РЕПАРАЦИИ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ ПОСЛЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

0 комментариев

Репарации (от лат. reparatio восстановление), в международном праве — возмещение побежденным государством, по вине которого возникла война, ущерба, причиненного им в ходе войны государству-победителю. Устанавливаются мирным договором или иным международным актом.

Тема репараций важна для объективного анализа экономического положения СССР и адекватной оценки советской внешней политики в отношении европейских стран, а также промышленного потенциала советской зоны оккупации Германии.

Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их союзников рассмотрела около 4 млрд. актов об ущербе, причиненном советскому народу за время оккупации. Было установлено, что только прямой ущерб (потеря от прямого уничтожения имущества) составляет 679 млрд. рублей (в ценах 1941 года) или 128 млрд. долл. США. Весь материальный ущерб, нанесенный Советскому Союзу за годы войны, составил 2 569 млрд. рублей. Это означает, что страна потеряла треть своего национального богатства, а Белоруссия – свыше половины. Положение усугубилось нехваткой финансовых и людских резервов. Около 28 млн. человек погибли на фронтах войны, в фашистском плену, умерли от голода и болезней. В ходе войны было разрушено 1710 городов, более 70 тыс. сел и деревень, около 32 тыс. промышленных предприятий, разорено 98 тыс. колхозов, 1876 совхозов и 2890 машинно-тракторных станций. Для сравнения: потери СССР выражались в сумме 128 млрд. долл., Франции - 30 млрд., Голландии -10, Греции - 3 млрд. и т.д.

Вопрос о репарациях был одним из ключевых на Крымской и Потсдамской конференциях. Согласно их решениям, репарации устанавливались в отношении Германии, Италии, Финляндии и других стран. Учитывая то, что некоторые страны фашистского блока вышли из него, Советский Союз выдвинул демократические принципы возмещения ущерба: принцип ответственности за развязывание и ведение агрессивной войны; принцип частичного возмещения ущерба, причиненного войной с тем, чтобы выплата репараций не подрывала мирную экономику побежденной страны; принцип выплаты репараций натурой за счет поставок текущей промышленной продукции из побежденных стран, их заграничных активов, а также вывоза из них демонтированных предприятий военной промышленности; принцип сочетания возмещения ущерба с уничтожением военного потенциала побежденной страны. Данные положения были закреплены с мирных договорах 1947 г. с Италией, Венгрией, Болгарией, Румынией, Финляндией.

Германия  вполне могла выплатить Советскому Союзу репарации в объеме, предусмотренном Ялтинским соглашением, поскольку западные зоны были более чем вдвое «богаче» восточной, и СССР должен получить из западных зон гораздо больше «потсдамских» 10%. Эти данные, подкрепленные докладом «комиссии Гелбрайта», которая после капитуляции обследовала промышленные мощности в западных зонах, говорят о том, что индустриальный потенциал Германии по большей части остался целым. Напротив, разрушению подвергся жилой фонд, чем англо-американское командование, якобы, пыталось сломить боевой дух немецких солдат. Таким образом, несостоятельны утверждения некоторых современных авторов, которые говорят о чрезвычайной эффективности англо-американских бомбежек немецких предприятий, которыми, якобы «была истощена промышленность Германии».

17 потерпевших от агрессии стран предъявили к Германии претензии на возмещение ущерба в 200 млрд. долл., что значительно составляло все национальное богатство немецких земель. Поэтому участники антигитлеровской коалиции на Ялтинской конференции договорились об изъятии репараций в объеме 20 млрд. долл., из которых 10 млрд. предусматривалось для СССР, из доли которого выделялся 1 млрд. долл. на восстановление Польши. БССР получила 1,5 млрд. долл. репарационных компенсаций. Из-за несоответствия сумм убытков и репараций были использованы различные способы увеличения объемов репараций. Предполагалось, что репарации должны взиматься в трех формах: единовременные изъятия, ежегодные товарные поставки и использование германского труда. СССР в течение 5 послевоенных лет должен был дополнительно получить 15% промышленного капитального оборудования из западных зон Германии в обмен на изделия, продукты и другие материалы и 10% промышленного капитального оборудования без оплаты или какого-либо возмещения. При этом, советское правительство отказывалось от репарационных претензий на немецкие предприятия и золото в американо-британской зоне оккупации, и наоборот.

Однако впоследствии, в условиях начинавшейся «холодной войны», Советский Союз столкнулся с серьезным противодействием западных союзников своим репарационным требованиям. Так, на Потсдамской конференции ему было выделено лишь 10% из общего возможного репарационного фонда, что сводило на нет репарационные поставки из наименее пострадавших промышленных районов Германии. Как отмечают современные авторы, это «явилось важным звеном в цепи намечавшихся задач по развертыванию «холодной войны» против СССР.

Позиция советского правительства по вопросу репараций претерпела существенные изменения. И.В. Сталин присоединился к требованиям западных держав по демонтажу немецкой промышленности для компенсации хотя бы небольшой доли ущерба, нанесенного войной. Вначале СССР требовал репарации от всех бывших сателлитов Германии независимо от того, какой политический режим был там установлен. Однако, в связи с началом «холодной войны» репарационные требования были сосредоточены в подконтрольных СВАГ землях Германии.

Изменялся также объем репараций. Весной 1947 года М. Ракоши на встрече с В.М. Молотовым заявил, что репарации составляют половину бюджета Венгрии, и «дальше выдержать это будет трудно». В 1948 г. Советский Союз сократил оставшиеся невыплаченными суммы репарационных платежей Финляндии, Румынии и Венгрии (на 50% в отношении каждой из этих стран). Таким образом, Финляндия выплатила 226,5 млн. долларов. Позднее СССР передал Румынии и Венгрии бывшие германские активы, находившиеся на их территории. Советское правительство по согласованию с правительством Польской Народной Республики (в отношении касающейся ее доли репараций) полностью прекратило с 1 января 1954 взимание репараций с Германской Демократической Республики.

15 мая 1950 года вышло решение Совета министров СССР. Согласно ему, ГДР, регулярно выполнявшей репарационные требования и уже выплатившей 3,658 млрд. долларов США, была вдвое снижена сумма оставшихся платежей (до 3,171 млрд. долларов США), которая уплачивалась в рассрочку до 1965 года включительно. Несмотря на это, репарации составляли весьма существенную строку расходов восточногерманского бюджета: 9%  и послужили одной из предпосылок Берлинского кризиса 1953 года.

Советские власти использовали разнообразные возможности для возмещения ущерба от войны и восстановления советской промышленности. Условно способы взимания репараций можно разделить на вывоз из стран фашистского блока (прежде всего, Германии) авуаров, сырья, промышленного оборудования, материальных ценностей разного вида, флота, технической документации и эвакуация технических специалистов, а также получение прибыли и продукции неэвакуированных производств (САО и научно-исследовательских бюро). Некоторые авторы к репарационным обязательствам Германии относят также труд немецких военнопленных на территории СССР.

На «нелегальном этапе» (до Потсдамских соглашений) изъятием репараций занимались «трофейные команды» Красной Армии, чья деятельность никак не регламентировалась. Трофейной службой Красной Армии было собрано и доставлено из прифронтовых районов для вторичного использования порядка 10 млрд. тонн металла. Из Германии в СССР было отправлено 400 тыс. вагонов с грузами, 447,7 тыс. т черных и цветных металлов, 174,1 т драгоценных металлов, 2 млн. голов скота. Некоторые бывшие сотрудники СВАГ полагают, что общая стоимость репарационных изъятий из Германии за период с сентября 1945 по 1 января 1948 года составила 3 млрд. долл. США. Хотя общего мнения среди исследователей по данному вопросу нет.

Важную роль для отечественной индустрии играл демонтаж иностранного промышленного оборудования, которым руководила созданная в 1943 г. под председательством Г.М. Маленкова Государственная комиссия по восстановлению разрушенных районов. В СВАГ она была представлена М.З. Сабуровым, который был экономическим советником советской делегации на Потсдамской конференции. Из Германии в СССР вывозились передовые технологические линии и целые производства, по развитию которых СССР отставал от мирового уровня. Так, для нужд наркомата электропромышленности были демонтированы и поставлены заводы известных немецких фирм «Телефункен», «Лоренц», «Осрам», «Кох и Штерцель», «Радио-Менде» и другие, причем вместе с оборудованием вывозилась и техническая документация. Благодаря этому в Советском Союзе удалось наладить производство многих видов продукции.

По мнению некоторых отечественных исследователей,  целью И.В. Сталина было увеличить советский военный потенциал за счет репараций. Практически все уцелевшие (хотя бы частично) предприятия нацистского военно-промышленного комплекса были вывезены из Восточной Германии. Сюда относятся крупные танковые, артиллерийские и судостроительные заводы, а также фабрики по производству боеприпасов и военно-инженерной техники. Демонтаж оборудования советскими специалистами проводился лишь в первые послевоенные годы, большей частью только на подконтрольной СССР (т.е. наиболее пострадавшей от войны) территории Германии, в то время как ее «сердце промышленности» (Рур и Саар) оказались практически нетронутыми. В условиях начинавшейся «холодной войны» из западных земель советским специалистам удалось вывезти лишь 8% от производственных мощностей 1936 г. Всего в Германии, Польше, Австрии, Венгрии, Чехословакии и Манчжурии было демонтировано более 4 тысяч промышленных предприятий. В общей сложности вместо полагавшихся СССР по Потсдамскому соглашению 25% промышленного оборудования, не являющегося необходимым для мирной жизни, из предприятий этих зон, Советский Союз получил репараций на сумму 12,5 млрд. долл. США.

«Особыми поставками» пользовались все без исключения ведомства и республики СССР. В советской литературе были нечасты упоминания о роли репараций в восстановлении экономики. Одно из немногих сделано эстонскими экономистами, отмечавшими, что промышленный парк предприятий их республики был восстановлен и пополнен, в основном, оборудованием полученным по репарациям. Основными центрами сосредоточения немецкого радио- и электропромышленного оборудования в СССР являлись Москва, Ленинград, Харьков, Новосибирск, Томск, Воронеж, города Московской области. В Белорусскую ССР репарации поступали в виде промышленного оборудования, транспортных средств, сырья и полуфабрикатов для производства готовой продукции, потребительских товаров, продуктов питания, скота и т. д. Их получали практически все восстанавливавшиеся либо заново возводившиеся предприятия, совхозы и колхозы, государственные организации и учреждения, торговые базы и магазины. Например, в 1946 г. оборудование из Германии получили 15 электростанций (в Гомеле, Гродно, Витебске, Бобруйске, Мозыре, Барановичах, Лиде и др.), 13 молочных заводов (в Минске, Гомеле, Слуцке, Полоцке, Быхове, Пинске, Скиделе и др.), 4 мясокомбината (в Гомеле, Гродно, Барановичах, Глубоком). В тыловые районы РСФСР и Среднюю Азию попали 63,2% репараций.

Вместе с тем нельзя утверждать, что данные мероприятия привели к «деиндустриализации Восточной Германии». Вывоз промышленного оборудования и документации велся, как правило, в рамках принятого всеми странами-победительницами принципа демилитаризации немецкой экономики. Поэтому он в основном касался военных и смежных отраслей. Одностороннее «промышленное разоружение» советской зоны могло бы вызвать лишь рост безработицы и необходимости финансирования оккупированных земель за счет разоренного СССР.

Поэтому среди репарационных взиманий основной упор был сделан на технической документации. Данная проблема не оговаривалась ни на одной из конференций союзников, но после заключения мира стала одной из главных. Противники Германии раньше нее поняли значение исследовательской работы не только для ведения войны, но для мирной экономики и культуры. В условиях начинавшегося противостояния двух супердержав огромную ценность приобретала техническая документация. В США полагали, что «величайшее значение для будущего имеют германские секреты в области производства ракет и реактивных снарядов», разработки в сфере расщепления атомного ядра. Важно было не только получить соответствующие материалы самим, но и не отдать противнику. Американо-английские союзники старались, чтобы в советской зоне оккупации не осталось ничего, что могла бы использовать Москва. По настоянию генерала Гровза американские ВВС 15 марта 1945 г. разбомбили завод компании «Ауэр» по производству тория и урана в Ораниенбурге к северу от Берлина (советская зона). В апреле по его приказу было вывезено 1200 т урановых окисей (почти весь немецкий запас) из соляных копей в Штасфурте, попадавших в советскую зону.

В условиях разгоравшейся «холодной войны» советским специалистам становилось все труднее изымать репарации с оккупированных западными союзниками зон Германии. Это объясняется, в основном, теми препятствиями, которые чинили советским специалистам оккупационные власти «Бизонии» и «Тризонии», Австрии. Самое ценное оборудование было продано или вывезено по указанию союзников, многие заводы вовсе не имели оборудования, оккупационные власти препятствовали доступу советских сотрудников на заводы. Американская и британская делегации за спиной Совместного Контрольного Совета нарушили четырехстороннее соглашение и в одностороннем порядке вдвое сократили список заводов в западных зонах, обязанных выплачивать СССР репарации.

Другим важным негативным фактором в вопросе о репарациях выступала непродуманность и неэффективность политики взимания, что приводило не только к экономическим, но и политическим ошибкам. Проблемы возникали и при установке нового оборудования, возникал вопрос об эффективности его использования. Современные российские исследователи полагают, что эффективность применения репарационных поставок в СССР была невелика. В ряде случаев вследствие борьбы ведомственных интересов, а иногда – некомпетентности чиновников, уникальные технологические линии вообще применялись не по назначению. Создается впечатление, что было вывезено больше, чем советская промышленность могла использовать. Не хватало ни рук, ни опыта для быстрого освоения трофейного оборудования. Поэтому акцент был смещен на поиск немецкого инженерно-технического персонала.

Для обнаружения и доставки высококвалифицированных инженеров был задействован аппарат НКВД. По его заданию немецкие ученые и специалисты за период 1945-1946 гг. подготовили около 160 отчетов о работе научных учреждений и предприятий Германии, а также о своей личной деятельности в качестве научного специалиста. На основе этой информации была создана картина промышленного и научного потенциала Германии и сформулированы конкретные мероприятия по заимствованию ее ресурсов. Один из участников этих событий писал: «Как голодные волки ищут добычу, мы везде искали конструкторов ФАУ, реактивных самолетов, тяжелых танков, чтобы совершенствовать, прежде всего, военную технику, а не производство товаров для [советского] народа».

В июле 1946 года в Германию прибыло в общей сложности более 14 тысяч советских ученых и инженеров (в том числе, С.П. Королев). Перед ними были поставлены задачи по изучению и контролю работы немецких научно-технических институтов, привлечение их сотрудников для работы в СССР и решение вопросов, связанных с развитием изобретательства. Немецкие вузы и ОКБ были прикреплены к исследовательским отделам САО и советских министерств. Одним из первых был создан советский институт Нордхаузен для изучения ракет «Фау-2» в феврале 1946 года. В него вошло три завода по сборке ракет Фау-2, институт «Рабе», завод «Монтания», занимавшийся изготовлением двигателей для Фау-2, и стендовая база в Леестене, где осуществлялись их огневые испытания, а также завод в Зондерхаузене, занимавшийся сборкой аппаратуры системы управления. Директором предприятия был назначен один из отцов советской космонавтики, генерал-лейтенант Л.М. Гайдуков, главным инженером стал С.П. Королёв, а В.П. Глушко возглавил отдел по изучению двигателей Фау-2. Институт работал до 1947 года. Позднее многие его сотрудники перешли работать в НИИ-88.

Оккупационные власти всех союзников стремились к тому, чтобы вывезти персонал наиболее перспективных военных лабораторий в страны-победительницы. Помимо сотрудников специализированных предприятий в Советский Союз вывозились работники тех смежных предприятий, которые (из-за нехватки кадров) не могли продолжать успешную исследовательскую работу. Так было, например, с заводом оптики «Цейс» в Йене. Отцом же американской космической программы в Ханствилле стал один из создателей ракет «Фау», Вернер фон Браун.

Наиболее квалифицированные специалисты вместе с семьями вывозились по контракту или под моральным давлением. Уже к 1948 г. в Советском Союзе было 200 тысяч немецких ИТР с семьями. Первая большая группа, в основном, ученых-ядерщиков была вывезена в Советский Союз в период между маем и сентябрем 1945 года, последняя же группа (инженеры-химики бывшего концерна «ИГ-Фарбениндустри») выехала в сентябре 1947 года. Большинство немецких исследователей в СССР занималось военными и смежными разработками, они внесли существенный вклад в производство ядерного оружия, ракетной техники, реактивных самолетов. Только в будущем ОКБ им. Камова прибыло около пятисот немецких специалистов из городов Дессау и Галле, а с учетом их семей – более полутора тысяч человек. В СССР их ожидали относительно неплохие условия быта, поездки на родину были запрещены. Первая группа немецких специалистов (в области фотографии, из г. Шостка) вернулась в Германию в конце 1949 года. Дольше всех оставались в СССР специалисты военных отраслей, отказавшиеся возвращаться только в ГДР. Они были репатриированы лишь в 1958 г.

Кроме всего прочего из Германии вывозился скот и сельхозинвентарь. Из Германии и других стран в СССР было изъято 400 000 вагонов материальных ценностей, 447,7 тыс. т черных и цветных металлов, 174,1 т драгоценных металлов, 2 млн. голов скота.

Не следует полагать, что СВАГ действовала в Восточной Германии по «принципу пылесоса». В стране остались не имевшие отношение к военным разработкам конструкторские бюро. Советские специалисты создали в советской оккупационной зоне 200 ОКБ, на которых было занято около 8 тысяч немецких специалистов и 11 тысяч рабочих, а также около 50 экспериментальных цехов и лабораторий. В итоге их работы в СССР было направлено свыше 3 тысяч законченных научно-технических работ, опытных образцов, двигателей, приборов, металлорежущих станков, электромашин и  т.д.

Наиболее экономически и политически приемлемым способом решения проблемы репараций современные отечественные и зарубежные исследователи называют изъятие продукции действующей немецкой промышленности. Одним из инструментов этого выступали Советские Акционерные Общества (САО).

В речи о внешней политике В.М. Молотов 10 июля 1946 года заявил, что вывоз промышленного оборудования прекращен и что в будущем СССР поддержит индустриализацию Германии. В 1946 и 1947 гг., с целью не допустить ремилитаризации Германии, была создана новая форма экономического контроля: 213 крупнейших немецких заводов превратились в советские акционерные общества (САО), вся производимая продукция которых шла на нужды СССР. На них внедрялся советский опыт производства и планирования, организовывалось, но без особого успеха, социалистическое соревнование и стахановское движение. На многих предприятиях СОЗ (советской оккупационной зоны) были размещены репарационные заказы по производству машин и оборудования, цветных металлов, химикатов, синтетического каучука и резины, товаров народного потребления, стройматериалов, спирта, крахмала и сахара. Для добычи урана на территории СОЗ было создано САО «Висмут», находившееся в ведении НКВД СССР. Стоимость произведенного на нем уранового концентрата составила 175,4 млн. долларов. При этом не учитывались производственные мощности и запасы сырья, что приводило к срывам в поставках. Размер официальных репарационных изъятий колебался от 6 до 12% ВНП, оплата возлагалась на немецкое население.

С 1946 года изъятие товаров из текущего производства стало важнейшим направлением советской репарационной политики. На оставшихся немецких мощностях обрабатывалось сырье из СССР. Всего из советской оккупационной зоны в счет репараций было передано продукции на 2, 358 млрд. долл. США. По немецким данным, изъятие товаров в пользу Советского Союза в 1947 г. составляло ¼, а в 1949 г. – 1/5  всего объема материального производства предприятий советской зоны оккупации.

Советское правительство владело контрольными пакетами акций САО: промышленных и торговых предприятий Германии и других стран. Реализация этой новой программы с самого начала была возложена на новое Главное управление советским имуществом за рубежом (ГУСИМЗ), которое чисто номинально относилось к министерству внешней торговли. Главой этого управления с мая 1946 г. был В. Меркулов. В 1945-1949 гг. была проведена национализация промышленности: все САО передали СССР, а 11057 предприятий перешли в государственную собственность ГДР. По подсчетам западных специалистов, поставки Советскому Союзу промышленных товаров, произведенных в Восточной Германии,  а также сумма демонтажа и прибылей САО превысила поставки из западной оккупационной зоны.

Еще одним источником финансирования репараций стала денежная эмиссия, давшая не менее 1,9 млрд. долларов. Германские активы за границей на сумму 73,2 млн. долларов также были переданы СССР. По официальным данным комиссии В.Н. Старовского, подводившей итог взиманию репараций, к 1953 г. общий объем репараций составил 3,3 млрд. долларов. Исходя из данных российских архивов (с пересчетом рублей и марок в доллары по официальному курсу), только поставки сырья и готовой продукции, а также труд военнопленных стоили около 11 млрд. долларов. В этот расчет не вошли культурные ценности, вывезенные из Германии.

Наряду со всеми материальными поставками, перечисленным выше, разрушения от войны должен был возместить принудительный труд военнопленных, использовать который призывали эксперты всех стран-победительниц. Находившиеся в лагерях Управления по делам военнопленных (УПВИ) НКВД СССР немцы, японцы, венгры, австрийцы, итальянцы, чехи, словаки, румыны внесли свой вклад в восстановление экономического потенциала страны.

Данные о военнопленных, находившихся в Советском Союзе после Великой Отечественной войны до недавнего времени были засекречены, а в 1990-е годы стали предметом политических спекуляций. Среди исследователей нет единства по вопросу о количестве военнопленных разных стран в СССР. По данным В.П. Галицкого, в ходе войны 1941 – 1945 годов в советский плен попало 2 389 560 военнослужащих Германии, свыше 640 тыс. японских солдат и офицеров, более 510 тыс. венгров. По мнению авторов многотомника «Военнопленные в СССР. 1939 – 1956» с 22 июня 1941 г. по 8 мая 1945 г., согласно имеющимся документам советского Генерального штаба, частями Советской Армии было пленено 4377, 3 тыс. вражеских военнослужащих. После разгрома Квантунской армии это число увеличилось на 639 635 человек. Однако не все они попали в СССР. На завершающем этапе войны военное командование само проводило проверку и репатриацию военнопленных из прифронтовой полосы. Таким образом домой было отправлено 680 тыс. бывших немецких и 64 888 японских военнослужащих. Более 183 тыс. человек было отправлено домой без оформления каких-либо документов. Репатриация военнопленных из Советского Союза началась сразу после окончания войны в Европе и растянулась до весны 1950 г. Осужденные военнопленные и интернированные (14 тыс. немцев и 4,5 тыс. японцев) пробыли в СССР до конца 1956 г.

Конечно, военнопленные находились в весьма строгих и скромных условиях в стране, потерявшей их «усилиями» весомую часть своего национального богатства. Они содержались в специальных лагерях раздельно (согласно их воинскому званию). Их положение, согласно инструкциям советского правительства, постепенно ухудшалось: был снят запрет на изъятие личных вещей, исчез пункт о покупке военнопленными за свои деньги продуктов в лагерных ларьках, ограничена возможность жалоб. Не преуменьшая трагедию немецкого плена в СССР, следует избегать поверхностных сравнений с ситуацией в западных зонах Германии. Западные союзники решали проблему военнопленных отнюдь не самым эффективным и гуманным образом. Известны слова заместителя американского военного губернатора в Германии генерала Л. Клея: «Я считаю, что немцы должны как следует пострадать от голода и холода, поскольку, думается, такие страдания необходимы, чтобы заставить их прочувствовать последствия войны, которую они развязали». Показатель смертности в некоторых американских лагерях для военнопленных доходил до 65%.

Для привлечения военнопленных к работам НКВД заключало с различными советскими ведомствами соглашения, в которых оговаривались масштабы и сроки работ, а также количество и условия пребывания военнопленных. К работам привлекались рядовые и унтер-офицеры, а с персонального согласия – офицеры. Как отмечает В.П. Галицкий, привлечение военнопленных и интернированных к физическому и интеллектуальному труду было плановым и строго централизованным. Руководство лагерей несло персональную ответственность за привлечение максимального количества трудоспособных военнопленных.

На военнопленных распространялись постановления о рабочем времени, охране труда и т.п., действовавшие в отношении советских граждан, выполнявших ту же работу. Наибольшие нарушения межведомственных соглашений (в наркомате черной металлургии) были вскрыты и устранены в конце 1948 г. Вместе с мерами по поощрению хорошо работающих были утверждены меры взыскания к невыполняющим норму заключенным. Число работающих к началу 1945 года существенно увеличилось за счет притока новых военнопленных. По состоянию на 5 декабря 1944 г. из общего числа в 680 921 военнопленного на работу в предприятиях различных наркоматов было выделено 435 388 человек, а остальные 245 533 числилось в разделе больных, резко ослабленных и инвалидов.

Труд военнопленных в СССР использовался в самых разных отраслях промышленности.  Как правило, это было строительство и добыча угля. На некоторые отрасли (связанные с обороной страны) распространялся запрет использования пленных. В некоторых регионах военнопленные составляли большую часть трудовых ресурсов. Так, в Бурятию в ноябре 1945 г. прибыл 3161 демобилизованный воин, а японских военнопленных более 17 тысяч.

Прибыль от труда военнопленных постепенно росла. В 1947 г. сумма заработка военнопленных (т.е. совокупная стоимость созданных ими материальных ценностей) составила 4,5 млрд. руб. Наиболее высокими были показатели 1949 года. Тогда впервые за все годы пребывания военнопленных в СССР их заработок превысил расходы на содержание всех спецлагерей и спецгоспиталей.

Вклад военнопленных в послевоенное восстановление и развитие советского хозяйства был весьма существенным. По данным ЦФО МВД за период с 1 января 1943 по 1 января 1950 г. военнопленные отработали 1 077 564 200 человеко-дней, заработали 16 723 628 тыс. рублей, выполнив работу в строительстве и промышленности общей стоимостью 50 млрд. рублей. Впрочем последняя цифра составляет лишь 7,3 % от общего ущерба (679 млрд. руб.).

Другой важной целью, кроме восстановления хозяйства, было перевоспитание военнопленных. Как отмечают современные исследователи, «архивные документы неоспоримо свидетельствуют, что вся система организации их <военнопленных> быта и труда была подчинена задачам скорейшего прекращения войны, преодоления ее материальных и моральных последствий, превращения недавних военнослужащих противника в сознательных сторонников мира».

По мнению исследователей, в советском плену умерло более 580 тысяч человек. Основными причинами столь высокого показателя являлись боевые ранения, их последствия и осложнения, дистрофия на почве систематического недоедания (особенно это касалось солдат, сдавших в плен под Сталинградом), нервно-психические заболевания, вызванные душевными потрясениями в годы войны, смерть в силу естественных причин и, не столь редко, – при попытке к бегству.

В исторической литературе также получил освещение вопрос об интернированных лицах. В условиях войны нельзя было обойтись пленением только военнослужащих. В целях предотвращения терактов и диверсий в тылу продвигавшейся Советской Армии с  февраля 1945 г. по приказу И.В. Сталина было интернировано 208 239 человек, «годных к физическому труду и способных носить оружие», а также 61 573 арестованных функционеров низовых нацистских партийных и административных органов. В плен попало 200 тыс. бывших советских граждан, служивших на стороне Германии, а также 14 100 выявленных военных преступников.

Исходя из номенклатуры репарационных поставок, можно сделать вывод, что их следствием стало усиление промышленной специализации внутри социалистических стран: «крена» в ВПК и тяжелое машиностроение в РСФСР и УССР, в пищевую и легкую промышленность – в БССР и т.д. По замыслу Сталина, приток передового немецкого технологического оборудования должен по-революционному качественно повлиять на последующую индустриализацию страны и развитие всего народного хозяйства. Поэтому подавляющая часть промышленных «особых поставок» направлялась не на восстановление разрушенных в разной степени объектов, а на обновление и расширение действовавших, а также строительство новых советских предприятий. Кроме того, захватив в других государствах принадлежавшее ранее Германии имущество, советское правительство передало его соответственно Венгрии, Румынии и Болгарии в качестве советской доли в создавшихся там промышленных и торговых концернах.

Репарации сыграли, как считает ряд российских ученых, существенную роль в структуре внешних источников послевоенного восстановления. По подсчетам Г.И. Ханина в четвертой пятилетке (1946 – 1950 гг.) репарационные поставки обеспечивали примерно половину поставок оборудования для объектов капитального строительства в промышленности. Для ряда отраслей (оптика, радиотехника, производство дизелей, устройств связи, электротехнических изделий, кузнечно-прессового оборудования, искусственных волокон, пластмасс, синтетического каучука, в нефтехимии и т.д.) практическое значение репарационных поставок было значительнее, и преимущественно за счет этих поставок в четвертой пятилетке удалось в несколько раз по сравнению с довоенным уровнем поднять производство.

Такое положение было характерным для военной и смежных отраслей промышленности, положение в мирных отраслях было иным. Среди причин низкой производительности поставленного в СССР «трофейного оборудования»: потери от бесхозяйственного хранения, отсутствия надлежащей охраны, а также неэффективное использование уникальных технологических линий и производственных комплексов. В то же время халатность зачастую встречалась на предприятиях гражданского профиля. Поэтому военные производства в результате репарационных поставок значительно усилили свой потенциал. Именно в ВПК отдача от репараций была наиболее высокой по сравнению с предприятиями гражданских ведомств. Напротив, репарации существенно не облегчили положение в гражданских отраслях и, в конечном счете, советского населения, пострадавшего от войны.

Репарации, объем которых составлял не более 8% от прямого ущерба СССР (более точную цифру трудно определить), наряду с ленд-лизом сыграли существенную, но не решающую роль в восстановлении экономики СССР. В некоторых отраслях они содействовали не только восстановлению разрушенного хозяйства, но и послужили толчком к техническому прогрессу. Однако это, о чем говорят даже иностранные исследователи, – было бы невозможно без самоотверженной работы миллионов советских людей, чей трудовой подвиг сопоставим с Победой.

Исторические источники:

Внешняя политика Советского Союза: документы и материалы. 1947 г.  Ч. 1. М., 1952;

Внешняя политика Советского Союза: документы и материалы. 1950 г. М., 1953;

Военнопленные в СССР. 1939 – 1956. Документы и материалы. / Под ред. Загорулько М.М. –М., 2000. С. 12;

Государственный архив Российской Федерации. Ф. 7317. Оп. 2. Д. 5. Л. 96-98; Оп. 50. Д. 17. Л. 2-3; Д. 3. Л. 220; Д. 6. Л. 405-408;

Тегеран – Ялта – Потсдам. Сб. док-тов. / Сост. Санакоев Ш.П., Цыбулевский Б.Л. – М.: «Международные отношения», 1970.

Дополнительная литература:

Козьменко В.М. История России IX-XX вв.;

Karlsch R. Kriegszerstorungen und Reparationslasten // Volkmann H.-E. (Hg.) Ende des Dritten Reiches - Ende des Zweiten Weltkriegs. Munchen, 1995;

Мировые войны ХХ века. М.: Наука, 2002. Кн. 3;

Бущик Г. Экономические связи Беларуси в годы послевоенного восстановления народного хозяйства. // «Директор», 2005, № 5;

Бедюрфтинг Ф. Народ без государства. // Родина, 1995, № 5;

Мурашко Г.П., Волокитина Г.В., Носкова А.Ф. Создание соцлагеря. // Советское общество: возникновение, развитие, исторический финал. – М., 1997. Т. 2: Апогей и крах сталинизма;

 Энциклопедический словарь. / Глав. ред. Введенский Б.А. – М.: «Большая Советская Энциклопедия», 1955;

 Брандт В. Воспоминания // «Вопросы истории», 1991, № 1;

 История России. ХХ век. / Боханов А.Н., Горинов М.М., Дмитренко В.П. и др. – М., 1996;

 Социальное и экономическое развитие Эстонской ССР за годы советской власти. Таллин, 1987;

 История Второй мировой войны. М., 1957;

Болдырев Р.Ю. Советская оккупационная политика в Восточной Германии (1945-1949 гг.): экономический аспект. Автореф. дисс… канд. ист. наук. Архангельск, 2004;

 Галицкий В.П. Немецкие военнопленные в восстановлении хозяйства СССР. // Вторая мировая война и преодоление тоталитаризма. Российско-германская конференция в Волгограде (май 1995). – М., 1997;

 Галицкий В.П. Японские военнопленные в СССР: правда и домыслы // Военно-исторический журнал, 1991, № 4;

 Галицкий В.П. Временные военнопленные в СССР  (1941 – 1945). / Военно-исторический журнал, 1992, № 3;

 Wiggers R.D. The United States and the Refusal to Feed German Civilians after World War II. // Ethnic Cleansing in Twentieth-Century Europe.– NY, 2003 P. 281;

 Базаров О.Д. Японские военнопленные в Бурятии (1945 – 1948 гг.). Автореф. дисс… канд. ист. наук. Иркутск, 1997.

Автор статьи: Суржик Д. В.

©Великая Отечественная война. 1941-1945: Энциклопедия. 2-е изд., испр. и доп.// Отв. ред. А.О. Чубарьян; редактор, руководитель авторского коллектива М.Ю. Мягков. М.: Олма Медиа Групп, 2015

Литература
  • Коваль К.И. «Последний свидетель»: «Германская карта» в холодной войне. М., 1997
  • Nove A. An Economic History of the USSR. NY, 1984
  • Пянкевич В.Л. Репарации и труд военнопленных как источники восстановления экономики СССР после Второй мировой войны. СПб, 1999
  • Семиряга М.И. Как мы управляли Германией. М., 1995
  • Groves L.R. Now It Can Be Told. N. Y.: Harper, 1962
  • Родович Ю.В. Германская проблема в 1945 – 1955 годах и позиция СССР: концепции и историческая практика. Тула, 1995
  • Савельев Г.А. От гидросамолетов до суперсовременных ракет. Р-н-Д: «Феникс», 1999
  • Черток Б.Е. Ракеты и люди. М., 1999
  • Reparations and the future of German industry. /Ed. Cole G.D.H. – London, 1945. P. 18-19
  • Филитов А.М. Германский вопрос: от раскола к объединению. Новое прочтение. М, 1993. С. 49
  • Конасов В.Б. Судьбы немецких военнопленных в СССР: дипломатические, правовые и политические аспекты проблемы. Вологда, 1996
  • Ханин Г.И. Динамика экономического развития СССР. Новосибирск, 1991
  • Кнышевский П.Н. Добыча. Тайны германских репараций. М., 1994

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты