелось командовать армиями и фронтами в период Гражданской войны. Некоторые мемуаристы и исследователи (например, генерал А.В. Горбатов, маршал А.М. Василевский, историк О.Ф. Сувениров) считали, что репрессии подорвали боеспособность армии, лишив её опытных военачальников. Но сейчас нет возможности доказать, что представители репрессированной военной элиты лучше командовали войсками, чем новое поколение командных кадров (впрочем, невозможно доказать и обратное). А.А. Смирнов в своих работах, анализируя документы о боевой подготовке войск Красной Армии, пришел к выводу, что она в результате репрессий не снизилась, а выявляемые проблемы с боевой подготовкой и боеготовностью были такими же, как и до репрессий.

В отличие от репрессий командного состава, проблема подготовки мобилизационного резерва для Красной Армии традиционно привлекала значительно меньше внимания историков. Некоторые из них обращали внимание на позднее введение всеобщей воинской повинности в СССР (в 1939 году). Но на практике эта мера не имела большого значения, так как до того воинская повинность не распространялась только на политически неблагонадежные группы — потомков эксплуататорских классов. Даже казаки, несмотря на крайне настороженное к ним отношение власти, призывались на военную службу. Военная подготовка и до 1939 года охватывала большую часть молодежи, но большим её недостатком были территориальные части, через которые проходила значительная часть военнообязанных. Уровень подготовки этих частей был исключительно низким, а прошедшие через них военнообязанные не могли быть использованы в армии без переподготовки. 

Не соответствует действительности утверждение, что репрессии командного состава привели к отказу от передовых военно-теоретических взглядов, проводниками которых были расстрелянные военачальники. За появлением этой концепции стоят не реальные факты, а справедливое отвращение к политике государственного террора. Тем не менее, военные доктрины не собственность отдельных лиц, а результат системной работы большого числа людей, которые не являются незаменимыми ни по отдельности, ни как группа (люди, взгляды которых легли в основу советской военной теории, В.К. Триандафиллов и К.Б. Калиновский, погибли в 1931 году). Доступные сейчас материалы, в частности, стенограммы совещания командного состава декабря 1940 года, полевой устав 1939 года и др. показывают, что доктринальные взгляды советской военной элиты накануне войны представляли собой результат развития взглядов предшествующего периода. В целом концепция «глубокой операции», которой придерживались советские военачальники, была современной и показала эффективность в ходе войны после того, как инициатива перешла в руки советского командования. Пожалуй, единственным недостатком в области военной теории была неправильная оценка идей Г.С. Иссерсона о характере операций в начальном периоде войны, высказанных им в работе «Новые формы борьбы». В результате военная элита оказалась не готова к событиям июня-июля 1941 года. Впрочем, и сам Иссерсон в своей работе только указал на проблему, но не предложил путей её решения.

Военная промышленность

Военная промышленность в предвоенное десятилетие достигла исключительных успехов. Если на начало 1930-х годов танкостроение и авиастроение в СССР были слабыми, только зарождающимися отраслями, то к началу войны они выросли и превратились в передовые современные отрасли, способные давать продукцию мирового класса. С 1932 по 1940 год танковая промышленность СССР дала 26,7 тыс. танков, авиапромышленность за тот же период произвела свыше 50 тысяч самолетов (из них примерно 70% были боевые самолеты). По производству танков и самолетов СССР в  1930-е годы находился на первом месте в мире. Значительных успехов достигла и артиллерийская промышленность, освоившая массовое производство новых артиллерийских систем. В целом советская военная промышленность располагала к началу войны рядом крупных центров производства, располагавших опытными кадрами и значительным парком оборудования. Однако большая часть этих центров располагалась в исторически сложившихся крупных промышленных районах в западной части страны (Харьков/Донецк/Луганск, Ленинград, Москва). В ходе войны этим предприятиям пришлось пережить эвакуацию. План по строительству заводов-дублеров на Урале и в Сибири не удалось реализовать. Помогло то, что в этих регионах имелось большое количество недостроенных или недавно вступивших в строй предприятий, имевших свободные производственные площади. На них и разместилось эвакуированное оборудование. Плана массовой эвакуации промышленности накануне войны не имелось, имелись только разработки плана частичной эвакуации промышленности из Ленинграда, которые и были реализованы сразу после начала войны.

Промышленность боеприпасов

Промышленность боеприпасов была развита сравнительно слабее. В результате к началу войны Красная Армия имела примерно в 1,5 раза меньший по весу запас боеприпасов, чем противник. Военные оценивали эти запасы как недостаточные, но по опыту Великой Отечественной войны их хватило бы на несколько месяцев наступательных операций. Значительная часть боеприпасов была потеряна в начальный период войны при захвате складов противником. Слабыми местами советской промышленности боеприпасов было производство взрывчатых веществ, особенно пороха. Новые пороховые заводы в 1930-е годы строились медленно. Завод № 98, строительство которого началось в 1929 году, начал производство только в 1941. Слабо развито было производство нитроглицериновых порохов, потребности в которых увеличились в связи с принятием на вооружение минометов и реактивной артиллерии.

Положение в других отраслях промышленности

Развитие в СССР в 1930-е годы таких отраслей, как станкостроение, энергетическое машиностроение, производство металлургического оборудования, тракторов, автомобилей создавало предпосылки для значительного увеличения военного производства, так как в этих отраслях был накоплен огромный парк разнообразного оборудования. Благодаря этому оборудованию удалось восполнить потери производственного потенциала военной промышленности в 1941-42 годах. В 1930-е годы разрабатывались мобилизационные планы, которые должны были обеспечить максимально быстрое переключение промышленности на военные нужды. Последний такой план был разработан и утвержден непосредственно накануне войны. Недостатком этих планов было то, что их создатели из Госплана и Генштаба пользовались ими как инструментом влияния на промышленное развитие страны, ориентируясь не на реально существующие мощности, а на свое представление о потребностях вооруженных сил. Одновременно с принятием мобплана на 1941 год был принят ряд постановлений правительства, которые предписывали меры, необходимые для обеспечения готовности промышленности его выполнить. Некоторые из запланированных в этих постановлениях промышленных объектов должны были вступить в строй только в 1943 году. Фактически это означало, что моблан в реальной ситуации 1941 года мог служить только общим ориентиром, но не руководством к действию.

Слабым местом советской экономики накануне войны были добыча ресурсов и их первый передел (кроме черной металлургии, которая в целом соответствовала потребностям экономики), а также производство электроэнергии. В ходе войны из-за потери Донбасса возник дефицит угля. В СССР не хватало алюминия, нефти, бензина, толуола, глицерина.  Поставки ленд-лиза по этим позициям имели для СССР критически важный характер. От этих проблем более всего пострадала промышленность боеприпасов, не имевшая достаточного сырья для производства взрывчатых веществ, авиационная промышленность, вынужденная использовать вместо алюминия другие материалы, и ВВС, испытывавшие постоянную нехватку качественного бензина.

Государственный аппарат

Государственный аппарат СССР был в целом готов к работе в условиях войны. Необходимая структура органов управления экономикой фактически была уже готова в виде сети промышленных наркоматов. Для контроля за их работой использовался партийный аппарат и спецслужбы. Хотя ряд историков считает, что в начале войны имел место управленческий кризис, убедительные доказательства в пользу этого ими не представлены (считать таковыми гипотетическое временное самоустранение И.В. Сталина от управления в начале войны нельзя, даже если оно и имело место, так как система управления и поведение отдельного человека — вещи, находящиеся в разных плоскостях). Создание Государственного Комитета Обороны можно рассматривать как завершение формирования системы органов управления страной в условиях войны, но не как свидетельство управленческого кризиса. ГКО легализовал уже сформировавшуюся ранее неформальную практику, в рамках которой Сталин, осуществляя высшее руководство, управлял страной через группу доверенных лиц (которые и составили затем ГКО), курировавших каждый определенную область деятельности. К представителям этой группы обращались за решением стоящих перед ними проблем остальные хозяйственные и партийные руководители СССР (напрямую к Сталину они обращались в исключительных случаях), через них шли к Сталину проекты решений высших органов партии и правительства.

Общество и подготовка к войне

Государство в СССР проводило планомерную подготовку общества к войне. Для этого  применялись разные методы: пропаганда в СМИ, через кинематограф (см. например фильм «Трактористы», представляющий собой пропаганду танковых войск), использование общественных структур (ОСАВИАХИМ), организация общественных кампаний, поощрение общефизической и военной подготовки гражданского населения (нормы ГТО, знак «Ворошиловский стрелок»). В области государственной пропаганды в предвоенный период происходит отказ от прежних принципов критики исторического прошлого России. Вместо этого образы из русской истории все больше начинают использоваться для милитаристической пропаганды, а идеи пролетарского интернационализма отходят на второй план. Ярким проявлением этой тенденции стал фильм С. Эйзенштейна «Александр Невский». В целом общество приняло этот поворот, хотя он неоднозначно был воспринят этнократической элитой в союзных и автономных республиках. Тем не менее предшествующая многолетняя пропаганда пролетарского интернационализма продолжала оказывать влияние на общественное сознание, и многие летом 1941 года даже ожидали восстания германских рабочих против фашизма. Общество все же не было полностью готово к тому, что война приобретет национальный характер и будет войной за выживание русского народа. Чтобы придать ей такой характер, потребовалось перейти в ходе войны к более жестким методам пропаганды, вплоть до выдвижения лозунга «Убей немца». 

Смежные статьи
Литература
  • Анфилов В.А. Загадка 1941 года. О войне под разными ракурсами. М., 2005. Балыш А.Н. Военно-промышленный комплекс СССР в 30-40 годы ХХ века. Промышленность боеприпасов. М., 2009. Боевой и численный состав вооруженных сил СССР в период Великой Отечественной Войны (1941-1945 гг.) Статистический сборник №1. (22 июня 1941 г.) М., 1994 (в связи с редкостью книги доступна только электронная версия. Гланц Д. Восставшие из пепла. М., 2009. Драбкин А., Исаев А. 22 июня. Черный день календаря. М., 2008. Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою. История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940-41 годах. М., 2005. Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу. 1939-1941. М., 2000. Мухин М.Ю. Авиапромышленность СССР в 1921-1941 годах. М., 2006. Некрич А.М. 1941, 22 июня. М., 2005 (ради стенограммы дискуссии по поводу первого издания книги) Русский архив: Великая Отечественная. Т. 12 (1-2). Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940 г.. М., 1993. Смирнов А. Крах 1941 - репрессии ни при чем. «Обезглавил» ли Сталин Красную Армию? М., 2011.

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты