ИРАН. 1850Е - НАЧ. ХХ В.

0 комментариев

Ч. 7. Иран в 1850е - нач. ХХ в.  Ссылки на другие части - см. в конце статьи. 

И. под властью Каджаров (конец XVIII — начало XX в.)

Англо-иранская война 1856—1857 и окончательная потеря Герата вновь поставили вопрос о необходимости изменений. На этот раз шах сам решил попробовать себя в роли реформатора. В 1858 он отказался от назначения садразама и, создав кабинет из 6 ответственных министров, сосредоточил в своих руках все нити управления. Но тяготы государственных дел утомляли шаха, и кабинет практически бездействовал. Новый этап реформ начался в 1870-е с назначения садразамом Хосейн-хана Мошир-од-Доуле, образованного, хорошо знакомого с Европой сановника. Продолжая курс Мирза Таки, Хосейн-хан следовал принципам сочетания традиционной и европейской судебных систем, стремясь поставить шариатский суд под контроль государства, принимал меры для повышения боеспособности армии. Своей главной задачей он видел создание эффективной системы исполнительной власти, где садразам выступал не как глава аморфной структуры, отягощенной большим количеством сановных пенсионеров и совместителей, а премьером, в подчинении которого находился кабинет из 9 ответственных министров с утвержденным им штатом сотрудников.

Начавшиеся реформы, значительно усиливавшие позиции садразама, были блокированы самим шахом — обратившись к практике первых Сефевидов, он разделил административный аппарат между Хосейн-ханом и его давним недругом, ставленником двора Мостоуфи-оль-Мамалеком Старшим, который контролировал финансы.

Государственная служба для обоих садразамов-реформаторов обернулась громкой отставкой, а для Мирза Таки уход из большой политики стал финалом не только карьеры, но и жизни. Итог реформ неутешителен: через несколько лет от них не осталось и следа, а череда административных встрясок 1850—1870-х лишь дезорганизовала деятельность аппарата, не создав взамен ни устойчивых жизнеспособных институтов, ни новых принципов управления.

В начале 1880-х с попытками реформ было покончено. Медленная трансформация страны под влиянием внешних факторов при минимальном воздействии власти осуществлялась «накопительным» образом, постепенно заявляя о себе в хозяйственной, социально-политической и культурной жизни И.

Как и при Сефевидах, при Каджарах сохранялись традиционные формы землевладения: земли государственного фонда халесе (дивани), шахский домен (хассе), частные (арбаби) и вакфы. Правда, на практике соотношение между ними менялось. Фонд халесе, значительно выросший в начале правления династии в результате захватов и конфискаций и еще в середине ХIХ в. приносивший казне 20 % всех доходов, резко уменьшился, в то время как частный в начале ХХ в. мог составлять по разным оценкам до 90 % обрабатываемых площадей. Сокращению фонда дивани, помимо земельных захватов, способствовала и сама власть, изымая тиули (земельные владения, выдаваемые чиновникам вместо жалованья), чтобы снова пустить их в оборот (сокращение тиулей приобрело целенаправленный и достаточно широкий характер в период реформ Мирза Таки, прибегал к этим средствам в 1907 и первый иранский меджлис). В 1887 Насер-од-Дин начал массовую распродажу государственных земель, практически не приносящих казне дохода. При этом права новых владельцев, независимо от пути приобретения земельной недвижимости: прямого захвата, покупки или передачи по наследству вместе с должностью, — не были обеспечены. Пытаясь сохранить позиции распорядителя земельного фонда, шахская власть фирманами 1843 и 1888 декларативно подтверждала право собственности, но не гарантировала ее сохранности. Опасность политической фрагментации, особенно в условиях существования племенных территорий, лишь номинально признающих власть центра, ощущалась троном как вполне реальная угроза.

Манипуляции с перераспределением земельного фонда, нацеленные на пополнение казны, остро нуждавшейся в деньгах, во многом зависели от неупорядоченности налоговой системы. Податные списки, составленные еще в 1836 при Мохаммад-шахе (1834—1848), практически не уточнялись. Учет земель, хотя власти несколько раз приступали к обновлению земельного кадастра, находился в архаическом состоянии. Налоговая ставка могла заметно разниться даже в пределах мелкой административной единицы в зависимости от категории земель, соотношения денежной и натуральной частей малийята, произвольных дополнительных поборов местного хакима и государственного налогового агента, в качестве которого часто выступал откупщик.

Основную массу податного оседлого населения И. ХIХ — начала ХХ в. составляли райяты, подавляющее большинство которых — безземельные арендаторы — участвовали в разделе урожая на основе установившегося обычая: за землю, воду, семена, рабочий скот и рабочие руки. Право на аренду, как собственно и наследственные владельческие права, существовали главным образом де-факто, не требовали дополнительного юридического оформления и письменной фиксации. Санкционированные традицией и исламом, они держались на долговой кабале, вытекающей из невозможности завести собственное хозяйство в условиях засушливого климата. Размер участка и срок его аренды (вплоть до так называемой вечной аренды, имевшей наследственный характер) диктовались целым рядом условий, главным образом особенностями почв и характером возделываемой культуры.

Одной из особенностей жизни иранской деревни, за исключением хордемалеков (крестьян — собственников земли) было коллективное ведение хозяйства. В рамках боне — объединений жителей одной деревни — на основе справедливого, т. е. равного распределения земли, тяглого скота и воды обеспечивались не только возможность обработки общего земельного клина, но и поддержка минимальной состоятельности каждого из ее участников. Состав боне мог меняться, но сам институт, как форма коллективистской самоорганизации сельского населения, носил устойчивый характер. Он был учтен Мирза Таки при проведении военной реформы, предусматривавшей обязательства ее членов оказывать материальнуюй помощь семье новобранца, лишившейся работника. В распределении конечного продукта, произведенного боне, участвовали и деревенские жители, не занятые непосредственно в полевых работах: местные «богатеи» («владельцы быков» — гавбанд) и деревенские умельцы — кузнецы, шорники, плотники, получавшие за свой труд часть урожая. Личные, практические, всегда взаимозависимые отношения соединяли всех обитателей сельского мира, включая полюса деревенской «вертикали» — землевладельца и арендатора.

Низкопроизводительное сельское хозяйство, в котором было занято практически 90 % населения, в ХIХ — начале ХХ в. покрывало потребности страны, но чередование урожайных и «тощих» лет, вызванных засухами, да и сам характер производства, основанный на издольной аренде, определял отрицательный характер крестьянских сбережений (большую ссудную задолжность). Рост производительности обнаруживали лишь отрасли сельского хозяйства, связанные с внешней торговлей и зависимые от конъюнктуры рынка: рисоводство (Гилян), садоводство (основным потребителем свежих и сухих фруктов была Россия), ковроткачество, шелководство, а с конца ХIХ в. — разведение опиумного мака.

На рубеже XVIII—ХIХ вв., когда прекратились как крупные внешние вторжения, так и внутренние миграции кочевых и полукочевых племен (илятов), завершился процесс формирования этнического состава И. Оценки численности племен-илятов приблизительны и могут заметно варьироваться для каждого десятилетия ХIХ в. Сложность подсчета усугублялась разными обстоятельствами: вспышками эпидемий, совпавшим с очередной перекочевкой временем получения данных, учетом всего населения области хозяйственной деятельности — наиболее «подвижной» части племенных земель, изменением контролируемой племенем общей территории. Однако большинство авторов сходится во мнении, что иляты составляли около четверти населения страны. Они принадлежали трем языковым семьям: индоевропейской, алтайской и афразийской. Процесс закрепления мест обитания за этноплеменными сообществами отражен в названиях регионов и провинций (Лурестан, Арабистан, Курдистан, Бахтиария), в которых отдельные, подчас значительные территории занимали представители других этнических групп.

Главной формой хозяйственной деятельности илятов являлось скотоводство, характер которого был напрямую связан с природно-климатическими условиями. Основу хозяйства илятов южной кромки Деште-Кевир и Деште-Лут («мертвых пустынь» с солончаковыми такырными почвами) составляло верблюдоводство. Иляты полупустынь, Муганской и Горганской степей, а также Хорасана занимались в основном разведением овец. В различных климатических зонах с преобладающим горным ландшафтом господствовало комплексное отгонное скотоводство, сочетавшее овцеводство с разведением коз. Земледелие в той или иной степени присутствовало в хозяйстве практически всех скотоводов, правда с низкой степенью эффективности и в большинстве случаев без искусственного орошения. Часть илятов Прикаспия, в основном туркмены-геоклены, занимались им на постоянной основе, выращивали зерновые, а с начала ХХ в. — хлопчатник.

Система и порядок внутренней организации племени, основу которой составляли семья, род, управляемый советом старейшин (ришсефидов), собственно племя во главе с калантаром и союз племен — иль, власть в котором находилась в руках ханов, оставались неизменными и с некоторыми отличиями были характерны для большинства племенных сообществ. В эту структуру «вклинивались» союзы, создаваемые для организации сезонных перекочевок, которые могли как объединять «лагерь» (группу от 3 до 12 семей), так и включать целые роды. Однако в зависимости от степени интеграции больших объединений илятов в племенах могли формироваться и дополнительные структурные единицы: так, бахтиары были разделены на две такие группы (кисмат), соперничество которых в течение ХIХ в. не раз провоцировало длительные «внутрибахтиарские войны».

Политическим оформлением союза нескольких племен являлись так называемые конфедерации и эмираты. Особенностью этих квазиполитических объединений был, как правило, надэтнический характер включения племен в их состав, хотя в конфедерациях обычно превалировали племена одного происхождения. Ярким примером смешанных этнических сообществ может служить конфедерация хамсе (Фарс), состоявшая из элементов ирано-арийского, тюрко-монгольского и арабского происхождения. Стимулом к созданию этого объединения было распределение пастбищных угодий между его участниками и упорядочивание маршрутов перекочевок. Север и северо-запад И., населенный главным образом курдами, дает пример создания эмиратов, находившихся под сильным влиянием суфийских братств накшбандийя и кадирийя, главы которых, представленные крупными кланами Талабани и Барзани, проживали в Ираке. Но острая вражда между вождями истощила их силы, эмираты дробились и мельчали. Последним оплотом курдской вольности был Ардаланский эмират, ликвидированный Каджарами в 1868. К началу ХХ в. уцелели лишь Кальхур с центром в Саккезе, Шеккак, столицей которого был Соуджбулаг, и Пишдар с Сулейманией.

Важную роль в выстраивании отношений между центром и племенной периферией играло утверждение племенного вождя как законного главы племени, удостоверенное шахским фирманом. Представлявший собой соглашение между сторонами, он объявлял собственностью племени занимаемую им территорию, часто вместе с прилегающей к ней округой. Получивший его хан должен был уплачивать малийят в казну и участвовать в военных экспедициях центра. Эти обязанности были основными маркерами признания власти шаха. Нарушение условий фирмана являлось для трона сигналом пошатнувшегося авторитета власти и было чревато для хана-ослушника посылкой карательного отряда для водворения порядка. Но высокая зависимость от племенных ополчений и неспособность центра поддерживать вооруженный контроль над племенами побуждала трон действовать избирательно, широко практикуя заложничество (аманатство).

Втягивание И. в систему международного обмена, расширение его торговых связей повлекло изменения экономической и социальной жизни илятов: спрос на животноводческую продукцию провоцировал рост цен и стимулировал увеличение поголовья скота. Одновременно с этим росла потребность в военном сопровождении караванов, которое являлось традиционной сферой деятельности илятов. Сотрудничество с илятами постепенно превращается в один из основных рычагов политики Лондона: первые автономные контакты с племенными вождями юго-запада британцы стали устанавливать еще в 1830—1840-х. В 1898 компания братьев Линч сумела, заручившись согласием правительства, договориться с бахтиарскими ханами о прокладке дороги, идущей через их кочевья, в качестве отступного подтвердив их право взимать дорожные сборы с нового караванного пути. Пролегающая через горные хребты Загроса «бахтиарская дорога» напрямую соединяла Двуречье и побережье Персидского залива, где безраздельно хозяйничала Британская империя, с центральными районами страны. Получение австралийцем У. д’Арси концессии на разработку нефти в Хузестане, единственной реальной властью в котором являлись бахтиарские вожди, считавшие эти земли своей собственностью, значительно усилила позиции «больших» ханов, ставших ее акционерами. Концессия, в 1909 преобразованная в Англо-персидскую нефтяную компанию (АПНК), 50 % акций в которой принадлежало британскому правительству, неуклонно расширяла свое влияние в Хузестане, вмешиваясь в дела управления провинции.

Городские жители И. по приблизительным данным составляли 20 % населения, т. е. уровень урбанизации был достаточно высок. Но примеров наличия мегаполисов (городских центров с населением 500 тыс. человек и более) страна не давала. Самым густонаселенным городом каджарских владений был Тебриз (240 тыс. жителей). В Тегеране в 1-й половине ХIХ в. проживало от 10 до 60 тыс. человек (в зависимости от сезона), в 1868 — порядка 155 тыс. человек (данные городской переписи). Средоточием деловой жизни города оставался базар — центр розничной и оптовой торговли. Характерной чертой иранского города было наличие цехов (синф, мн. ч. аснаф), объединявших по отраслевому принципу ремесленников и торговцев. В этой ситуации именно крупному купечеству принадлежала роль организаторов производства. К концу ХIХ в. вкладывать средства в создание предприятий начали и ростовщики-саррафы. Организованные в цехи ремесленники работали на местный рынок, развитие которого тормозилось слабой централизацией страны, неразвитостью дорожной инфраструктуры, медленной циркуляцией товаров и денежных средств, слабым состоянием кредитной системы.

На 2-ю половину ХIХ в. пришелся решающий период в освоении иранского рынка Британской и Российской империями. Заинтересованные в упрочении связей со своими индийскими колониями, британцы уже с начала 1860-х приступили к прокладке первых телеграфных линий. В 1862 Департамент Индо-Европейского телеграфа получил концессию на строительство и ввод в эксплуатацию линии Ханекин — Тегеран — Бушир, продлив ее подводным кабелем до Карачи. Подкрепив свои позиции монополиста соглашениями 1865 и 1872, Лондон к началу ХХ в. сохранил преимущество в этой сфере: ему принадлежали 5 из 9 созданных в И. телеграфных линий. В 1872 Ю. Рейтер, владелец и основатель знаменитого телеграфного агентства, используя дипломатические связи и крупные взятки лично шаху и его влиятельным сановникам, сумел добиться получения масштабной концессии. Ему предоставили монопольные права на строительство железных дорог и трамвайных линий, разработку и эксплуатацию нефтяных месторождений, ирригационные работы, основание банка и т. д. с условием освобождения от всех таможенных пошлин. Вызвавшая активные протесты в И. концессия была блокирована российским правительством, настоявшим в 1873 на ее ликвидации.

В 1870—1880-е значительно усилила свои позиции в И. и Россия, экономическое влияние которой, как и в 1-й половине ХIХ в., больше ощущалось на севере страны. Одним из важнейших российских предприятий в И. стало рыболовное хозяйство Лианозовых. Основатель фирмы, крупный промышленник С. Лианозов, в 1873 получивший концессию на ловлю рыбы на южном берегу Каспия, позже уступил право аренды Астрабадского залива российскому правительству. В 1879 Санкт-Петербург сумел добиться подписания конвенции, согласно которой в И. прибыла группа военных для создания гвардии — «Его Величества шаха бригады» (Персидской казачьей бригады), глава которой имел двойное подчинение — садразаму и российскому военному министру. Значительных успехов в И. в страховой и транспортной сфере достигли российские предприниматели братья Поляковы. Российско-британское финансовое соперничество приобрело форму острой конкурентной борьбы созданного в 1889 лондонскими финансистами Шаханшахского банка и Учетно-ссудного банка, концессию на организацию которого в 1890 получил Л. Поляков. Пытаясь конкурировать с очевидными преимуществами Шаханшахского банка, через структуры которого поступали все государственные (бюджетные) средства — налоги и таможенные сборы, российское правительство выкупило дело у Л. Полякова, превратив Учетно-ссудный банк в филиал Госбанка России. В 1890 предоставление Насер-од-Дином Дж. Тальботу монополии на производство и продажу табака вызвало мощное протестное движение — Табачные бунты, последствия которого вынудили правительство сделать первый иностранный заем, ставший отправной точкой финансового закабаления страны.

Рост антизападных настроений заметно обострил отношения власти с шиитскими улама, главы которых, хотя и вели себя независимо, но в острые политические моменты (бабидские восстания, отдельные периоды русско-иранских войн) не отказывались от сотрудничества с властью. Влияние муджтахидов в ХIХ в. окрепло. В их ведении по-прежнему находилась вся система традиционного образования (за исключением так называемых новометодных, которые начали создаваться с 1898, и миссионерских школ), шариатские суды, рассматривавшие религиозные и подавляющее большинство гражданских дел. Прочным оставалось и материальное положение улама. Независимое от власти, оно основывалось на необлагаемом налогами имуществе вакфов, распоряжении закятом и хумсом (см. Имамиты), которые предназначались для нужд вдов, сирот и содержания сайидов. Жалованье от казны получали шейх-уль-исламы крупных городов, являвшиеся главами местных общин шиитов, и настоятели пятничных мечетей (эмам-джомэ). В отличие от муджтахидов, относящиеся к «людям знания» сельские муллы по своему положению смыкались с мелкими торговцами и ремесленниками. Часть влиятельных имамитских улама проживала вне И., в городах так называемых Священных порогов — Атабат (Неджеф, Кербела, Самарра и Казимайн), расположенных на территории Османской империи, которые наряду с иранскими Мешхедом и Кумом стали для шиитов воплощением мученического подвига алидских имамов. Муджтахиды, тем не менее, никогда не прерывали связей с единоверцами на родине. Почти все они имели вакилей — представителей в городах и даже селениях И., которые собирали подаяния для своих патронов, передавали им запросы судебного характера и сообщали их почитателям ответы. Роль агентов «мужей атабата» выполняли и чауши — проводники, возглавлявшие караваны паломников (зуввар). Но если в 1870-е и 1890-е Атабат практически безоговорочно поддержал протестные акции, санкционированные улама И., то по отношению к Конституционной революции 1905—1911 солидарности в их рядах не было.

На рубеже веков отчетливей заявляет о себе оппозиция режиму, рупором которой стала эмигрантская пресса, подготовившая газетный бум периода Конституционной революции. Литературно-публицистические произведения Мирза Абдуррагим Талыбова и З.-А. Мерагеи широко осуждались в среде образованных горожан.

Ослабление позиций России, вызванное поражением в Русско-японской войне и начавшейся Революцией 1905—1907, усилило в И. рост революционных настроений. Подписание таможенных конвенций с Санкт-Петербургом (1901) и с Лондоном (1903), понизивших тарифные ставки на ввозимую ими продукцию, спровоцировало волнения базара (торгово-ремесленного населения города), приобретшие особенный размах на севере страны. Деятельность тайных обществ и массовые бесты (использование права священного укрытия) 1905—1906 заставили Мозаффар-од-Дин-шаха (1896—1906) подписать 5 августа 1906 рескрипт (дастхатт) о введении конституции. Основной задачей начавшего работу меджлиса стала подготовка Основного закона, утвержденного Мохаммад-Али-шахом (1906—1911) 7 октября 1907. Политическая обстановка в стране, осложненная активностью Германии, побудила Великобританию и Россию договориться о взаимоприемлемых внешних позициях и подписать в августе 1907 Конвенцию об И., Афганистане и Тибете. Не снимая значительной части противоречий в восточных делах, это откладывало необходимость их разрешения. Согласно конвенции, северная, наиболее населенная часть И., ограниченная линией, конечными точками которой являлись Касре-Ширин и Зульфагар на стыке иранской, афганской и российской границ, была объявлена российской сферой влияния; в британскую зону входили примыкающие к Индийской империи и Афганистану юго-восточные территории от Бендер-Аббаса до Газика.

Принятие Основного закона, который Мохаммад-Али подписал под давлением конституционных сил (сторонников идеи ограничения шахской власти парламентом и конституцией), не смогло снять противоречий между троном и демократическим движением. Энджумены, создаваемые повсеместно как органы местного самоуправления или политические клубы, и отряды муджахидов усилили давление на власть. Летом 1908 политический конфликт с меджлисом перешел в стадию военного противостояния и завершился 23 июня его разгоном силами Казачьей бригады. На защиту меджлиса встал Тебриз, где осенью 1908 вооруженные столкновения между противниками и защитниками конституции переросли в Тебризское восстание, вождем которого стал Саттар-хан.

Беспомощность трона компенсировали военные усилия России, под предлогом защиты иностранных подданных в Иранском Азербайджане, и Великобритании, которая ввела войска на юг И. для подавления конституционных сил в районе Персидского залива. Но движение в защиту меджлиса набирало силу. В начале 1909 фидаи Гиляна, которых поддержали бахтиарские ханы, начали поход на Тегеран и сумели овладеть столицей. На престол вместо низложенного Мохаммад-Али был возведен его 11-летний сын Солтан-Ахмад-мирза. Расстановка сил в начавшем работу в ноябре 1909 II меджлисе определялась ожесточенным противостоянием фракций «умеренных» и «демократов», по чьей инициативе правительство Мостоуфи-оль-Мамалека Младшего пригласило в И. группу американских финансистов во главе с М. Шустером, который был наделен чрезвычайными полномочиями. Попытки контрпереворота, предпринятые экс-шахом, усилили нападки главного казначея на Россию и грозили нарушить относительное равновесие, обеспеченное Англо-русским соглашением 1907. Требование об отставке Шустера было подтверждено вводом войск держав-союзниц в И. и роспуском меджлиса военными силами бахтиар.

Подавление революции усилило влияние России и Великобритании: военные контингенты, введенные на территорию И. в 1911, оставались там и до начала Первой мировой войны. Вырос и внешний долг страны, превысивший к этому времени 21 млн туманов. Значительно окрепли экономические и политические позиции II Рейха. Хотя Тегеран еще 2 ноября 1914 заявил о своем нейтралитете, его территория стала ареной военного противоборства Антанты и Центральных держав, начало которому осенью 1914 положило османское вторжение и захват Тебриза. В ответ на это в январе 1915 русские войска начали наступление в Иранском Азербайджане и в течение месяца выбили османцев из его центра, а британцы усилили свое присутствие в западной нефтеносной зоне. Политический тон в столице задавали демократы, получившие большинство в открывшемся накануне войны в III меджлисе. Их поддержали и иранцы-политэмигранты, ведшие активную пропаганду в пользу кайзера. Паника в Тегеране, вызванная высадкой в Энзели экспедиционного корпуса Н. Баратова, в задачу которого входило противодействие прогерманским силам и соединение с британскими войсками в Месопотамии, привела к расколу в лагере националистов. Часть министров и депутатского корпуса, военной опорой которых стали силы иранской жандармерии, перебралась в Кум, где была создана параллельная власть — прогерманское Временное национальное правительство. Переместившись под давлением корпуса Н. Баратова в Керманшах, оно впоследствии соединилось с германо-османскими военными силами.

Военно-политическая активность Четвертного блока (союза государств, враждебных Антанте) приобрела в И. форму диверсионной войны, охватившей центральные и южные районы. Обеспокоенная этим Великобритания приступила к постепенной оккупации этой территории силами созданного генералом П. Сайксом Корпуса южноперсидских стрелков, укомплектованного главным образом индийскими и бирманскими военными частями. В этой сложной обстановке делали свой выбор и иляты. Бахтиары раскололись надвое: крупные ханы-акционеры АПНК сохраняли пробританскую ориентацию, в то время как ханская «мелкота» выступала на стороне немцев. Крупнейший землевладелец, шайх Мохаммеры Хазаль, заметно укрепил связи с Лондоном. Не склонялись к сотрудничеству с кайзеровской агентурой и хамсе, но кашкайцы, до 1916 занимавшие выжидательную позицию, открыто высказали недоверие британцам. Условный каджарский сюзеренитет создавал племенным вождям возможность относительной свободы действий и в Иранском Курдистане, где ключевой фигурой в 1920-е стал глава племени шеккак Исмаил-ага Смитко, рассматривавший сотрудничество с представителями военного командования противоборствующих блоков как средство для усиления своего влияния в регионе. Однако положение в стране оставалось чрезвычайно напряженным. Еще до начала войны в лесах Гиляна начали борьбу с правительством дженгелийцы под началом Кучек-хана, в северных провинциях волновались туркменские племена и талыши, в Иранском Азербайджане набирало силу демократическое движение.

Выход из войны революционной России и подписание советским правительством Брестского мира заметно повлияли политическую обстановку. Еще в январе 1918 Народный комиссариат иностранных дел (НКИД) Российской Республики передал правительству И. ноту с предложением вступить в переговоры на «принципах свободного соглашения и взаимного уважения народов». Неустойчивое положение новой российской власти, распространявшейся в это время лишь на центральные губернии, давление британцев, подчеркивавших радикальные стороны доктрины большевизма, стало причиной холодного приема, устроенного советским дипломатическим представителям правительством Мостоуфи-оль-Мамалека (младшего) и Восук-од-Доуле, которые отказали им в аккредитации. Исключение составлял лишь кабинет бахтиара Самсам-ос-Салтане, в июле 1918 отозвавшийся на предложения советской стороны заявлением об аннулировании всех неравноправных договоров, заключенных И. с другими государствами. Неожиданный демарш Самсама, явно метившего по АПНК, акционерами которой являлись ханы Бахтиарии, был пресечен Лондоном, Парижем и Вашингтоном и стоил ему премьерского кресла. Но это был тревожный сигнал, который в условиях, внешне максимально благоприятных для Британской империи, свидетельствовал о необходимости перемен. Воспользовавшись выводом российских войск, она развернула последовательную оккупацию севера И., нацеленную на Закавказье и Прикаспий. Учитывая отдаленность этих территорий от основных военных баз Кветты и Багдада, британцы начали строить новые дороги, прокладывать дополнительные линии связи. В 1919 правительство Восук-од-Доуле подписало с ними соглашение «О британской помощи для содействия прогрессу и благополучию Персии», оформившее их господство в таких жизненно важных сферах, как финансовая и военная, а в марте 1920 в силу вступил новый таможенный тариф, многократно увеличивший пошлины на традиционные товары русского экспорта. Полностью под британским контролем находилась в это время и Казачья бригада, численность которой выросла до 7 тыс. человек.

Приход к власти большевиков кардинально изменил ход «Большой игры», переведя соперничество к прямому военному столкновению на территории бывшей Российской империи и И. Сформированная в Мешхеде летом 1918 миссия генерала У. Маллесона установила тесные связи с Закаспийским временным правительством и командировала в Асхабад 2-тысячный отряд сипаев под командованием полковника Ноллиса, возглавившего военные силы Закаспия. Направлявшаяся из Хамадана в Баку миссия генерала Л. Денстервиля нанесла тяжелый удар по дженгелийцам, обязав Кучек-хана оказывать содействие британским войскам. Вынужденное взаимодействие с «империалистами» не означало отказа от базовых целей гилянских «лесных братьев»: освобождения страны от иностранного гнета, соблюдения исламской законности и создания правительства из «честных патриотов» для защиты меджлиса и трона. Но сохраняющее анклавный характер (повстанцы так и не смогли надежно закрепиться в соседних провинциях и даже полностью взять под контроль Гилян) движение оказалось к весне 1920 на грани разгрома. Это склонило его лидера к заключению союза с военно-политическим руководством Рабоче-крестьянской Красной армии для проведения Энзелийской операции в мае 1920. Возможность взаимодействия с Советами рассматривали в Тебризе и демократы-автономисты Иранского Азербайджана во главе с М. Хиябани, который (хотя среди его ближайших сторонников существовала группа «аксариюн», т. е. «большевиков»), в конечном счете, не принял идею сотрудничества с внешними силами.

Советское военное присутствие в Гиляне, а вслед за этим появление членов партии «Адалет», созданной на территории России, означало конец дженгелийского движения и оттеснение от власти его вождя. Уже к осени 1920 Гилянская республика оказалась в состоянии коллапса. Неопределенность позиции советского партийного руководства спровоцировала настоящую фракционную войну в Иранской коммунистической партии (ИКП), результатом которой стали два политических проекта, олицетворенные в правительствах Эхсаноллы и Хейдара Аму-оглы. Стерильность классового подхода и отвлеченный характер целей, которые при некоторой разнице демонстрировали оба этих проекта, стали одной из причин гибели «Красной Персии» и обращения сторон к методам традиционной дипломатии.

Лит.: Генис В. Л. Красная Персия. Большевики в Гиляне. 1920—1921. Документальная хроника. М., 2000; Иванов М. С. Антифеодальные восстания в Иране в середине XIX в. М., 1982; Его же. Иранская революция 1905—1911 гг. М., 1957; Кузнецова Н. А. Иран в первой половине XIX века. М., 1983; Abrahamian E. Iran between Two Revolutions. Princeton, 1982. Algar H. Religion and State in Iran: 1785—1906. Los Angeles, 1969. Bayat M. Iran’s First Revolution. New York—Oxford, 1991. Browne E. G. The Persian Revolution of 1905—1909. Cambridge, 1966. Garthwaite G. N. The Persians. Oxford, 2005. Gheissari A. Iranian Intellectuals in the Twentieth Century. Austin, 1998. Katouzian H. Iranian History and Politics. State and Society in Perpetual Conflict. London, 2003. Kazemzadeh F. Russia and Britain in Persia: 1864—1914. London, 1968. Keddie N. Religion and Rebellion in Iran. The Tobacco Protest of 1891—1892. London, 1966; Khazeni A. Tribes and Empire on the Margins of the XIX Century Iran. Seattle—London, 2009. Naqqash S. Iran: Monarchy, Bureaucracy and Reform. London, 1966.


Неизвестный художник. Мохаммад-од-Дин-шах. 1900

Мохаммад-Али-шах. 1907

Казачья бригада. 1909
Смежные статьи
Статью разместил(а)

Групп Олма Медиа

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты