ГРИГОРИЙ АКИНДИН

0 комментариев

ГРИГОРИЙ АКИНДИН - иеромонах, византийский писатель, философ, богослов, осужденный как еретик за противоборство учению свтятого Григория Паламы.

Мирское имя неизвестно; имя Григорий, как и прозвище Акиндин (буквально - безопасный), он принял сам, с юности избрав монашеское служение. Место рождения Григория Акиндина в славянизированной Македонии еще не означает, что он был болгарин, как иногда утверждали его противники. Скорее всего Григорий Акиндин родился в семье крестьян. Святитель Григорий Палама в одном из писем сообщает о его родителях, что «и имени их никто назвать не может, кроме того, что они разбойничали и грабили где-то на западных границах» (ΓΠΣ. T. 2. Σ. 348). Григорий Акиндин иногда гордился своей простонародностью и указывал на то, что Моисей и Давид тоже были «из пастухов» (PG. 150. Col. 859A). В то же время в письме к киприоту Георгию Лапифу он сетует на свою «худородность», которая мешает ему противостоять именитым «новым богословам» (Greg. Acind. Ep. 42). Возможно, именно происхождение помогло Григорию Акиндину сблизиться с другими провинциалами - Варлаамом Калабрийским, патриархом Иоанном XIV Калекой, Никифором Григорой,- сделавшими карьеру по схожей схеме: начальное образование на родине, переезд в большой город, поиски учителей и покровителей.

Учиться Григорий Акиндин начал в Пелагонии (современная Битола, Македония), в то время резиденции митрополита; по словам его противника патриарха Константинопольского Каллиста I, там началось его «дурное воспитание» (ἐτράφη κακῶς), а «эллинское образование» (λληνικὴ παιδεία) - причину его уклонения в ересь - он получил в Фессалонике. В этот крупнейший после столицы город империи Григорий Акиндин прибыл, видимо, в юном возрасте и сумел в совершенстве овладеть эллинской образованностью и литературным стилем. Святитель Григорий Палама указывал, что Григорию Акиндину не удалось обрести достойных учителей: первый его учитель покончил жизнь самоубийством (около 1342?, личность неизвестна), а второй, Варлаам Калабрийский, «отпал от благочестия и опозоренным бежал к нечестивым» (ΓΠΣ. Τ. 2. Σ. 349). Среди наставников Григория Акиндина также были и такие фессалоникийские знаменитости, как филолог Фома Магистр (обучавший и Филофея Коккина, впоследствии патриарха Константинопольского) и архидиакона и сакеллий Григорий Вриенний (PLP, N 3253, 91564); оба они были друзьями и корреспондентами Никифора Григоры, и позднее Григорий Акиндин рассматривал их как опору антипаламитов в Фессалонике (Greg. Acind. Ер. 56, 58).

Знакомство Григория Акиндина со святителем Григорием Паламой состоялось ранее 1330 года Х.Ф. Байер считает, что в 1326 году они вместе бежали с Афона от сербов в Веррию. Х. Надаль Каньельяс датирует первое посещение Г.А. Афона до 1332 года, Анджела Константинидис-Хиро вслед за Иоанном Мейендорфом полагает, что Григорий Палама покинул окрестности Веррии около 1331 года, убедив Григория Акиндина последовать за ним на Афон. Перед посещением Афона святитель Григорий Палама посоветовал ему написать Похвальное слово Великой Лавре преподобного Афанасия и произнести его перед игуменом. Красноречие Григория Акиндина не возымело должного действия, и ему было отказано в приеме; хлопоты будущего патриарха Каллиста также были напрасны: несмотря на его рекомендацию, Григорий Акиндин получил отказ. Каллист полагал, что причиной отказа стало ученое высокомерие Григория Акиндина, которое настроило святогорских монахов против него. Святитель Григорий Палама видел причину в другом: после небольшой практики в чистой молитве Григорий Акиндин заявил ему как духовнику, что удостоился видения света, в центре которого был «некий человеческий лик» (ἀνθρώπειόν τι πρόσωπον). Палама расценил этот опыт ученика как «обман и забаву сатанинскую». О видении стало известно и другим монахам, лавриоты донесли начальству о галлюцинации впечатлительного молодого человека, что, видимо, и явилось главной причиной его изгнания.

Позднее, опираясь на личный опыт исихастского созерцания, даже такой неудачный, Григорий Акиндин в разгар полемики между Григорием Паламой и Варлаамом Калабрийским не возражал против исихастской фразеологии и терминологии Паламы, она была ему вполне понятной и близкой по духу. Но с богословскими тезисами святителя Григория Паламы он не соглашался и надеялся убедить его убрать их из сочинений. Ни он, ни позднее Никифор Григора, выступая против богословия святителя Григория Паламы, никогда не отождествляли его с исихазмом (Flogaus. 1996; Байер. 2000), поэтому нельзя оценивать Григория Акиндина как противника исихазма. На основании исследования творчества преподобного Григория Синаита Байер приходит к выводу, что «Григорий Акиндин был согласен с исихастом Григорием Синаитом во всех пунктах, кроме одного, а именно утверждаемой им (Акиндином.- С. Г.) полной непостижимости Бога» (Beyer. 2002).

До (по Байеру - после) Афона Григорий Акиндин некоторое время провел в окрестностях Веррии, преподавая грамматику сыновьям местной знати. Филофей Коккин называл учеником Григория Акиндина некоего Цимисхия, усвоившего от учителя «начала не только грамматики, но и нечестия» (PG. 151. Col. 651A). Святитель Григорий Палама, до 1331 года живший отшельником близ Веррии, ценил талант и образованность Григория Акиндина. В 1330 году со словами: «Возьми литературу, которую ты жаждешь» - он передал Григорию Акиндину трактат Никифора Григоры, предназначавшийся философу Иосифу Ракендиту, скоропостижно скончавшемуся. Константинидис-Хиро (1983) и Надаль Каньельяс (1995) предположили, что речь идет о каком-то астрономическом сочинении, однако Байер (1975) обоснованно считает, что Григорий Акиндин получил рукопись комментария Григоры к трактату «О сновидениях» Синесия Киренского. Комментарий, сделанный по заказу Иоанна Кантакузина, Григора доверял только единомышленникам. Основная идея трактата - непостижимость божественного человеческим разумом - позднее станет ключевым тезисом антипаламитской полемики. Святитель Григорий Палама заключил, что Григорий Акиндин, несмотря на их дружбу, по умонастроению тяготеет к людям, разделявшим взгляды Григоры.

Спорным является тезис о том, что Григорий Акиндин долгое время был учеником Варлаама Калабрийского. Возможно, Варлаам пребывал в Фессалонике в 1326/1327 годы и мог встречаться с Григорием Акиндиным, окончившим в это время обучение. По другим данным, Варлаам появился в Фессалонике около 1331/1332 годов, после поражения в публичном диспуте от Никифора Григоры. Можно предположить, что примерно с 1330 года и по крайней мере до 1332/1333 годов Григорий Акиндин мог быть учеником Варлаама Калабрийского в Фессалонике. Константинидис-Хиро (1983. Р. XII), соглашаясь с тем, что Григорий Акиндин входил в круг ближайших друзей Варлаама, отрицает существование между ними отношений «учитель - ученик». Григорий Акиндин в письмах обращается к Варлааму как к равному себе, остро и порой язвительно критикует высокомерие и нетерпимость калабрийского философа. Кроме того, в том же году начинается его переписка с непримиримым противником и критиком Варлаама - Никифором Григорой. Григорий Акиндин становится посредником между партиями. Варлаам Калабрийский, пытаясь разобраться во взглядах своего победителя Григоры, использовал записи учеников последнего, и не исключено, что Григорий Акиндин помогал ему постичь тонкости современной византийской философии.

Точно не установлено, где находился Григорий Акиндин, когда получил письмо святителя Григория Паламы (конец мая 1336), которое положило начало так называемым исихастским спорам. В послании обсуждались некоторые тезисы из антилатинских трактатов Варлаама Калабрийского, появившихся в качестве ответа на папскую миссию 1334/1335 годов. Официальным ответом латинянам, зачитанным патриархом Иоанном XIV Калекой на Соборе, были, впрочем, не сочинения Варлаама Калабрийского, а трактат Никифора Григоры. Григорий Акиндин восторженно писал, что эта речь «опухоли безрассудных разрывает, словно окись цинка, быстрее, чем они опухают, и показывает слепых душой... Она сохраняет для благочестия подобающее, для тебя же - истинно философское, главным принципом чего является научно обоснованное благочестие в отношении божественного, благоразумие и опровержение невежества и заблуждения тех, кто впал в них из-за демонического самомнения» (Greg. Acind. Ep. 18). Посредническая роль Григория Акиндина между Варлаамом и Паламой в исихастских спорах 1336-1341 годов общепризнана, однако, вероятно, не меньшее значение имело его участие в общении между Варлаамом и Григорой.

Выступление святителя Григория Паламы против Варлаама Калабрийского было нацелено на богословскую позицию интеллектуалов вообще и подразумевало неодобрение главных тезисов трактата Григоры 1334/1335 годов. В центре обсуждения была гносеологическая проблема, к-рая касалась 2 вопросов: непознаваемости Бога и следующих отсюда выводов для антилатинской полемики и допустимости аподиктических силлогизмов (по диалектическим у сторон разногласий не было) при обсуждении вероучительных разногласий с латинянами. Палама фактически признал постижимость божественной сущности для исихастов и вывел отсюда допустимость аподиктических силлогизмов для обоснования православных догматов (фактически это соответствовало позиции Фомы Аквинского; влияние богословия Августина на взгляды Григория Паламы констатируется исследователями - смотреть: Flogaus. 1996 год; Δημητρακόπουλος. 1997 год). Григорий Акиндин остался на позиции Варлаама и Григоры, но попытался примирить споривших Варлаама Калабрийского и святителя Григория Паламу: «Итак, я решил, что сей муж (Варлаам.- С. Г.) это высказал разумно и доказал рассудительно. Ибо и тебе (Григорию Паламе.- С. Г.) позволил доказывать о Боге способом, которым, как ты думал, являются доказуемыми божественные вещи, а сам воздержался в осторожности перед аподиктической дерзостью в отношении божественных вещей по первому способу (силлогизма)» (Greg. Acind. Ep. 5).

Посредническая роль дала толчок карьере Григория Акиндина. В это время он перебрался из Фессалоники в Константинополь: судя по письму к Вриеннию (Greg. Acind. Ер. 4), в 1336 году он уже был в столице. Вероятно, большое значение для столичной карьеры Григория Акиндина имел интеллектуальный кружок Ирины-Евлогии Хумнены Палеологины. В это время он был принят в круг патриарха Иоанна XIV Калеки и стал пользоваться его неограниченным доверием.

Григорий Акиндин старался не допустить развития конфликта между святителем Григорием Паламой и Варлаамом Калабрийским. Когда последний в 1337 году обвинил Григория Паламу и его приверженцев в «омфалопсихии», мессалианизме и богомильстве, Григорий Акиндин уговорил патриарха не арестовывать Паламу, а вызвать в Константинополь для беседы. По версии Григоры, Григорий Палама бежал с Афона в столицу вместе со своими учителями Иосифом Критским и Георгием Ларисским из-за обвинений в мессалианстве и богомильстве (Niceph. Greg. Hist. T. 2. P. 719-720; Meyendorff. 1959 год). Тогда же Григорий Акиндин пригласил Давида Дисипата для защиты Григория Паламы, признав в письме, что не разделяет всех взглядов своего друга, но не видит оснований для обвинений его в двоебожии (Greg. Acind. Ep. 12). В этот период Григорий Акиндин был более расположен к святителю Григорию Паламе, который жил у Исидора (впоследствии патриарх).

Следующее обвинение, в 1339 году выдвинутое Варлаамом против Паламы, было тяжелее предыдущего и потребовало созыва Собора. Патриарх отправил в Фессалонику распоряжение об аресте Паламы и препровождении его в Константинополь. Григорий Акиндин, оставаясь в дружеских отношениях с Григорием Паламой, предпринял меры, чтобы задержать посланца, а когда это не удалось, решил опередить его. Он перехватил Паламу по пути в Константинополь, и тот остановился у него. Беседуя с гостем, Григорий Акиндин встал на сторону Варлаама Калабрийского и попытался переубедить Паламу, который согласился признать, что его богословские взгляды являются безыскусным отражением мнения «людей духа» (исихастов), и выразил готовность удалить эти пассажи из сочинений, призвав в свою очередь Григория Акиндина помочь ему противостоять Варлааму - иностранцу и врагу монахов. Григорий Акиндин оказал существенную помощь партии паламитов на Соборе в Святой Софии 10 июня 1341 года. Хотя еще в 1340-1341 годы он безуспешно пытался уговорить Варлаама ограничиться критикой паламитского богословия и не нападать на исихазм, его предательство оказалось для Варлаама полной неожиданностью. Он «в панике», как свидетельствует Иосиф Калофет, стал призывать императора и, ссылаясь на его отсутствие в столице, решил выждать, надеясь, что со временем страсти успокоятся. Но это решение было ошибочным: на помощь Григорию Паламе на заседание пришли Марк, Исидор, Дорофей и Давид Дисипат. Григорий Акиндин не присутствовал на Соборе, что отметил Палама в письме 1344 года к Афанасию Кизическому: «Я не понимаю: Акиндин ведь уже принял мою сторону против Варлаама, а затем обвинил меня в том, в чем меня обвинял Варлаам» (ΓΠΣ. T. 2. Σ. 412-413) - таким образом Григорий Акиндин предал обоих друзей. Варлаам Калабрийский был осужден 10 июня 1341 года в присутствии Андроника III; томос с осуждением был обнародован в июле, уже после смерти императора (15 июня 1341). Григорий Акиндин осужден не был, но, выступая против обвинения Варлаама, сам начал полемику с паламитами. По сообщению Калофета, после бурных диспутов Григорий Акиндин письменно выразил свое согласие с доводами паламитов, хотя на следующий день отрекся от этих слов. Впрочем, его расписка, опубликованная в паламитском томосе 1347 года (Meyendorff. 1963), свидетельствует лишь о том, что Григорий Акиндин подтвердил согласие с изречениями отцов Церкви, на которые опирались паламиты (Байер. 2000).

После бегства Варлаама Калабрийского на Запад победа святителя Григория Паламы стала окончательной. Однако Григорий Акиндин продолжал настаивать на том, чтобы Палама, согласно их взаимной договоренности, убрал из своих трактатов наиболее одиозные тезисы. Раздраженные паламиты потребовали созыва нового Собора. По-видимому, Григорий Акиндин был не одинок в оппозиции к торжествующей партии. Так, Калофет свидетельствует о том, что он стал тратить деньги на своих сторонников, и намекает на «Иезавель», то есть на Ирину-Евлогию Хумнену, которая в то время приняла сторону антипаламитов.

Новый Собор открылся в июле (ранее считалось, что в августе) 1341 года под председательством великого доместика (впоследствии императора) Иоанна VI Кантакузина (RegPatr, N 2212). Патриарх Иоанн XIV Калека приказал Феодору Дексию зачитать отрывок из творения святителя Василия Великого о невозможности познать Бога (Basil. Magn. Ep. 16, в действительности отрывок из Greg. Nyss. Contr. Eun.); это был единственный поступок патриарха, который Григорий Акиндин счел благоприятным для своих сторонников. На Соборе уклонились от богословской дискуссии, партия паламитов шумно требовала смерти Григория Акиндина. Двое монахов из окружения Григория Акиндина едва избежали насилия, а сам он сообщает о наемном убийце, мон. Мине, который якобы раскаялся и рассказал о замысле паламитов (Успенский. 1892). Впрочем, рассказ о подосланном убийце кажется маловероятным. Хотя Григорий Акиндин и был формально осужден, об этом не было упомянуто в соборном томосе (RegPatr, N 2213). Это создало затруднения для паламитов, которые потребовали от патриарха, чтобы он подписал томос, осуждавший Варлаама и его сторонников. Как потом заявил патриарх Иоанн, он был вынужден уступить давлению со стороны Иоанна Кантакузина. Он добавил к томосу запрет толковать спорный вопрос как письменно, так и устно. Началось преследование сторонников Григория Акиндина, которых с этого момента стали именовать варлаамитами, чтобы подвести под синодальное осуждение. Противостояние паламитов и их противников переплелось с политическими интригами, которые привели к гражданской войне, начавшейся 26 октября 1341 года.

Зимой 1341/1342 годов с позволения патриарха Иоанна Калеки Григорий Акиндин устно полемизировал со святителем Григорием Паламой. В 1342 году против Григория Акиндина выступили также Иосиф Калофет и Давид Дисипат. Видимо, уже осенью того же года он письменно ответил оппонентам. На его антипаламитские ямбы Дисипат сочинил ямбы в защиту Паламы. На Соборе в марте-апреле 1343 года Григорий Акиндин прочитал «Донесение» (Успенский. 1892), которое явилось своеобразным исповеданием веры и знаком того, что патриарх разрешил ему публиковать трактаты против паламитов. До 1344 года Григорий Акиндин напечатал несколько сочинений против Григория Паламы, опровергнутых святителем в 7 трактатах против Григория Акиндина. В это же время к противникам Григория Акиндина примкнул Филофей Коккин, а также мон. Марк, писатель и исихаст. Многие друзья Григория Акиндина стали его врагами, в том числе Максим Ласкарь.

В 1344 году святитель Григорий Палама был отлучен от Церкви, предпринимались попытки подорвать его авторитет среди монахов. Однако нельзя утверждать с уверенностью, что Григорий Акиндин помогал в этом патриарху. Иоанн Калека сам писал письма и сочинения, в угодном для себя смысле толкуя томос 1341 года.

В ноябре-декабре 1344 года Григорий Акиндин был рукоположен во диакона и иерея при поддержке патриарха и синода, но, как утверждали его враги, против воли императрицы Анны Савойской и регента Иоанна Апокавка, с которым Григорий Акиндин вскоре примирился. Возможно, Иоанн Калека намеревался ввести Григория Акиндина в епископат. Как богослов Григорий Акиндин стоял на стороне патриарха и с 1344-1346 годов продвигал антипаламитов на епископские кафедры. В частности, он содействовал избранию митрополитами Иакова Кукунария в Монемвасии, Иакинфа в Фессалонике (на место смещенного митрополита Макария).

Среди приверженцев Григория Акиндина следует упомянуть Георгия Лапифа, кипрского ученого, богача и мецената, пользовавшегося покровительством короля Гуго IV Лузиньяна; возможно, антипаламиты надеялись найти поддержку в православных диаспорах за рубежами империи. Так, в письме, написанном осенью 1345 года, Григорий Акиндин предлагал Никифору Григоре возглавить полемику против святителя Григория Паламы и сообщал, что последний уже послал свои сочинения в Галату и на остров Родос великую магистру ордена госпитальеров (Greg. Acind. Ep. 44).

Убийство Иоанна Апокавка 11 июля 1345 года изменило политическую ситуацию в пользу Иоанна Кантакузина, поддерживавшего паламитов. Императрица Анна Савойская стала подозрительнее относиться к патриарху. Она потребовала от Григория Акиндина и Паламы предоставить исповедания веры, чтобы разобраться в их религиозных разногласиях. В это время Григорий Акиндин почувствовал, что патриарх отходит от него, вероятно опасаясь за свой авторитет, так как Иоанн Кантакузин начал одерживать верх: 21 мая 1346 года он был коронован как император в Адрианополе, где оппозиционные епископы воспользовались случаем для низложения патриарха. 2 февраля 1347 года, накануне вступления Кантакузина в Константинополь, императрица Анна созвала Собор под председательством сына Иоанна V Палеолога, чтобы низложить Иоанна Калеку (как единомышленника Григория Акиндина), подтвердить томос 1341 года и отлучить от Церкви противников Григория Паламы. Неделей позже Григорий Акиндин был соборно осужден вместе с низложенным патриархом. Несмотря на просьбу Иоанна VI Кантакузина, который после своей победы пытался прекратить богословские распри, Григорий Акиндин отказался от встречи с ним. По словам Кантакузина, Григорий Акиндин, видя торжество паламитов, не воспользовался предоставленной ему свободой слова и предложением покровительства со стороны нового императора и предпочел удалиться в изгнание, где и оставался до скоропостижной смерти.

Собор 1351 года предал уже покойного Григория Акиндина анафеме (RegPatr, N 2324). Никифор Григора полностью дистанцировался от него и признал соборное осуждение (Niceph. Greg. Hist. T. 3. P. 139). Анафема Варлааму Калабрийскому и Григорию Акиндину наряду со славословием в адрес святителя Григория Паламы была внесена в Синодик в Неделю Православия. В 1359 году II Собор в Тырнове предал анафеме «ересь Варлаама и Акиндина», отождествляя их с мессалианами. Приверженцы их взглядов были сосланы. Гонениям подверг акиндинитов и сербский король Стефан Урош III. После 1368 года в болгарской Синодике рядом с именами Варлаама и Григория Акиндина появилось имя Прохора Кидониса, также осужденного за критику паламитского учения о созерцании нетварного Фаворского света. Болгарские и сербские ученики патриарха Каллиста добавили в этот список также имя императора Иоанна V Палеолога за попытку примирения с латинянами в 1369 году.

Сочинения против Григория Акиндина писали в течение многих столетий, хотя его богословские взгляды уже мало кого интересовали. После отказа от Флорентийской унии, а также в послевизантийское время апофатическая традиция превратилась в единственный возможный путь православного богословия, поэтому Дамаскин Студит († 1577), не имея представления о взглядах Варлаама Калабрийского и Григория Акиндина, обличал их за то, что они как мессалиане отождествляли свет с божественной сущностью и как ариане заявляли о ее сотворенности, в XVII веке патриарх Нектарий Иерусалимский предал анафеме Варлаама и Григория Акиндина как томистов. К латинянам их причисляли братья Иоанникий и Софроний Лихуды, Макарий Патмосский, Диамантис Рисиос († 1747), Викентий Дамод († 1752). Их взяли под защиту греки-униаты и антипаламиты Петр Аркудий († 1633) и Лев Алляций († 1669). Таким образом, имя Григория Акиндина соединилось в одно целое с именем Варлаама Калабрийского и стало обозначать архетип еретиков для многих протагонистов Православия.

Богословие

До настоящего времени многие сочинения Григория Акиндина остаются неопубликованными, среди них: «Речи и письма… к Варлааму и против него» (Λόγοι καὶ ἐπιστολαὶ διὰ πέντε τμημάτων πρὸς Βαρλαὰμ καὶ κατ᾿ αὐτοῦ), «Гомилия к Собору» (῾Ομιλία πρὸς τὴν σύνοδον), «О благодати» (Περὶ χάριτος), «Об энергии, в главах божественного Максима» (Περὶ ἐνεργείας εἰς τὰ τοῦ θείου Μαξίμου κεφάλαια), антипаламитские антирритики, исповедание веры, духовное завещание. Однако критическое издание произведений Григория Акиндина (1983, 1995) опровергает оценку его как «посредственного богослова», оказавшего влияние на теологию того времени исключительно благодаря широким связям в столице (Meyendorff. 1959). И. Полемис в издании трудов Феодора Дексия называет Григория Акиндина выдающимся «византийским богословом традиционной школы» (Theodori Dexii Opera omnia / Ed. I. D. Polemis. Turnhout; Leuven, 2003. P. XLVIII-LV). Влияние на Григория Акиндина богословских взглядов Варлаама Калабрийского и Никифора Григоры несомненно, тем не менее трудно оспаривать самостоятельное значение Григория Акиндина, так как с 1341 по 1346 годы он считался ведущим теологом в Константинополе и бесспорно влияние его богословия на антипаламитскую аргументацию Григоры (Beyer. 1975). Самостоятельность Григория Акиндина проявляется, в частности, в том, что он отверг взгляды как Варлаама, так и Григоры на сущность Фаворского света и не пытался определить ее. «Ибо Он открыл им (ученикам.- С. Г.), говорит (Иоанн Дамаскин.- С. Г.), собственную божественность, оный неизреченный свет, о котором написано: Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир (Ин 1. 9). Ибо это был Логос, воплощенный из-за нас и преобразивший собственное тело, не в иное, отличное от Него, но в нетварное». В этом высказывании, по замечанию Надаля Каньельяса, выражается «христоцентрический характер» теологии Григория Акиндина (Nadal Cañellas. 2002). Утверждение, что Фаворский свет является «невидимым и непостижимым через физическое проявление для любого человека» (Greg. Acind. Ep. 20, 50), расходится как с мнением Варлаама Калабрийского, что этот свет ниже человеческого ума, так и с тезисом Григоры, считавшего Фаворский свет тварным и ставившего его ниже естества ангелов (Niceph. Greg. Hist. T. 3. P. 434-435). Григорий Акиндин полагает, что ученики получили некое видение божественности Христа, но не были способны воспринять божественность как таковую, «что сама оная все превосходящая божественность Бога-Логоса, выше которой нет ничего, тогда (на горе Фавор.- С. Г.) была явлена апостолам, однако явлена так, чтобы было возможно им видеть божественность, которая сама по себе непостижима по своей природе. …Ибо божественность является неумножаемой монадой, а не сущностной формой и образом, ибо божественная природа сама по себе бесформенна и безóбразна» (Greg. Acind. Ep. 62). По мнению Григория Акиндина, необходимо было присутствие Христа, чтобы божественная природа стала видима телесными очами Его учеников; а способ, каким они могли созерцать ее, он обсуждать отказывается (Refutationes duae).

Для богословских сочинений Григория Акиндина характерно употребление множества цитат из античных авторов: Гомера, Еврипида, Платона и других, что позволяет охарактеризовать его как гуманиста. Он также внес значительный вклад в разработку метода толкования святоотеческих цитат, требуя принимать во внимание литературную форму произведения, повод, по которому оно было написано, и учитывать контекст каждой цитаты (Oberdorfer. 1999).

Сочинения:

PG. 148. Col. 29-30, 72-73 [ямбы на Григору];

150. Col. 843-862 [ямбы против Паламы] (то же: Порфирий (Успенский), еп. История Афона. СПб., 1892. Ч. 3. Отд. 2. С. 806-821), 875-877 [отрывки];

Niceph. Greg. Hist. T. 1. P. LXIX-LXX, LXXXVI-LXXXVIII [письма к Григоре];

Успенский Ф. И. Синодик в неделю православия. Од., 1893. C. 77-84 [4 письма], 85-92 [Речь к Иоанну Калеке];

Loenertz R. Gregorii Acindyni epistulae selectae IX // ΕΕΒΣ. 1957. T. 27. Σ. 89-109;

idem. Dix-huit lettres de Grégoire Acindyne // OCP. 1957. Vol. 23. P. 114-144;

Candal M. La confessión de fe antipalamítica de Gregorio Acíndino // Ibid. 1959. Vol. 25. P. 216-227 [Исповедание веры для императрицы];

idem. Escrito de Pálamas desconocido: su «Confesión de fe» refutada por Acíndino // Ibid. 1963. Vol. 29. P. 360-406 [опровержение Исповедания веры Паламы];

Laurent V. L'assut avorté de la Horde d'Or contre l'Empire byzantin (printemps - été 1341) // REB. 1960. T. 18. P. 145-152 [письмо к Дисипату];

Meyendorff J. Le Tome synodal de 1347 // ЗРВИ. 1963. Књ. 8/1. С. 226 [записка];

Τσολάκης Ε. ῾Ο Γεώργιος Λαπίθης καὶ ἡ ἡσυχαστικὴ ἔριδα // ῾Ελληνικά. 1964. Τ. 18. Σ. 84-96 [письмо к Григоре];

Merсati S. G. Sulle poesie di Niceforo Gregora // idem. Collectanea byzantina. Bari, 1970. Vol. 1 [вирши на «Похвальное слово миндальному дереву» Григоры];

Πιτσάκης Κ. Γ. Γρηγορίου ᾿Ακινδύνου ἀνεκδότη πραγματεία περὶ (Κωνσταντίνου;) ῾Αρμενοπούλου // ᾿Επετηρὶς Κέντρου ᾿Ερεύνης ῾Ιστορίας τοῦ ῾Ελληνικοῦ δικαίου. 1972. Τ. 19. Σ. 111-216 [речь к мон. Иерофею];

Βασιλικοπούλου-᾿Ιωαννήδου Α. ᾿Ανέκδοτος ἐπιστολὴ τοῦ Γρηγορίου ᾿Ακινδύνου πρὸς τὸν μητροπολίτην Κορίνθου ῾Υάκινθον // Πρακτ. Α´ Διεθνοῦς Συνεδρίου Πελοποννησιακῶν Σπουδῶν. ᾿Αθῆναι, 1976. Σ. 91-97;

Karpozilos A. Seventeen Letters of Gregorios Akindynos // OCA. 1977. Vol. 204. P. 65-117;

Letters of Gregory Akindynos / Text and Transl. by A. Constantinides-Hero. Wash., 1983. (CFHB; 21) [полн. собр. писем];

Nadal J. S. La rédaction première de la «Troisième lettre» de Palamas à Akindynos // OCP. 1974. Vol. 40. P. 250-257 [опровержение 3-го письма Паламы];

Refutationes duae operis Gregorii Palamae cui titulus «Dialogus inter Orthodoxum et Barlaamitam» / Ed. J. Nadal Cañellas. Turnhout, 1995. (CCSG; 31) [2 опровержения];

Discurso ante Juan Kalekas / Ed. et trad. J. Nadal Cañellas // La théologie byzantine et sa tradition. Turnhout, 2002. T. 2. P. 257-314.

Исторические источники:

PLP, N 495.

©Православная энциклопедия

Литература
  • Nadal Cañellas J. La résistance d'Akindynos à Grégoire Palamas: Enquête hist., avec trad. et comment. de quatre traités édités récemment. Louvain, 2006. 2 vol.; ИАБ, 6. 1476-1507 [Библиогр.]
  • Nadal Cañellas J. Gregorio Akíndinos // La théologie byzantine et sa tradition. Turnhout, 2002. t. 2 P. 187-256 [библиогр.]
  • Matschke K.-P., Tinnefeld F. H. Die Gesellschaft im späten Byzanz: Gruppen, Strukturen und Lebensformen. Köln e. a., 2001
  • Прохоров Г.М. Исихазм и общественная мысль в Вост. Европе в XIV в. // Он же. Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы. СПб., 20002. C. 17-22
  • Порфирий (Успенский), еп. История Афона. СПб., 1892. Ч. 3. Отд. 2. С. 247-256
  • Успенский Ф.И. Богословское и философское движение в Византии XIV в. // ЖМНП. 1892. № 1. С. 1-64, 348-403
  • Guilland R. Correspondance de Nicéphore Grégoras. P., 1927. P. 293-297
  • Jugie M. La controverse Palamite (1341-1368) // EO. 1931. T. 30. P. 397-413, 418, 420
  • Mercati G. Notizie di Procoro e Demetrio Cidone, Manuele Caleca e Teodoro Meliteniota ed altri appunti per la storia d. teologia e d. letteratura bizantina d. s. XIV. Vat., 1931. P. 1-18
  • Beck. Kirche und theol. Literatur. S. 59, 716-717
  • Тасковски Д. Акиндин во борбата против мистицизмот. Скопjе, 1956
  • Meyendorff J. Introduction à l'Étude de Grégoire Palamas. P., 1959
  • Κύρρης Κ.Π. ῾Η Κύπρος καὶ τὸ ἡσυχαστικὸν ζήτημα κατὰ τὸν XIV αἰῶνα // Κυπριακαὶ Σπουδαί. 1962. Τ. 26. Σ. 28-31
  • Nicol D.M. The Last Centuries of Byzantium. L., 1972. P. 220-223, 239
  • Θανουργάκης Β. ῎Αγνωστα ἀντιπαλαμικὰ συγγράμματα τοῦ Γρηγορίου ᾿Ακινδύνου // Κληρονομία. 1972. T. 4. Σ. 285-302 [о неизд. соч.: «Речи и письма к Варлааму и против него»; «Гомилия к Собору»; «О милости»; «Об энергии в главах божественного Максима»]
  • Ševčenko I. Society and Intellectual Life in the 14th c. // Actes du XIVe Congr. intern. des études byzantines. Bucur., 1974. P. 71, 74
  • Nadal J.S. La critique par Akindynos de l'herméneutique patristique de Palamas // Istina. P., 1974. Vol. 19. P. 297-328
  • Beyer H.-V. David Disypatos als Theologe und Vorkämpfer für die Sache des Hesychasmus // JÖB. 1975. Bd. 24. S. 107-128
  • Filovski J., Petruševski M. Γρηγορίου τοῦ ᾿Ακινδύνου Πραγματεία εἰς τὸ περὶ οὐσίας καὶ ἐνεργείας ζήτημα // Via Antica. 1976. N 26. S. 161-192
  • Podskalsky G. Theologie und Philosophie in Byzanz. Münch., 1977. S. 124-173
  • Hunger. Literatur. Bd. 1. S. 236-237, 455
  • Γόνης Δ. Π. Τὸ συγγραφικὸν ἔργον τοῦ οἰκουμενικοῦ πατριάρχου Καλλίστου Α´. ᾿Αθῆναι, 1980. Passim
  • Medvedev I.P. Neue philolosophische Ansätze im späten Byzanz // JÖB. 1981. Bd. 31. S. 529, 532, 543
  • Constantinides-Hero A. Some Notes on the Letters of Gregory Akindynos // DOP. 1982. Vol. 36. P. 221-226
  • Darrouzès J. Lettre anonyme au Patriarche contre Akindynos (1341-1342) // Δίπτυχα. 1986/87. T. 4. P. 1-4
  • Talbot A.-M., Constantinides-Hero A. Akindynos, Gregory // ODB. Vol. 1. P. 45-46
  • Гукова С.Н. Естественнонаучные знания в палеологовский период // Культура Византии. М., 1991. Т. 3. С. 364-368
  • Киприан (Керн), архим. Антропология Св. Григория Паламы. М., 1996. С. 29-55, 63-66, 300, 314
  • Flogaus R. Der heimlische Blick nach Westen: Zur Rezepzion von Augustins De trinitate durch Gregorios Palamas // JÖB. 1996. Bd. 46. S. 277, 297
  • Δημητρακόπουλος Π. Αὐγουστῖνος καὶ Γρηγόριος Παλαμᾶς̇ Τὰ προβλήματα τῶν ἀριστοτελικῶν κατηγοριῶν καὶ τῆς τριαδικῆς ψυχοθεολογίας. ᾿Αθῆναι, 1997
  • Васильев. История. C. 372, 374-378, 436-442
  • Μόσχος Δ. Ν. Πλατωνισμὸς ἢ Χριστιανισμός; οἱ φιλοσοφικὲς προϋποθέσεις τοῦ ᾿Αντιησυχασμοῦ τοῦ Νικηφόρου Γρηγορᾶ (1293-1361). ᾿Αθήνα, 1998. Σ. 15-110, 133-141, 166-185, 199-272
  • Барабанов Н.Д., Коновалов Г.А. Григорий Акиндин и Варлаам Калабрийский: метаморфозы отношений // АДСВ. 1999. Вып. 30. С. 294-302
  • Морозова К.И. Григорий Акиндин: диалог с колеблющимся // Там же. С. 303-307

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты