ИРАНИСТИКА

0 комментариев

Иранистика — комплекс гуманитарных дисциплин, изучающих историю, языки, материальную и духовную культуру ираноязычных народов (ирано-ариев, см. Иранцы 2).

В XX в., с обособлением афганистики, курдоведения, осетиноведения, таджиковедения, нередко понимается ограничительно — как изучение социального, политического, экономического развития собственно Ирана (см. Иранцы 1), сохраняя расширительное толкование применительно к древностям, языкознанию и литературоведению.

Источниковую базу И. составили: 1) письменное наследие, оставленное древними ирано-ариями и их соседями (греками, римлянами, арамеями и др.); 2) нарративные памятники мусульманской эры (арабо-, персо- и тюркоязычные); 3) трактаты и реляции посещавших иранский мир европейцев — Дж. Карпини, В. Рубрука, М. Поло (XIII в.), Одорика из Порденоне (XIV в.), Р. Г. де Клавихо, Дж. Барбаро и Дж. Анджолелло (XV в.), А. Албукерки, Э. Дженкинсона и Э. Ширли, В. д’Алессандро и П. делла Валле (XVI в.), Ж. Тавернье и Р. дю Мана, Ж. Шардена, А. Олеария, Э. Кемпфера (XVII в.), К. Брёйна, Т. Крусиньского, Ж. Дюсерсо, Дж. Хануэя (XVIII в.).

На этой базе с начала XVII в. печатались первые переводы персидской литературы (Г. Гентий), грамматики (Л. де Дьё), словари (Я. Голий), переработки исторических сочинений и справочные пособия (В. Бриссоний, Т. Хайд, Б. Эрбело и др.).

Оформлению И. в науку дали старт с конца XVIII в. углубленное исследование Авесты (1771 — частичный французский перевод А. Г. Анкетиль-Дюперроном), эпиграфики Сасанидов (несколько надписей дешифровал уже в 1780—1790-е А. И. Сильвестр де Саси) и Ахеменидов (расшифровка в 1802 двух коротких надписей Дария I и Ксеркса I Г. Ф. Гротефендом и прочтение в 1846 Бехистунской надписи Г. К. Роулинсоном), комментированные публикации оригиналов и переводов новоперсидских хроникальных, дидактических, мистических текстов с глоссариями (У. Джонс и др.); свою роль в этом сыграли научные центры английской Ост-Индской компании. К середине XIX в. ученые Великобритании (Ф. Глэдвин, У. Оузли, К. Эллиот, Дж. Гилкрист), Франции (Ж. Моль, Э. Катрмер), Австрии (Й. фон Хаммер-Пургшталь), Германии (Ф. Рюккерт, И. Вуллерс, Ф. Розенцвейг-Шваннау и др.) познакомили Европу с шедеврами персидской поэзии. Перенос опыта греческой и латинской филологии на новый языковой материал дал важнейшие результаты, которые легли в основу компаративной лингвистики. Так, в 1820—1830-е Р. К. Раск доказал близость авестийского языка санскриту, Э. Бюрнуф описал основные черты их грамматического строя, а Ф. Бопп определил место авестийского в индоевропейской семье. В 1850—1880-е Авеста неоднократно издавалась с переводами, комментариями, грамматическими очерками и глоссариями К. Ф. Гельднера, Ф. Шпигеля, Н. Л. Вестергора, Дж. Дармстетера. В конце 1860-х — начале 1870-х Ф. Юсти, М. Хауг и Э. Вест осуществили пионерские издания среднеперсидской литературы зороастризма. В основание западной историографии Ирана легли труды Дж. Малькольма, Р. Уотсона и Ж. А. де Гобино, а общество и хозяйство страны оказались в фокусе внимания путешественников и дипломатов: Дж. Мориера, Дж. Фрейзера, О. Блау и др.

Бурный прогресс гуманитарных наук в Европе и активизация колониализма во 2-й половине XIX в. расширили диапазон исследований и способствовали дифференциации отдельных их отраслей. Лингвистическое обследование Ирана и Афганистана выявило многообразие западно- и восточноиранских диалектов (курдские исследовал А. Жаба, памирские — В. Томашек и Р. Б. Шоу, белуджские — М. Лонгворт Деймс, В. Марстон и др., пуштунские — Г. У. Белью, Г. Д. Раверти и др.). Быстро развивались палеография, эпиграфика и нумизматика древнего и средневекового Ирана, уточнялась его историческая география, антропология и этнография. Комплексные изыскания вели, как правило, специалисты с широким историко-филологическим кругозором (Т. Нёльдеке, Й. Маркварт, Ф. Зарре, А. Лэйярд, Э. Г. Броун, Р. Николсон, М. Пицци, К. Барбье де Мейнар, Ж. де Морган, Ш. Шефер, Г. Цотенберг, К. Юар и др.). Публиковались каталоги рукописей (К. Рьё в Великобритании, Э. Блоше во Франции, Х. Эте в Германии и др.). Итоги основополагающего этапа в истории И. подвел К. Бартоломе в своем «Древнеиранском словаре» (1904) и энциклопедическом своде «Основы иранской филологии» (1895—1904), который он редактировал вместе с В. Гейгером, П. Хорном и Э. Куном, а также, отчасти, первое издание «Энциклопедии ислама».

Археологические экспедиции 1900—1910-х в Центральную Азию (О. Стейна и др.) открыли существование согдийского, парфянского и хотано-сакского письма, а в 1920—1930-х вошли в научный оборот хорезмийские и бактрийские материалы (И. Гершевич, А. Гилен, М. Й. Дресден, Э. Лейман, Х. Хумбах). Манускрипты из Турфана позволили пересмотреть картину зарождения манихейства (Ф. В. К. Мюллер, В. Б. Хеннинг, М. Бойс, Д. Н. Макензи) и уточнить представления о фонетике пехлеви (их орфография подтвердила гипотезу К. Залемана о том, что арамейские идеограммы в живой речи заменялись ирано-арийскими соответствиями). С. Конов и Х. У. Бейли заложили краеугольный камень в изучение сакских диалектов Вост. Туркестана, а М. Майрхофер реконструировал облик мидийского языка. Пехлевийские штудии значительно обогатили изыскания по эпиграфике (Ф. Жинью и М. Бакк), грамматике (К. Бруинер) и лексикографии (Х. С. Нюберг).

Изучение древнеперсидской клинописи с изданием полных ее сводов Г. Толменом в 1908 и Ф. Вейсбахом в 1911 продвинулось за счет совершенствования способов дешифровки (В. Шейль), корректировки научной картины грамматики (Э. Л. Джонсон, А. Мейе, Р. Г. Кент) и звуковой системы (В. Хинц). То же верно и в отношении авестийского языка, который, став объектом многочисленных исследований (И. Хертель, Ж. Келленс, Ж. Дюшен-Гийемен), получил нормализованную фонологическую транскрипцию (Г. Моргенстьерне). Капитальный вклад в мировую И. как в той, так и в другой сфере принадлежит Э. Бенвенисту, стоявшему также у истоков изучения ягнобского языка, который еще Ф. Андреас признал реликтом согдийских диалектов.

В середине XX в. в западной И. вырос интерес к социально-экономической тематике и современному состоянию изучаемых обществ, а ставшие уже традиционными сферы расширяли эмпирические и методологические горизонты. Древнюю историю Ирана изучали в Германии (Э. Херцфельд и др.), США (Дж. Г. Камерон, А. Попе и др.), Великобритании, Франции (А. Годар, Р. Гиршман и др.). Периодом господства ислама занимались, издавая литературные памятники, А. Массэ, А. Корбен, Э. Денисон-Росс, Л. Локкарт, А. Арберри, Х. Риттер, Б. Шпулер и др. На эволюции хозяйственных и властных отношений сосредотачивали внимание Н. Кедди, А. К. Лэмбтон, Л. Элвелл-Саттон и др.; Ч. А. Стори принадлежит наиболее полная библиография персидских литературных памятников.

К концу XX в. заметно углубилась специализация иранской филологии, прежде всего диалектология. Успешно разрабатывали новый материал Ж. Лазар и Д. Филлот (по фарси), М. Лоренц (по таджикскому), Дж. А. Грирсон, Дж. Лоример и др. (по пушту), А. Бадырхан (по курдскому), Г. В. Джилбертсон, Дж. Х. Эльфенбейн и др. (по белуджскому), А. Кристенсен (по прикаспийским языкам) и В. Ленц и Р. Готьо (по памирским языкам), а также Ш. М. Кифер (по ормури и парачи). К системной классификации иранских языков вернулся П. Тедеско. «Основы иранской филологии» дополнил коллективный труд германских, британских и норвежских ученых под руководством К. Хофмана «Иранистика» (1958—1968). Всеохватывающим пособием стала «Энциклопедия Ираника» (с 1973).

В Иране И. длительное время зависела от традиции составления хроникальных и антологических сводов, которая просуществовала до начала XX в. (Риза Кули-хан Хидаят, Лисан-аль-Мульк). Об исторической самобытности иранского общества в терминах национального самосознания (вне привязки к религии) впервые заговорили публицисты эпохи Каджаров (Мальком-хан, Ага-хан Кермани, Форуги), но только в 1920—1930-е здесь утверждаются критические методы, проводником которых выступил М. Казвини. Труды Э. Пурдавуда, Х. Пирния, С. Кия и др. (в основном компилятивные) пробудили у общественности любопытство к собственной древности. В конце 1920-х государство взяло под контроль археологическую службу, которую в 1897 основала французская миссия в Хузестане. В Тегеране были учреждены музеи изящных искусств (1934), этнографический (1936), древнего Ирана (1938), богатейшие рукописные собрания включили библиотеки Меджлиса, Национальная и Голестанского дворца.

Знатоки персидской словесности (А. Таки-задэ, С. Нафиси, Н. Фальсафи, А.-Х. Зарринкуб, М. Минови и др.), решая важнейшие проблемы культурно-религиозной истории, сочетали критическую методологию западного типа с традиционной текстологией (унаследованной еще от XIII—XVII вв.). Это прослеживается также в значимости всеобъемлющих библиографических обзоров (И. Афшар, М. Саба и др.), каталогов (М. Данешпажух, Т. Тафаззоли и др.) и словарей — толковых и энциклопедических (А. Деххода, М. Моин и др.).

Прошлое страны также привлекало интерес политизированной интеллигенции: современностью, XIX в. и предшествующими столетиями занимались исследователи националистической (А. Кесрави, А. Экбаль, Ф. Адамийят), либеральной (А. Азари, Малек-ош-Шоара Бахар, А. Данешпур и др.), социалистической (Т. Эрани, И. Эскандари, Б. Алави и др.) ориентации. Э. Яршатер выступил одним из основоположников национальной диалектологии, исследуя реликтовые говоры Иранского Азербайджана. В 1968 состоялся конгресс по искусству и археологии Ирана, а в 1970 — 1-й национальный конгресс по И. Исламская революция 1978—1979 породила обширную эмигрантскую историографию, создатели которой интегрированы в академические институты Зап. Европы и США. В Исламской Республике Иран главнейшим средоточием историко-археологических, литературоведческих, культурологических и лингвистических изысканий остается Тегеранский университет.

Своя специфика имелась у И. в странах исторического распространения персоязычной культуры. В Индии и Пакистане интеллектуалы-зороастрийцы культивировали авестологию и пехлевистику (Э. и Б. Анклессария, П. Санджана, Дж. Унвала и др.), мусульмане — исследование ислама в Иране и персидской литературы с подготовкой критических изданий (Ш. Нумани, М. Шафи, М. Икбал и др.). В Турции со времен Османской империи привилось, наряду с комментированием персидской классики, изучение ирано-мусульманской интеллектуальной традиции и дипломатических контактов Османов с Сефевидами (А. Атеш, А. Карахан, Т. Языджи, А. Сайылы, Э. З. Карал). В Афганистане, по преимуществу, обрабатывались персидские хроники и антологии и велись лингвистические и диалектологические штудии (А. Кохзад, М. Жобаль, А. Фархади).

О знакомстве с персидским языком в допетровской Руси говорят уже хожения А. Никитина (XV в.) и Ф. Котова (XVII в.), хотя о переводчиках с персидского известно лишь с начала XVIII в. (Колушкин). С 1732 персидский преподавали в Коллегии иностранных дел, с 1804 — в университетах. К середине XVIII в. относятся сочинения военного Ф. И. Соймонова и дипломата В. Ф. Братищева. Рождение в России научной И. в 1770-е связано с предпринятым И. А. Гюльденштедтом сбором персидских, курдских, осетинских и пуштунских материалов для «Сравнительных словарей всех языков и наречий» П. С. Палласа (1787—1789), и с первыми записями гилянского языка, которые сделал Г. Гмелин. В 1810—1820-е И. внедряли в университетское преподавание А. В. Болдырев, О. И. Сенковский и А. И. Ходзько. На нужды обороны и торгово-промышленные интересы империи ориентировались описания путешествий, миссий и экспедиций (И. Ф. Бларамберг, Н. В. Ханыков, П. И Огородников, П. А. Риттих, К. А. Баумгартен и др.). Итогом командировки И. Н. Березина (1842—1845) стали «Грамматика персидского языка» и «Исследования по персидским диалектам». К. А. Коссович осуществил публикацию нескольких важных авестийских текстов и полное (по тем временам) издание ахеменидских надписей (1871—1872). К. Г. Залеман в соавторстве с В. А. Жуковским составил «Краткую грамматику новоперсидского языка». Реконструкцию истории Ирана и сопредельных стран на основании первоисточников начали А. К. Казем-Бек, В. В. Григорьев, В. В. Вельяминов-Зернов и Н. И. Веселовский, но на принципиально новый уровень ее вывели В. Р. Розен и В. В. Бартольд, А. Е. Крымский, К. А. Иностранцев. Однако доминировал интерес к языкам и литературам. Курдским занимались С. А. Егиазаров и П. И. Лерх, мазандеранским и пушту — Б. А. Дорн, осетинским — А. М. Шёгрен и В. Ф. Миллер, персидскими диалектами — Ф. Е. Корш.

Советская И. 1920—1930-х, преемственно связанная с дореволюционной школой изучения аграрного строя Ирана (Л. Ф. Тигранов, М. Л. Томара, Л. Ф. Богданов), чувствительно политизировалась (М. П. Павлович, В. Г. Тардов, В. А. Гурко-Кряжин и др.). Традиции, сложившиеся в Московском и Санкт-Петербургском университетах, получили вместе с тем отражение в трудах В. В. Струве и Н. В. Пигулевской (по древности) и А. Ю. Якубовского, Б. Н. Заходера и И. П. Петрушевского (по средневековью). После Великой Отечественной войны их продолжили соответственно М. М. Дьяконов, И. М. Дьяконов, М. А. Дандамаев, В. Г. Луконин, Э. А. Грантовский, Ю. Б. Юсифов и М. А. Беленицкий, Л. В. Строева, П. И. Петров, Н. Д. Миклухо-Маклай, А. И. Фалина. В союзные республики их перенесли А. А. Семенов и С. А. Азимджанова (Ташкент), И. Г. Алиев, А. А. Али-заде, О. А. Эфендиев (Баку), В. Н. Габашвили и С. Путуридзе (Тбилиси), А. Д. Папазян (Ереван), Б. Г. Гафуров (Душанбе).

Серьезные прорывы в И. 1930—1940-х обеспечил беспрецедентный размах археологической разработки Согда (Калаи-Муг), а рукопись XIII—XIV вв. из Астрахани дала ключ к прочтению хорезмийских текстов (ведущую роль в нем сыграл А. А. Фрейман), что стимулировала и экспедиция С. П. Толстова.

Расцвет советской И. пришелся на 1950—1970-е, когда вышел ряд общих обозрений истории Ирана и Афганистана в те или иные периоды (принадлежащих, в частности, М. С. Иванову, С. Л. Агаеву, Н. А. Кузнецовой). XVIII—XIX вв. и главные этапы западного проникновения освещали Р. А. Иоаннисян, П. П. Бушев, Л. М. Кулагина (внешнеполитический аспект), Г. М. Шитов, М. Р. Арунова, К. З. Ашрафян (внутриполитический аспект), Иранскую революцию 1905—1911 — Г. Н. Ильинский, Г. С. Арутюнян, А. М. Матвеев. Идеологические сдвиги в иранском социуме XX в. исследовали Е. А. Орлов, Е. А. Дорошенко, С. М. Алиев и др., национальный вопрос — Г. М. Петров, М. Сенджаби, А. В. Башкиров и др., экономическую модернизацию — А. З. Арабаджян, Ш. М. Бади, Р. А. Сеидов и др.

Окончательно выделилась в самостоятельную отрасль иранская филология (регулярные научные сессии с 1961). Энергично развивалась лингвистика, в частности лексикография. С. Н. Соколов исследовал грамматический строй авестийского и древнеперсидского языков; В. И. Абаев, проанализировав ономастику, топонимику и этнонимику из древнегреческой эпиграфики и литературы, выявил около 250 словарных единиц скифо-сарматских диалектов. Еще активнее изучались памятники исчезнувших северо- и восточноиранских языков (В. А. Лившиц, И. М. Стеблин-Каменский и др.), плодотворная работа велась и со среднеперсидским материалом (М. Н. Боголюбов, В. С. Расторгуева и др.). Не менее оживленно шло развитие новоиранского языкознания. Изучались современный фарси (А. К. Арендс и др.) и его диалекты (А. А. Ромаскевич и др.), пушту (Н. А. Дворянков и др.), курдский (О. В. Вильчевский и др.) и белуджский (И. И. Зарубин и др.), а также прикаспийские (В. И. Завьялова и др.) и памирские (Д. И. Эдельман и др.). Почти исключительно советскими исследователями разрабатывалась проблематика, связанная с языками таджикским (С. Д. Арзуманов и др.), хазарейским (В. А. Ефимов и др.), осетинским (Г. С. Ахвледиани и др.), ягнобским (С. И. Климчицкий и др.), талышским (Б. В. Миллер и др.) и татским (А. Л. Грюнберг и др.). Разработки Фреймана по классификации иранских языков продолжил И. М. Оранский.

В литературоведении и текстологии наиболее заметными фигурами были К. И. Чайкин, Е. Э. Бертельс и др., позднее — И. С. Брагинский, Д. С. Комиссаров и др. Творческое советско-иранское сотрудничество наблюдалось в критическом издании «Шах-наме» Фирдауси (с 1969: А. Н. Болдырев, М.-Н. О. Османов и др.) и ряда других памятников.

Параллельно выявление новых материальных и письменных памятников истории ирано-ариев шло в республиках Средней Азии и Закавказья, издавались каталоги персидских рукописей из крупнейших книгохранилищ Ленинграда, Ташкента, Баку, Душанбе и др.

Археологические экспедиции на территории среднеазиатских союзных республик — Узбекской (В. А. Шишкин, Я. Г. Гулямов и др.), Таджикской (Б. А. Литвинский, Е. А. Давидович и др.), Туркменской (М. Е. Массон, Г. А. Пугаченкова и др.) — впечатляющим образом расширили горизонты советской и мировой И.

Школы И., сложившиеся в восточноевропейских странах к моменту их включения в советский блок, усилили марксистские мотивы в своих разработках, что прослеживается в Чехословакии (Я. Рыпка, О. Клима, Ф. Тауэр и др.), Венгрии (Я. Харматта, Ж. Телегди и др.), ГДР (Х. Юнкерс, В. Зундерман и др.), Польши (С. Махальский и др.). В 1980—1990-е там, как и в СССР, марксистско-ленинская парадигма уступила место методологическому плюрализму.

Накануне и вскоре после Второй мировой войны сложились объединенные структуры, отслеживающие работу различных национальных школ И. С 1931 проводятся международные конгрессы по иранскому искусству и археологии, с 1966 — международные конгрессы иранистов, а наряду с ними и разовые мероприятия глобального масштаба: конгресс ЮНЕСКО по кушанской проблеме (1967), симпозиумы по персоязычной поэзии (1967) и по искусству эпохи Тимуридов (1969) и др. Было положено начало нескольким многонациональным проектам («Корпус иранских надписей», «Атлас иранских языков» и др.).

В Российской Федерации научная работа в сфере И. ведется в Институте востоковедения (Москва) и его Санкт-Петербургском филиале, в Институте этнологии и антропологии, а также в Институтах философии, мировой экономики и международных отношений, мировой литературы, языкознания РАН. Языки и история Ирана и Афганистана преподаются в Институте стран Азии и Африки МГУ и на восточном факультете СПбГУ. Значительные работы по И. ведутся в Государственном музее искусства народов Востока (Москва), Эрмитаже и Кунсткамере (Санкт-Петербург). Важнейшим центром И. в РФ после Москвы и Санкт-Петербурга является Казань (университет и Институт востоковедения АН Татарстана).

Советскую традицию И., наряду с РАН и вузами РФ, унаследовали востоковедческие институты и университеты Узбекистана, Азербайджана, Грузии, Армении, Таджикистана, Туркменистана.

В Иране вопросами академической и прикладной И. ведают Академия персидского языка и литературы (Фархангестан, с 1935), Фонд культуры Ирана, филологические факультеты Тегеранского, Тебризского, Ширазского и других университетов, музеи (Персепольский и др.) и прочие учреждения. В Афганистане сходные функции выполняло, помимо Кабульского университета, Историческое общество и Историко-этнографический музей, в Турции, наряду со Стамбульским и Анкарским университетами, Турецкое историческое общество, в Индии Делийский университет и Азиатское общество с филиалами в Бомбее (совр. Мумбаи) и Калькутте (совр. Колката).

Средоточием мировой И. остаются Зап. Европа и Сев. Америка:

Великобритания — Королевское Азиатское общество, Школа восточных и африканских исследований Лондонского университета, факультет Азии и Среднего Востока Кембриджского университета, Восточный институт Оксфордского университета, кафедра персидских исследований Манчестерского университета;

Франция — Институт иранских исследований (Университет Париж III Новая Сорбонна), Азиатское общество (Париж), Высшая школа социальных наук (EHESS), Национальный институт восточных языков и цивилизаций (INALCO), Французский институт исследования Ирана (Тегеран);

Италия — Институт востоковедения Римского университета, Институт Востока (Рим), Университетский институт востоковедения (Неаполь);

Нидерланды — Утрехтский и Лейденский университеты;

Норвегия — Норвежское восточное общество, Индо-иранский институт (Осло);

Германия — Институт востоковедения Германской АН, Институт иранских и кавказских языков Университета Гумбольдта (Берлин), Гамбургский и Гёттингенский университеты, Семинар по индологии и иранистике;

США — Мичиганский, Калифорнийский, Гарвардский, Стэнфордский, Колумбийский (с Центром иранских исследований) и другие университеты, Институт Ближнего и Среднего Востока;

Польша — Фонд ориенталистики Польской АН, Варшавский и Краковский университеты, Институт востоковедения;

Чехия — Восточное отделение Чешской АН, Карлов университет.

Действуют Европейское общество иранистов и Международное общество иранских исследований (ISIS), издающее журнал Iranian Studies (Нью-Хейвен, с 1967).

Наряду с изданиями общего профиля (например, The Middle East Journal, Вашингтон, с 1947), к иранистической периодике относятся: в Иране и Афганистане «Фарханг-е Иран-замин» (Тегеран, с 1953) и «Кельк» (ныне «Бохара»), «Арьяна» (Кабул, с 1942); в Южн. Азии Indo-Iranica (Калькутта / Колката, с 1946); в Зап. Европе и США Zeitschrift für Indologie und Iranistik (Лейпциг, 1922—1936), Archäologische Mitteilungen aus Iran und Turan (Берлин, 1929), Indo-Iranian Journal (Гаага, с 1957), Iranica antiqua (Лейден, с 1961), Persica (Гаага, с 1963), Studia iranica (Париж, с 1972).

С 2003 функционирует электронный ресурс Iran Analysis Quarterly (Кембридж, Массачусетс).

В РФ и на постсоветском пространстве проблемы И. освещают журналы «Народы Азии и Африки» (ныне «Восток (Oriens)»), «Азия и Африка сегодня», «Вестник Московского университета. Сер. Востоковедение» и др.

Лит.: Брагинский И. С. Из истории иранистики // Иран. М., 1971; Иранистика в России и иранисты / Под ред. Л. М. Кулагиной. М., 2001; Опыт историко-типологического исследования иранских языков. Т. I—II. М., 1975; Оранский И. М. Введение в иранскую филологию. М., 1960; Его же. Иранские языки в историческом освещении. М., 1979; Основы иранского языкознания. Кн. I—VII. М., 1979—2007; Очерки по истории изучения иранских языков. М., 1962. Ушаков . В. А. Иранимусульманскиймир. М., 1999. Arberry A. J. British Contributions to Persian Studies. London, 1942. Idem. Oriental Essays. London, 1960. Balzer W., Trümpelmann L. Der deutschsprachige Beitrag zur archäologischen und kunstgeschichtlichen Erforschung Irans: Eine Bibliografie. Bd I. Türkenfeld, 1977. Bartholomae C. Altiranisches Wörterbuch. Strassburg, 1904. Basil Gray F. The Study of Iranian Art and Archaeology of the Islamic Period in Western Europe // The First European Colloquium of Iranology (Rome, June 18th — 20th, 1983) / Ed. by G. Gnoli. Rome, 1985. P. 7—28; Encyclopaedia Iranica — http://www.iranicaonline.org/. Bonnerot O. H. La Perse dans la littérature et la pensée françaises au XVIIIe siècle. Paris, 1988. Cannon G. H. The Life and Mind of Oriental Jones: Sir William Jones, the Father of Modern Linguistics. Cambridge, 1990. Duchesne-Guillemin J. L’étude de l’iranien ancien au 20e siècle // Kratylos. VII (1962). P. 1—44. Duchesne-Guillemin J., Lecoq P., Kellens J. Bio-bibliographies de 134 savants // Acta Iranica. Ser. 4. XX (1979). № 1. Ehlers E. Iran: Ein bibliografischer Forschungsbericht. München—Paris—New York, 1980. Ferrier R. W. The First English Guide Book to Persia: A Description of the Persian Monarchy // Iran. XV (1977). P. 75—88. Fouchécour C.-H. de. L’Iran moderne // Cinquante ans d’orientalisme en France (1922—1972) / Journal asiatique. CCLXVI (1973). P. 125—133. Fragner B. G. Islamic-Iranian Studies and Studies Concerning Iran in the Islamic Period in German-speaking Countries: Federal Republic of Germany, German Democratic Republic, Austria and Switzerland // Iranian Studies. XX (1987). № 2—4. P. 53—98. Gabriel A. Die Erforschung Persiens: Die Entwicklung der abendländischen Kenntnis der Geographie Persiens. Wien, 1952. Gignoux P. L’Iran ancien // Cinquante ans d’orientalisme en France (1922—1972) / Journal asiatique. CCLXVI (1973). P. 117—123; Grundriss der iranischen Philologie / Hrsg. von W. Geiger und E. Kuhn. Bd. 1—2. Strassburg, 1895—1904; Iranistik. Abschrift 1—3. Leiden—Köln, 1958—1968 (Handbuch der Orientalistik. Abt. 1. Bd 4); Guide to Iranian Studies. Pt 1. Leiden, 1988. Hadidi J. Naissance et développement de l’iranologie en France // Luqman. X (1993—1994), № 1. P. 37—52. Hourcade B. Iranian Studies in France // Iranian Studies. XX (1987). № 2—4. P. 1—51. Hourcade B. La découverte de l’Iran contemporain // Luqman. IV (1988). № 2. P. 47—64. Piemontese A. M. Bibliografia italiana dell’Iran (1462—1982). Vol. 1—2. Napoli, 1982. Piemontese A. M. Italian Scholarship in Iran (An Outline 1557—1987) // Iranian Studies. XX (1988). № 3—4. P. 99—130. Richard F. Aux origines de la connaissance de la langue persane en France // Luqman. III (1986—1987). № 1. P. 23—42. Roper G. Persian Printing and Publishing in England in the 17th Century // Iran and Iranian Studies: Essays in Honor of Iraj Afshar. Princeton, 1998. P. 316—328. Афшар . И. Рахнема-йетахкикат-еирани. Тегеран, 1970. Шефа . Ш.Джахан-еираншенаси. Тегеран, 1970.

176.jpg
Царь Соломон. Иллюстрация из издания «Шах-намэ». XVI в.

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты