ГРЕЧЕСКИЙ РАСПЕВ

0 комментариев

ГРЕЧЕСКИЙ РАСПЕВ - жанрово-стилевая система, принятая в восточнославянском церковном пении с ХVI века и имевшая большое значение для его развития.

Греческий распев стал воплощением взаимосвязи национальных церковнопевческих культур византийского ареала в поствизантийскую эпоху и оказал обновляющее влияние на восточнославянское пение. В истории греческого распева можно выделить ранний (ХVI - 1-я половина ХVII века) и поздний (со 2-й половины ХVII века) этапы существования. На 1-м этапе комплекс представлявших греческий распев жанров и стилистических средств был освоен в Юго-Западной Руси, на 2-м - в Московской.

В Юго-Западной Руси пение было известно еще в 30-40-х годах ХVI века, согласно данным крюкового Ирмологиона (ИР НБУВ. Ф. 160. № 614), содержащего текст       (без нот) и некоторые песнопения литургии на греческом языке, записанные крюками. В конце ХVI века греческий распев был в числе других записан с помощью ранней релятивной киевской нотации, для XVII-XVIII веков он и представлен более чем в 100 украинских и белорусских Ирмологионах - сборниках смешанного состава (Ясиновський. 1996. С. 570).

Мелодически продолжительное, торжественное пение   , сходное в Юго-Западной Руси по характеру с болгарским распевом, представляет собой рецепцию стиля калофонического пения (в греческой традиции называемого также пападическим), звучавшего в храмах Афона, Константинополя, Софии, молдо-валашских монастырей и передававшегося разными путями украинским и белорусским певческим традициям. Греческий распев осваивали украинские и белорусские паломники в Святую землю, с ним знакомили певчих греки, приезжавшие на Русь в составе патриарших свит, а также болгарские иммигранты, переселявшиеся с конца ХIV века через Дунай в Молдо-Валахию. Известно, что дьячки из Перемышля и Львова приезжали в Молдавию и учились там греческому и сербскому пению (Юбилейное издание. 1886. Док. № VIII). Во Львове греческое пению обучал епископ Арсений Элассонский, приглашенный Успенским братством преподавать греческий язык в школе (Разумовский. 1867. С. 111; Бажанський. 1890. С. 39). В городах Украины (Острог, Киев, Нежин и других) были основаны поселения греков, следовавших собственным традициям пения.

Миграция, переезды, паломничества приводили к тому, что освоение греческого распева происходило и в пределах, и за пределами Украины. Так, Ирмологион Супрасльского монастыря 1596-1601 годов (НБУВ ИР. Ф. 1. № 5391) содержит херувимскую песнь с указанием на константинопольское происхождение. Ее напев (          [...]   ) впоследствии помещался в единичных списках без этого названия, например в Ирмологионах Манявского скита (ЦГББ. № 10846, 1675 год; № 10845, 1684 год; Бухарест. Библиотека Румын. АН. № 525, 1731-1733 годы). Жанровой основой греческого распева Юго-Западной Руси стали песнопения литургии для воскресных и праздничных (в том числе архиерейских) служб, известные почти исключительно в монастырях: Δόξα Πατρί (Слава Отцу); ῞Αγιος ὁ Θεός (Святый Боже); Δύναμις. ῞Αγιος ὁ Θεός (Динамис. Святый Боже); Κύριε ἐλέησον (Господи, помилуй); Οἱ τὰ χερουβείμ (Иже херувимы); Νῦν αἱ δυνάμεις τῶν οὐρανῶν (Ныне силы небесныя); Εἶς ῞Αγιος, εἶς Κύριος (Един Свят, един Господь); ῎Αξιὸν ἐστιν (Достойно есть); ᾿Αινίτε τὸν Κύριον (Хвалите Господа); Εἰς μνημόσυνον (В память); Ποτήριον σωτηρίου (Чашу спасения; в рукописях чаще встречается с ошибкой:  ); ᾿Αλληλούϊα (после причастного стиха и заупокойное); Τὸν δεσπότην. По 1-2 основных песнопения литургии греческого распева зафиксированы в рукописях многих монастырей и приходских храмов. Известно также несколько песнопений греческого распева для утрени, встречающихся гораздо реже литургийных: Πάσα πνοή (Всякое дыхание), ῾Η παρθένος σήμερον (Дева днесь), ᾿Επεφάνης σήμερον (Явился еси днесь). Иногда в рукописях содержится полный осмогласный цикл херувимских песней (например, в Ирмологионах Манявского скита - Тончева. 1981 год) или его бoльшая часть (Ирмологион Онуфриевского монастыря в Лаврове, Галиция, 1677 год год- РНБ. Тит. № 1902). Другую многочисленную группу составили распевы текстов причастных стихов воскресного (несколько мелодий) и некоторых праздничных и седмичных дней.

В монастырском обиходе греческий распев применялся в ХVII-ХVIII веках (смотреть, например, Ирмологионы киевского Межигорского (НБУВ ИР. Ф. 312. № 112/645; Ф. 8. № 20, 2-я четв. ХVII века), лавровского Онуфриевского (РНБ. Тит. № 1902, 1677 год), полтавского Крестовоздвиженского (НБУВ ИР. Ф. 1. № 3860, середина ХVIII века), Драгомирнского (Там же. Ф. Киево-Печерской лавры. № 40п, 1769 год), а также предположительно Уневского (Национальный музей украинского искусства во Львове. F. 58, около 1650 года) и Кутеинского (Государственный музей Беларуси. № 4574, 1651 год) монастырей).

В ранних сборниках из униатских монастырей также зафиксирован греческий распев, например в Жировицком (НБУВ ИР. Ф. 1. № 3367, 10-40-е годы ХVII века). Однако по мере насильственного перехода большинства белорусских православных монастырей в унию традиция греческого распева во многих из них прекращается. Об этом говорит отсутствие греческого распева в нотных текстах, например в сборниках Супрасльского монастыря (Вильнюс. Библиотека Литовской АН. F. 19. № 116, 115, 1638-1639 и 1662 годы) и виленского василианского Свято-Троицкого монастыря (ГИМ. Син. певч. № 32, 1652 год). Изредка в греко-католический Ирмологион включено 1-2 песнопения греческого распева (василианские монастыри - РГБ. Ф. 205. № 248, до 1643 года).

Репертуарный круг греческого распева, определившийся в украинском и белорусском ареале в 1-й половине ХVII века, впоследствии остался стабильным, хотя на протяжении ХVIII века традиция калофонического греческого пения в Юго-Западной Руси постепенно угасла. Во львовские старопечатные Ирмологионы (1700, 1709) греческий распев в отличие от болгарского не был включен. В ХVIII веке в приходских храмах Западной Украины постоянно исполняли только гимн ῞Αγιος ὁ Θεός, другие песнопения греческого распева включали в сборники очень редко. Однако в поздней униатской практике было отмечено пение по-гречески на архиерейских службах (Бажанський. С. 9, 10).

Уже на начальном этапе адаптации греческого пения к традиции Юго-Западной Руси был определен ряд важнейших признаков греческого распева: сопутствующее название; подтекстовка на греческом языке (греческими или церковнославянскими буквами, гораздо реже - только в западноукраинских Ирмологионах - латиницей); принадлежность всех песнопений греческого распева к системе греческого осмогласия; наличие черт калофонического стиля. Из этих правил могли быть исключения: отсутствие названия  /  использование церковнославянского текста (как в упомянутой выше «царигородской» херувимской); указания на глас одного и того же напева в разных списках не всегда совпадали, особенно если тексты были выписаны по 1-2, вне полного цикла. Для одного и того же напева херувимской греческим распевом встречаются номера родственных гласов (4-й глас в Супрасльском Ирмологионе - 8-й глас в Манявском), или неродственных (3-й глас в Супрасльском Ирмологионе - 6-й глас в Манявском), или соседних (3-й глас в Ирмологионе Межигорского монастыря - 4-й глас в Манявском) (Васильченко-Михно. 1991; Шевчук. 2000).

Греческими распевами были унаследованы не все принципы типичного для византийской калофонии певческого преломления гимнографического текста; предпочтение отдавалось повторению слов и слогов, словообрывам (то же в болгарском распеве конца ХVI - 1-й половины ХVII века). Время от времени применялись вставки слогов и слов (     ) в основной текст, что характерно также для болгарского распева Юго-Западной Руси. Ладовое строение греческого распева отвечало, по-видимому, системе греческого осмогласия (в настоящее время мало исследовано). В напевах широко использовались мутации, что объединяло греческое и болгарское пение. Вступительные ладовые формулы в начале херувимских разных гласов различны по мелодике, но имеют одну и ту же подтекстовку -  ; в этом состоит отличие от греческих прототипов, где каждый глас имеет во вступительной формуле свою комбинацию слогов - ανανες, νεανες, νεαγιε и другие.

Структура мелодий греческого распева юго-западнорусской традиции преимущественно мелизматическая. Если в службе предполагалось 2- или 3-кратное повторение одного обиходного текста (например, ῞Αγιος ὁ Θεός), напевы следовали от простого или от средней сложности (невматико-стихирического) к виртуозному (мелизматическому), но не в каждой рукописи оба напева фиксировались рядом. Для текста ῞Αγιος ὁ Θεός, самого распространенного в Юго-Западной Руси, существовало несколько мелодий греческого распева невматической и мелизматической структуры.

С отсутствием четкой стилевой грани между балканскими, молдо-валашскими и греческими напевами калофонического вида связана сложность определения их генезиса. Иногда тождественные или близкие по мелодике напевы отличаются названиями. Так, одна из наиболее широко известных херувимских греческих распевов (в манявском списке - «греческая повседневная») в старейшем Львовском Ирмологионе была названа болгарской (ЛНБ. Ф. 3. № 50; Васильченко-Михно. Херувимская). В Ирмологионе Манявского скита, известной школы болгарские пения, ряд песнопений подтекстован по-гречески, что дает право формально причислить их к греческому пению. Песнопение «Достойно есть» «болгарское» (НБУВ ИР. Ф. 1. № 3367: Жировицкий монастырь, 40-е годы XVII века) в Ирмологионе, составленном в конце ХVII века в Москве, обозначено как «греческое» (ГИМ. Увар. № 807; Шевчук. 2006 год). Вероятно, переписчики давали названия напевам не только на основе точного знания, но и исходя из приблизительного представления об их происхождении. Место происхождения и место дальнейшего бытования напева часто не совпадали: например, песнопение греческой традиции (афонской или константинопольской) становилось частью репертуара болгарских клириков и было перенесено ими (или паломниками) в молдавской или украинской обители. Болгарское и сербское пение славянских монастырей Афона могло быть названо греческим согласно местонахождению Святой Горы, а также соответственно языку, на котором пелся гимнографический текст. Поствизантийский стиль пения был «своим» не только на Афоне, но и в молдавских монастырях (вследствии этого зафиксированные в 1596-1601 годы в Супрасле «мултанские» (= молдавские) напевы имеют в рукописях ХVII века определение «болгарское» - НБУВ ИР. Ф. ДА. № 112/645с). Согласно воспоминаниям архимандрита Антонина (Капустина), посетившего в конце 50-х годов ХIХ века Афон, насельники монастыря Зограф убеждали его в том, что «все болгарское пение есть чистый снимок с греческого» (Записки поклонника Святой Горы. К., 1864 год. С. 307); это может означать по крайней мере подтверждение традиции двуязычия в болгарском пении и непрерывных связей между греческими и южнославянскими певческими традициями.

Доказательством глубокого освоения греко-балканского наследия в восточнославянской певческой культуре является адаптация его стилевых признаков в ряде отечественных напевов Обихода ХV-ХVI веков, в частности в киевском и некоторых монастырских (cупрасльский, межигорский (также киевский), киево-печерский). В супрасльских и киевских напевах Обихода повторы слогов и слов и словообрывы, идущие от византийского пения, использовались еще в конце ХVI - 1-й четверти ХVII веков, в демественном пении - в ХVI века. В пространных песнопениях киевского напева, чья продолжительность была обусловлена литургическим чином (причастные стихи, «О Тебе радуется», херувимская песнь, Пс 103, «Блажен муж» и другие), присутствует витиеватое мелодическое наполнение, внешне сходное с калофоническим стилем. Не исключено, что украинские и белорусские монастырские певчие могли сами сочинять мелодии в духе византийских, используя их мелодико-ритмические элементы и опираясь на ладовые схемы греческого осмогласия. Типичное для греков пение с исоном, никогда не фиксировавшимся в нотной записи, повлияло и на демество, и, по-видимому, на ряд «пространных» знаменных распевов Обихода.
 

В середине XVII века греческий распев, выработанный в юго-западных землях, был привнесен в Московскую Русь. Известны Ирмологионы с песнопениями греческого распева, привезенные в середине- 3-й четверти ХVII века в московские монастыри украинскими и белорусскими священнослужителями: из Кутеинского монастыря (ГИМ. Син. певч. № 1381, 20-30-е гг. ХVII века), священником Тимофеем Куликовичем из братской церкви Рождества святого Иоанна Предтечи в Белом Ковеле (Оршанского воеводства) (ГИМ. Син. певч. № 1368, 1652 год), из смоленского Свято-Троицкого монастыря (ГИМ. Увар. № 807, 1695 год) и других. Таким образом, украинско-белорусский греческий распев стал к концу ХVII века составной частью новой московской традиции, отличающейся по жанрам и стилю.

В начале 50-х годов ХVII века началось активное освоение греческого и киевского пения в Москве в ходе проводимой патриархом Никоном богослужебной реформы. В то время столицу часто посещали греческие иерархи со своими клириками и церковными хорами. Особое значение для выработки местной редакции греческого распева имела деятельность иеродиак. Мелетия Грека, прибывшего в Москву по приглашению царя Алексея Михайловича и обучавшего в 1656-1662 годы греческому пению патриарших певчих и государевых певчих дьяков. Напевы Мелетия получили название «мелетиев перевод» (не сохранились); возможно, это название свидетельствует о существовании других версий греческого распева для тех же песнопений. Школа Мелетия, вероятно, продолжала действовать и позднее: в 1671-1673 годы в Москве находился иеродиак. Феодосий, приехавший к Мелетию от Ираклийского митрополита Варфоломея «для ради учения божественнаго пения» (Фонкич. 1997. С. 160-172).

Греческие певцы были также в составе свит приезжавших в Москву патриархов Иерусалимского Паисия (1645-1661), Антиохийского Макария (1648-1672) и Александрийского Паисия (1663-1665, 1668-1676). В документах того времени - Чиновниках, «Книге записной» (Голубцов. 1908. С. 235-303) - содержатся заметки о проведении патриарших служб в 1655-1658 годы в московских Успенском соборе и Чудовом монастыре, отмечено участие в пении как греков (старцы из клира патриарха Макария в службе на Иверском подворье), так и киевских певцов, московских певчих дьяков и поддьяков (Там же. С. 264, 265, 291; Ясиновський, Каплун. 2003 год; Парфентьев. 2004 год. С. 54). Принимая совместное участие в службах, греческий и московский хоры располагались на разных клиросах и пели попеременно на греческом или соответственно на греческом и церковнославянском языках. На Пасху 1667 года на заутрене в Успенском соборе на правом клиросе пели архим. Дионисий и иеродиак. Мелетий по-гречески, на левом клиросе - патриаршие певчие дьяки и поддьяки «греческим же пением, речи руские»; подобным же образом было организовано пение канона и кондака Богородице на службе 26 июня 1668 года, по возвращении царя из села Преображенского в Москву (Парфентьев. С. 70, 71). Известно об освоении греческого распева в Воскресенском Новоиерусалимском монастыре, способствовавшем стилевому обновлению его певческой традиции (Разумовский. 1867 год. С. 115; Игошев. 1994 год. С. 148).

Ассимиляция греческого распева в московском репертуаре сопровождалась церковнославянской подтекстовкой его песнопений, о чем в белорусском Ирмологионе, составленном в Москве, имеются такие указания:            ,          (ГИМ. Син. певч. № 890; смотреть также: РНБ. Солов. № 676/622; Успенский. Древнерусское певческое искусство. 1971. С. 310).

По мнению протоирея И.И. Вознесенского (Осмогласные роспевы. 1893 год. Вып. 3. С. 96-97), рецепция греческого пения происходила без обращения к греческим певческим книгам, исключительно через устную практику. Название распева предполагало заимствование не только мелодий, но и манеры пения и способов звукоизвлечения. Непривычность для русских певчих греческой интонационно-мелодической системы того времени, отсутствие в использовавшихся русских нотациях средств для фиксации греческих ладовых особенностей и распространившееся к тому времени влияние западноевропейской музыки предопределили большую степень условности восприятия собственно греческих образцов, выразившуюся в «диатонизации» ладового строя и в «сглаживании» мелодического рисунка (Гарднер. Богослужебное пение. Т. 2. С. 27, 111-112). По мнению Л.А. Игошева, сравнение образцов греческого распева с соответствующими песнопениями из греческих рукописей XVII-XVIII веков показывает совпадение ладовых устоев и мелодического контура. Песнопения греческого распева московской традиции 2-й половины XVII века кардинально различались по стилю вследствии их происхождения. Одна часть местного репертуара восходила к украинской и белорусской традиции начала XVII века и включала масштабные песнопения с мелизматической мелодикой (некоторые из херувимских, причастные стихи, Трисвятое, «Аллилуия», смотреть, например: ГИМ. Син. певч. № 1378), другая состояла из большого числа песнопений (как старого, так и нового происхождения) силлабического склада. Краткие греческие напевы в большинстве случаев не были сокращениями пространных, поскольку представляли другой жанрово-стилевой слой. Ритм в силлабическом греческом распеве несимметричный, в пространном - мерный, с редкими переходами с 2-дольного «такта» на 3-дольный или с введением нечетной доли в начале песнопения (в виде «синкопы»). Гласовые напевы, будучи ориентированы на гармоническое звучание, представляют собой последовательность ограниченного числа мелодико-ритмических оборотов. В рукописи 1687 года (ГИМ. Син. певч. № 1247) присутствуют версии «малого» греческого распева в переводе вятского архиепископского певчего Ивана Козмина, сына Тряпицына (Богомолова. 1989, 2000).

Одноголосные и многоголосные (от 2 до 4 голосов: бас, тенор, альт, дискант) песнопения греческого распева в российских певческих сборниках первоначально фиксировались особой «греческой» нотацией, разработанной в 70-х годах XVII века на основе казанской нотации (смотреть, например, певческий сборник: ГИМ. Син. певч. № 1252, 70-80-е годы XVII века), гораздо меньшее число песнопений записывалось знаменной пометной нотацией, с начала XVIII века использовалась преимущественно нотолинейная киевская нотация. Вследствии простоты «греческой» нотации и ее производности от нотации казанской отпадала необходимость в составлении соответствующих азбук. Помимо 16 основных знаков, общих со знаменной, путевой и демественной системами записи, встречаются 7 добавочных, из которых 5 совпадают со знаками других нотаций, а 2 - толстая наклонная черточка с левой нижней стороны знамени и тонкая наклонная черточка с правой стороны - являются оригинальными. 2 или 3 основных знака (в том числе с добавочными) могут составлять устойчивые соединения. Из основных знаков 4 семейства (крюки, голубчики, стрелы и статьи) с помощью знаков «мрака» и «света» связаны с согласиями, остальные классифицируются по 12 группам (в соответствии с названиями знамен в других нотациях) и не связаны с согласиями. Анализ начертаний знаков и их соединений выявляет как производность греческой нотации от более ранних систем, так и ее самобытность, выражающуюся во введении оригинальных дополнительных знаков, в ограниченном наборе основных знаков (преобладающие - стопица, челюстка, палка, переводка, запятая и ее производные), в господстве вертикальных начертаний и в отсутствии лиц и фит (Богомолова. 1989). Как гласовые, так и внегласовые песнопения нотированы дробными знаменами. Рукописи с «греческой» нотацией могут быть пометными или беспометными. Для уточнения записи мелодии при одном знаке может стоять до 4 степенных помет в зависимости от числа передаваемых знаком звуков. Кроме того, понижение высоты звучания знака может обозначаться крыжиком с левой нижней стороны, повышение - черточкой в верхней левой части знака.

Записи многоголосных песнопений с помощью «греческой» нотации свойственно совпадение крюковых начертаний по вертикали. «Греческая» нотация была изначально ориентирована на фиксацию песнопений гомофонно-гармонического стиля и потому характеризуется большей независимостью от певческого материала, чем более ранние русские нотации, став, таким образом, переходным этапом к нотолинейной записи. С помощью «греческой» нотации записывались и ранние гармонизации знаменного распева. Расположение строк в партитуре произвольное, мелодия, как правило, помещена в партии тенора, записанной над текстовой строкой. Альт часто движется параллельно мелодии в терцию. Расширение диапазона для многоголосных песнопений достигалось за счет транспозиции (чаще всего на квинту), границы транспонируемого участка не выделялись какими-либо особыми знаками. Для гармонической вертикали греческого распева характерно отсутствие четко выраженных наклонений мажорного или минорного, плагальные соотношения аккордов, октавный параллелизм крайних голосов, иногда встречаются диссонантные аккорды (Богомолова. 2000).

В 70-х годах ХVII века определился репертуар российской традиции греческого распева в записи «греческой» нотацией. Из 19 изученных рукописей с «греческой» нотацией из собраний ГИМ, РГБ и РГАДА, датируемых последней третью XVII века (наиболее полная - ГИМ. Син. певч. № 1252), 12 содержат неизменяемые песнопения суточного круга. Для вечерни это стихи «Господи, воззвах», догматики и воскресные богородичны для стиховных стихир, «Свете тихий», «Богородице Дево». Для утрени нотировались «Бог Господь», воскресные тропари, полиелей, непорочны, заупокойные тропари по непорочнах «Святых лик», величания, Пс 136, степенный антифон 4-го гласа «От юности моея», стихира «Воскрес Иисус от гроба», ирмосы канона Богородице 4-го гласа «Отверзу», припевы на 9-й песни (иногда записывались вместе с величаниями), «Преблагословенна еси», великое славословие, Трисвятое (наиболее часто встречаются степенный антифон «От юности моея», непорочны, великое славословие и Трисвятое). Для литургии записывались (на 2 или 3 голоса) изобразительные антифоны, «Единородный Сыне», «Приидите, поклонимся», «Достойно есть», «В память вечную», «Тело Христово», «Видехом свет», «Да исполнятся», «Буди имя Господне» (чаще других - песнопения «Единородный Сыне», «Достойно есть» и «Приидите, поклонимся»). Для литургии Преждеосвященных Даров фиксировались стихи «Да исправится» и причастен «Благословлю Господа». Нередко (в 10 списках) встречаются праздничные песнопения годового подвижного и неподвижного кругов: Пасхи, двунадесятых (больше всего - на Рождество Христово) и великих праздников, памятей святых с полиелеем (всего в 13 службах). Наибольшее число песнопений греческого распева в этих службах относится к утрене, чаще всего распеты каноны (включая тропари, как правило, одноголосно: Пасхи (иногда на 3 голоса), Пятидесятницы, Недели ваий, Успения, Сретения Владимирской иконы Божией Матери, Знамения, Нерукотворного образа Спасителя, святителя Николая), а также кондаки, седальны, тропари и светильны, в том числе на подобны. Стихиры практически отсутствуют. Чаще других встречаются 1, 4 и 8-й гласы. Праздничные песнопения греческого распева обычно являются в рукописях единственными, то есть обязательными для исполнения, версиями, в других случаях они помещаются на первом месте. Песнопения чина заздравной чаши и общего молебна Богородице (с каноном «Воду прошед» по-славянски и по-гречески) найдены только в 2 рукописях с греческой нотацией. Изученные рукописи с греческой нотацией выявляют широкий ареал распространения греческого распева: Суздаль, Тверь, Вятка, Соликамск, Ярославль (Богомолова. 1992).

В описи 1682 года нотной библиотеки царя Феодора Алексеевича упоминаются греческий «канон пасце», псалмы, «охтай да азбука», «книга ирмосы метелиева (=мелетиева.- Ред.) роспеву», блаженны и отдельная «коробья белая, а в ней книги и тетради певчие греческие»: каноны Рождества Христова, Пресвятой Богородицы «Воду прошед», Богоявления, Иоанна Златоуста и другие, стихиры Введения, непорочны с припевами, кондаки и другие песнопения, многие из которых - письма дьяка Феодора Константинова (Протопопов. 1977. С. 129-131).

Новый монодийный репертуар греческого распева получил распространение, в частности, и на украинских и белорусских территориях, присоединенных в 1667 году к Московской Руси (Национальный музей Беларуси. № 459). Украинские и белорусские переписчики, составлявшие Ирмологионы в Москве и Санкт-Петербурге, также вписывали в них песнопения греческого распева, применявшиеся в России и не типичные для украинских и белорусских традиций: греческие каноны, песнь «Тебе, Бога, хвалим», антифон 4-го гласа «От юности моея» и другие (часто с названиями:    ( )). Включение в Ирмологионы разных песнопений греческого распева стало типичным признаком влияния российской певческой традиции (Ирмологион Г. Головни. СПб., 1752 г.- НБУВ ИР. Ф. ДА. № 351п).

В XVII-XVIII века достаточно широкое распространение как в монастырской, так и в соборно-приходской практике получают партесные гармонизации греческого распева для 3, 4, 5 или 8 голосов. Так, в отечественных хранилищах выявлено 24 многоголосных списка певч. книги Праздники греческого распева (всего 83 единицы хранения 20-80-х годов XVIII века, смотреть: Плотникова. 2005. С. 5, 71-76). Наиболее длительное - до конца XVIII века - употребление партесного многоголосия греческого распева отмечается для Русского Севера (Буцкая. 1991. С. 110).

Новый этап в распространении и одновременно унификации греческого распева начался после публикации песнопений греческого распева в московских синодальных нотных изданиях 1772 года. Все тексты изложены здесь на церковнославянском языке. В разных разделах синодального Обихода распределено до 30 циклов песнопений и отдельных песнопений греческого распева, известных с ХVII века. Примерно 1/3 их относится ко всенощному бдению (Пс 103, «Блажен муж», полиелей, Пс 136, тропари - «Богородице Дево», «Рождество Твое, Христе Боже наш» и воскресные по непорочнах; «Бог Господь» с тропарями и богородичными, «Величит душа моя Господа»). Несколько меньшее число песнопений и жанровых групп греческого распева вошло в литургию киевского распева синодального Обихода («Святый Боже», блаженны, «О Тебе радуется», «Да исправится молитва моя», задостойники). В певческой Триоди греческого распева изложены песнопения субботы 5-й седмицы Великого поста («Повеленное тайно», «Взбранной Воеводе»), Страстной седмицы («Благообразный Иосиф», непорочны Великой субботы и тропари по непорочнах), Пасхи («Христос воскресе», «Воскресение Твое», «Ангел вопияше», «Да воскреснет Бог»). На молебнах исполнялось «Тебе, Бога, хвалим» греческим распевом. В издании Ирмология 1772 года греческий распев включен в дополнительный раздел вслед за осмогласником и представлен главным образом припевами на 9-й песни праздничных канонов.

Вероятно, греческий распев был широко распространен до начала XIX века. Однако, поскольку составители синодальных Октоиха, Ирмология и Праздников издания 1772 года для удешевления и уменьшения объема певческих книг ограничились главным образом версиями знаменного распева, а из песнопений греческий распев оставили только самые известные, многие образцы греческого распева, зафиксированные в основном в рукописных источниках, после указа Святейшего Синода о запрещении церковным хорам пользоваться рукописными тетрадями (1816) стали постепенно выходить из употребления (Гарднер. Богослужебное пение. Т. 2. С. 289).

Русские композиторы XIX-XX веков, основываясь на синодальных изданиях, делали гармонизации песнопений греческого распева: предначинательного псалма (А.Ф. Львов, Г.Ф. Львовский, Д.Н. Соловьёв, В.А. Бирюков, протоирей Д.В. Аллеманов, священник И. Беляев, священник М.А. Березовский, А.Д. Кастальский, И.Я. Андриевский, Н.Н. Толстяков, Н.Д. Лебедев, А.Ф. Пащенко, И.Н. Разсохин, П.Г. Чесноков, Н.Н. Кедров-сын), антифона «Блажен муж» (священник И. Беляев, Соловьёв, А.А. Филатьев, Чесноков, Н.Н. Черепнин, священник А. Беляев), гимна «Свете тихий» (Чесноков), тропаря «Богородице Дево» (А.А. Архангельский, Кедров-сын), полиелея (Львов, священник И. Беляев), воскресных тропарей по непорочнах (В.А. Жданов, Кедров-сын и М.Е. Ковалевский), антифона 4-го гласа «От юности моея» (А.П. Жаворонков, Аллеманов, В.А. Нелидов, Бирюков, Львов, священник И. Беляев, протоирей М. Лисицын, Пащенко), степенн 8 гласов (Львов, Аллеманов), ирмосов воскресных, праздничных и других канонов (Д.С. Бортнянский, Львов, протоирей Д. Разумовский, иеромонах Нафанаил (Бачкало), С.В. Смоленский), «Величит душа Моя Господа» (П.И. Чайковский, Жаворонков, Бирюков), «Взбранной Воеводе» (священник И. Беляев, Толстяков, священник А. Беляев, А.В. Касторский, С.В. Рахманинов, диакон Сергий Трубачёв), «Приидите, поклонимся» (Н.И. Смирнов, Бирюков, Ковалевский), херувимской песни (Львовский, И.С. Дворецкий, А.В. Никольский, Б. Рандхартингер, Ковалевский), «Достойно есть» (Львов, священник М.И. Георгиевский, иеромонах Викторин, священник А. Беляев, Чесноков), «О Тебе радуется» (Львовский, Жданов, Смоленский, В.Д. Беневский, священник И. Беляев, протоирей П. Турчанинов, Н.И. Компанейский, Андриевский, протоирей В. Металлов, иеромонах Нафанаил, Е.С. Азеев, А.Ф. Шишкин, Бирюков, В.А. Фатеев, священник А. Беляев, А. Правдолюбов, диакон С. Трубачёв), причастна «Творяй ангелы» (Ковалевский), «Да исправится» (М.И. Глинка, Львовский, Георгиевский, Азеев, П.Г. Григорьев, Жданов, Металлов, А.И. Нешумов, Смирнов), Κύριε ἐλέησον (Львов, Смирнов, Ковалевский), ῎Αξιος (И.А. Гарднер), «На реках Вавилонских» (А.И. Рожнов, священник М. Георгиевский, священник И. Беляев, священник А. Беляев), «Тебе, Бога, хвалим» (Георгиевский, И.Я. Тёрнов, Д.М. Яичков), песнопения «Под Твою милость» (Бортнянский), различных тропарей и кондаков (Львовский, Компанейский, Тёрнов, В.М. Орлов, Смоленский, священник И. Беляев, Архангельский, А.Е. Ставровский, Трубачёв, архимандрит Матфей (Мормыль)) и другие (Лисицын. Обзор; Свод напевов).

В современном певческом обиходе РПЦ греческий распев (как правило, в виде 4-голосных гармонизаций) используется прежде всего в гласовых мелодиях тропарей и ирмосов, а также в особых версиях праздничных песнопений (ирмосы канона и кондак на Рождество Христово, полностью канон Пасхи и другие) и неизменяемых песнопений всенощного бдения и литургии (предначинательный псалом, «Свете тихий», «Богородице Дево», «От юности моея», «Взбранной Воеводе», «Приидите, поклонимся», причастны «Творяй ангелы» и «В память вечную» и херувимская на этот же напев, «Достойно есть», «О Тебе радуется», «Да исправится»).

Иллюстрации:

Песнопение греческого распева в ирмологионе Гавриила Головни. 1752 г. (НБУВ ИР. Ф. ДА. № 351n);

Царигородская херувимская песнь в Супрасальском Ирмологионе. 1596-1601 гг. (НБУВ ИР. Ф. № 5391. Л. 292);

Трисвятое греческого распева в кн. Обиход (М., 1772. Л. 153).

Исторические источники:

Обиход церковный нотнаго пения. М., 1772;

Ирмологий. М., 1772;

Духовнi спiви давньоï Украïни: Антологiя / Укл. О. С. Цалай-Якименко. К., 2000. С. 196-205;

Успенский Н. Д. Образцы древнерус. певч. искусства. Л., 19712. С. 99-102;

Тончева Е. Болгарский роспев: Манастирът голям Скит - школа на «Болгарский роспев»: В 2 ч. София, 1981. Ч. 1.

Юбилейное издание в память 300-летия основания Львовского Ставропигийского братства. Львов, 1886. Т. 1;

Голубцов А. Чиновники Моск. Успенского собора // ЧОИДР. 1908. Кн. 4. С. 235-303;

Gardner J., von. Altrussische Notenhandschriften des Orthodoxen Kirchenmuseums in Kuopio (Finland) // Die Welt der Slaven. Köln; W., 1972. Bd. 17. H. 1. S. 225-236;

Протопопов В. В. Нотная б-ка царя Федора Алексеевича // ПКНО, 1976. М., 1977. С. 119-133;

Ясиновський Ю. П. Украïнськi та бiлоруськi нотолiнiйнi iрмолоï ХVI-ХVIII столiть: Кат. i кодикологiчно-палеогр. дослiдження. Львiв, 1996.

©Православная энциклопедия

распев2.jpg
распев3.jpg
Литература
  • Плотникова Н. Ю. Партесные гармонизации знаменного и греч. распевов (на мат-ле стихиры «Совет превечный» из Службы Благовещения Пресв. Богородице): Исслед. и публ. М., 2005
  • Каплун Т. М. Греч. роспев в контексте рус. церк.-певч. практики сер. ХVII-ХVIII вв.: Канд. дис. Од., 2005
  • Парфентьев Н. П. Мастер «греч. пения» Мелетий Грек в России (1655-1686) // Культура и искусство в памятниках и исслед.: Сб. науч. тр. Челябинск, 2004. Вып. 3. С. 51-86
  • Ясиновський Ю. П., Каплун Т. М. Джерела до вивчення грецького спiву в Москвi в сер. ХVII ст. // Καλοφωνία: Наук. зб. з icторiï церк. монодiï та гимнографiï. Львiв, 2003. Вип. 2. С. 259-271
  • Разумовский Д.В., прот. Церк. пение в России. М., 1867-1869. 3 вып.
  • Бажаньскiй П., свящ. Исторiя руского церк. пѣнiя. Львов, 1890
  • Вознесенский И.И., прот. Осмогласные роспевы трех последних веков Правосл. Рус. Церкви. К., 1893. Вып. 3: Греч. роспев в России
  • Вознесенский И.И. Образцы осмогласия роспевов: киевского, болг., греч. с объяснением их технич. устройства. Рига, 1893
  • Вознесенский И.И. Церковное пение правосл. Юго-Зап. Руси по нотно-линейным ирмологам ХVII и ХVIII вв. М., 1898
  • Скребков С.С. Рус. хоровая музыка ХVII - нач. ХVIII вв. М., 1969. С. 41-42
  • Успенский Н.Д. Древнерус. певч. искусство. М., 1971
  • Келдыш Ю.В. История рус. музыки. М., 1983. Т. 1. С. 218-222, 310-312
  • Богомолова М.В. Неизвестная крюковая нотация 2-й пол. XVII в. // ГДРЛ. 1989. Сб. 2: XVI - нач. XVIII в. С. 423-443
  • Богомолова М.В. О репертуаре греч. роспева в записи «греч.» нотацией // Там же. 1992. Сб. 4: XVII - нач. XVIII в. С. 256-285
  • Богомолова М.В. Многоголосие греч. роспева в записи «греч.» нотацией // Гимнология. М., 2000. Вып. 1. Кн. 1. С. 348-355
  • Буцкая С.Б. Проблемы партесного многоголосия в России: По памятникам 2-й пол. XVII - нач. XVIII в.: Канд. дис. М., 1991
  • Васильченко-Михно Г.Н. Херувимская песнь: О преемственности греко-визант. традиции // Вопросы анализа вокальной музыки. К., 1991. С. 49-66
  • Васильченко-Михно Г.Н. Як спiвали на Афонi: (До питання походження грецького розспiву) // З iсторiï укр. муз. культури. К., 1991. С. 25-36
  • Васильченко-Михно Г.Н. Греч. распев в укр. певч. практике кон. ХVI - 1-й пол. ХVII ст.: О преемственности с греко-визант. гимнографич. традицией: Канд. дис. К., 1993
  • Игошев Л.А. Происхождение греч. распева: (Опыт анализа) // ПКНО, 1992. М., 1994. С. 147-150
  • Цалай-Якименко О.С. Перекладна пiвча лiт-ра ХVI-ХVII ст. в Украïнi та ïï музично-вiршова форма // ЗНТШ. 1993. Т. 226. С. 11-40
  • Цалай-Якименко О.С. Взаємодiя «Схiд - Захiд» i Берестейська Унiя в становленнi муз. бароко в Украïнi // Берестейська Унiя i укр. культура ХVII ст. Львiв, 1996. С. 90, 92, 96, 101-102
  • Цалай-Якименко А., Ясиновский Ю. Греко-визант. гимнография в контексте укр. певч. культуры ХVI-ХVII вв. // Славяне и их соседи. М., 1996. Вып. 6. С. 169-173
  • Фонкич Б.Л. Мелетий Грек // Россия и Христ. Восток. М., 1997. Вып. 1. С. 159-178
  • Шевчук Е.Ю. Об атрибуции песнопений киев. роспева в многороспевном контексте укр. певч. культуры XVII-XVIII ст. // Гимнология. М., 2000. Вып. 1. С. 375-376
  • Шевчук Е.Ю. Про деякi особливостi бiлорус. церк.-монодiйноï традицiï кiн. ХVI-ХVIII ст. // Киïвське музикознавство. К., 2003. Вип. 9. С. 64-79
  • Шевчук Е.Ю. Прот. Иоанн Вознесенский о репертуаре укр. нотолинейных Ирмологионов XVII - нач. XVIII вв.: (Совр. коммент.) // Вестн. ПСТГУ. М., 2006
  • Ясиновський Ю.П. Репертуар грецьких напiвiв в укр. нотних Iрмолоях // Укр. музикознавство. K., 1998. Вип. 28. С. 107-117

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты