ГЛУБОКОВСКИЙ НИКОЛАЙ НИКАНОРОВИЧ

0 комментариев

ГЛУБОКОВСКИЙ НИКОЛАЙ НИКАНОРОВИЧ - доктор богословия, член-корреспондент Императорской АН (1909), Болгарской АН (1929), заслуженный профессор СПбДА, историк Церкви, библеист.

Почетный член КДА, КазДА и МДА, Московского и Петроградского археологических институтов, Общества любителей духовного просвещения, московского Братства святого Петра, Киевского православного религиозно-просветительного общества, действительный член Императорского Православного Палестинского общества, Общества истории и древностей российских при Московском униврситете, Общества преподобного Нестора-летописца при университете святого Владимира в Киеве, Церковно-исторического и археологического общества при КДА и ряда других научных и церковно-археологических обществ и православных братств.

Родился в семье священника Никанора Петровича Глубоковского (1819-1866 годы). В 2 года лишившись отца, воспитывался в семье старшей сестры Анны (1845-1922 годы), вышедшей замуж за священника погоста Кобыльское-Ильинское (в 20 верстах от Кичменгского Городка) Василия Попова. По окончании местной церковноприходской школы обучался в Никольском ДУ (1874-1878 годы), Вологодской ДС (1878-1884 годы) и МДА (1884-1889 годы). В МДА учился на год дольше (5 лет) - вследствие конфликта с руководством академии был уволен с 4-го курса, но в следующем году восстановлен (Глубоковский Н.Н. По поводу письма профессора Н.И. Субботина к К.П. Победоносцеву. СПб., 1914). В 1889-1890 годах оставлен профессорским стипендиатом по кафедре общей церковной истории под руководством профессора А.П. Лебедева для подготовки к занятию кафедры истории западных исповеданий. Специализировался на изучении института папства и церковной истории V-VI веков (смотри отчет Глубоковского: Журналы Совета МДА 1890. М., 1891. С. 128-157). С ноября 1890 по май 1891 годов преподавал Свящ. Писание НЗ в Воронежской ДС.

5 мая 1891 года в МДА защитил магистерскую диссертацию «Блаженный Феодорит, епископ Киррский: Его жизнь и литературная деятельность: Церковно-историческое исследование» (М., 1890. Т. 1-2) (см.: Журналы заседаний Совета МДА за 1891 год. М., 1891. С. 78-86, 87-111- отзывы Н.И. Субботина и Лебедева). Глубоковский собрал и критически исследовал все, что было написано о блаженном Феодорите в русской и иностранной литературе, изучив не только сочинения блаженного Феодорита, но и те источники, которыми он пользовался. На основании отзыва В.В. Болотова (ХЧ. 1892. № 7/8. С. 58-164) Глубоковский получил полную Макариевскую премию Учебного комитета при Святейшем Синоде. Болотов подчеркивал в Глубоковском феноменальное трудолюбие, дисциплинированность, несомненную зоркость, умение доказать свою точку зрения (Болотов. 1892. С. 124). Вместе с тем и Болотов, и другие рецензенты упрекали Глубоковского в «преувеличенности взглядов на Феодорита», находя, что чувство благоговения перед Кирским пастырем помешало объективно и беспристрастно оценить его личность и деятельность. Эту увлеченность Глубоковского предметом исследования многие рецензенты его трудов отмечали и впоследствии Глубоковский отвечал на это: «Может быть... ибо нельзя вложить душу в какое-либо дело, не полюбив самого дела, которое, при том же, невольно завладевает вашими лучшими симпатиями, затрагивает самые благородные чувства вашего сердца» (Глубоковский. Историческое положение. 1911. С. 10).

Еще в 1887 году в качестве приложения к кандидатской диссертации Глубоковский перевел на русский язык 268 писем блаженного Феодорита, которые были опубликованы в 1907-1908 годах в 7-й и 8-й частях «Творений» блаженного Феодорита в издании МДА. В 1911 году Глубоковский переиздал свою произнесенную во время магистерского диспута речь «Историческое положение и значение личности Феодорита, епископа Киррского», приложив указатель новейшей литературы о нем.

Исследование о блаженном Феодорите принесло Глубоковскому не только всероссийскую, но и мировую известность благодаря отзыву берлинского профессора А. фон Гарнака (Theologische Literaturzeitung. 1890. № 20. S. 502-504), назвавшего труд Глубоковского одной из самых выдающихся патристических монографий, какие появлялись со времени выхода монографии Дж.Б. Лайтфута о святом Игнатии Богоносце (Lightfoot J. B. Apostolic Fathers. L., 1890. Pt. 2: St. Ignatius and St. Policarp: In 3 Vol.). В переводе отзыв неоднократно перепечатывался в различных епархиальных изданиях.

После защиты диссертации Глубоковский был приглашен ректором СПбДА епископом Антонием (Вадковским) на кафедру Священного Писания НЗ. Вопреки избранию академическим советом другого кандидата (А.П. Рождественского) решением митрополита Санкт-Петербургского Исидора (Никольского) Глубоковский был утвержден на эту кафедру и занимал ее с 21 октября 1891 года до закрытия академии в 1918 году. Указами Святейшего Синода от 4 ноября 1894 года утвержден в должности экстраординарного профессора, с 28 января 1898 года ординарный профессор, с 16 ноября 1916 года, по исполнении 25 лет академической службы, заслуженный ординарный профессор. Его «Лекции по Священному Писанию Нового Завета» ежегодно издавались в литографированном виде. После введения нового академического устава в 1910 году кафедра Священного Писания НЗ была разделена на 2, Глубоковский занимал 2-ю кафедру, предметом его лекций были Книга Деяний святых апостолов и Послания святого апостола Павла.

Несмотря на неоднократные приглашения, Глубоковский отказывался занять кафедру церковной истории в Санкт-Петербургском и Московском университетах, отзываясь неодобрительно о практике подобных совмещений.

За время службы Глубоковский прошел путь от надворного (1892) до действительного статского советника (1910), был награжден орденами святой Анны 3-й и 2-й степени, святого Станислава 2-й и 1-й степени, святого Владимира 4-й и 3-й степени, серебряной медалью в честь 25-летия восстановления церковноприходских школ и светло-бронзовой медалью в память 300-летия царствования Дома Романовых, имел 4 Высочайшие благодарности за свои труды.

Работы по библеистике

Центральное место в творческом наследии Глубоковского занимает изучение деяний и творений святого апостола Павла. 17 февраля 1896 года на ежегодном академическом акте в СПбДА произнес речь «Обращение Савла и «Евангелие» святого апостола Павла» (ХЧ. 1896. № 3/4. С. 241-388). За сочинение «Благовестие святого апостола Павла по его происхождению и существу: Библейско-богословское исследование» (СПб., 1897. 289 стр.) совет МДА 1 декабря 1897 года присвоил ему степень доктора богословия (смотри: Журналы Совета МДА за 1897 год. С. 433-438, 438-444 - отзывы Д.Ф. Голубинского и М.Д. Муретова), 9 января 1898 года он был утвержден в этой степени Святейшим Синодом.

В 1902 году вышла новая книга Глубоковского «Благовестие христианской свободы в послании святого апостола Павла к Галатам: Сжатый обзор апостольского послания со стороны его первоначальных читателей, условия происхождения, по содержанию и догматически-историческому значению». Часть книги (С. 88-115) была тогда же переведена на английский язык. Глубоковский был удостоен за эту книгу 2 полных Макариевских премий: в 1902 году советом СПбДА (отзывы А.А. Бронзова и Рождественского: Журналы заседаний Совета СПбДА за 1902/1903 учебный год (в извлечении). СПб., 1903. С. 175-201, 202-210) и в 1904 году Учебным комитетом при Святейшем Синоде (отзыв профессора КазДА М.И. Богословского смотри: РГИА. Ф. 802. Оп. 19. № 121. Л. 53-58, 97-98).

Плодом многолетних исследований стал фундаментальный труд «Благовестие святого Апостола Павла по его происхождению и существу» (СПб., 1905-1912 годы. Т. 1-3, общим объемом около 2500 с.; первые 3 главы 1-го тома - текст докт. диссертации Глубоковского; с февраля 1897 года по октябрь 1910 года сочинение печаталось в журналах «ХЧ» и «Странник», отд. издание отличалось небольшими библиографическими и др. дополнениями и изменениями). 3 тома имели подзаголовки: I. Введение. Обращение Савла и «Евангелие» святого апостола Павла. «Евангелие» Павлово и иудейско-раввинское богословие, апокрифы и апокалиптика. СПб., 1905; II. «Евангелие» святого апостола. Павла и теософия Филона, книга Премудрости Соломоновой, эллинизм и римское право. Заключение. СПб., 1910; III. Божественность «Евангелия» Павлова и метод обоснования сего в исследовании о нем. СПб., 1912. В этом же томе Глубоковский изложил историю издания своих исследований о святом апостоле Павле с указанием отзывов о них (С. 4-12). За 1-й том Советом СПбДА ему была присуждена полная премия митрополита Григория (Постникова) (смотри: Журналы заседаний Совета СПбДА за 1905/1906 учебный год. СПб., 1906. С. 133-151, 151-153 - отзывы Бронзова и архимандрита Феофана (Быстрова)), за 2-й том - Советом СПбДА полная Макариевская премия (Журналы… за 1910/1911 учебный год. СПб., 1914. С. 133-151, 151-163 отзывы Бронзова и С.М. Зарина). 3 тома печатались на средства Глубоковского, тиражом 245, 250 и 225 экземпляров.

Вопрос о значении для христианства личности святого апостола Павла был поднят в середине XIX века новой тюбингенской школой, основанной Ф.К. Бауром. Представители протестантского богословия утверждали, что апостол Павел создал систему своего христианского учения на основании современных ему философских и богословских знаний и христианство, таким образом, «есть миф, обязанный своим возникновением Савлу из Тарса, человеку физически больному и душевно не уравновешенному» (Поснов М.Е. [Рец.:] Н.Н. Глубоковский. Благовестие святого апостола Павла. СПб., 1905-1912 годы. Книги 1-3. К., 1914. С. 4). Глубоковский считал, что «во всей истории мира едва ли возможно найти столь высокую личность по своему всеобъемлющему и непреходящему значению как святой Апостол Павел», в благовестии Павла он видел «ключ и к Евангелию Христову и к истории Церкви Христианской», указывая, что «фактически благовестие Христово воспринимается и усвояется нами чрез апостольское». Глубоковский ставил перед собой задачу «всецелого пересмотра» вопроса о соотношении первого со вторым «во имя вопиющих нужд современного научно-христианского сознания», взяв на себя труд опровергнуть выводы рационалистической критики. По словам М.Э. Поснова, Глубоковскому «предстояла прямо Геркулесова работа», ибо «рационалистами учение апостола Павла раздергивается просто по нитям, и каждая нить старательно прикрепляется или к иудейству, или к талмудизму, или к учению книги Премудрости псевдо-Соломона, или к эллинизму, или в частности к (греко)-римскому стоицизму» (Там же. С. 5), в которых находили истоки учения апостола Павла. Исследуя обширный материал, Глубоковский доказывал, что христианство не есть результат естественного историко-религиозного развития. По пунктам изложив и разобрав все построения исторической критики, он выяснял истинное понимание и значение учения святого апостола Павла, заключая, что и по происхождению и по содержанию оно «не зависит от естественных условий и обычных факторов, а постулирует к причинам высшим и имеет божественную природу» (Глубоковский. Благовестие святого апостола Павла. Т. 3. С. 3). В работе представлена полная библиография иностранной богословской литературы, в которой учтены работы свыше 3 тысяч авторов.

Впоследствии Глубоковский указывал, что не позднее начала ХХ века перед ним «постепенно определилась задача экзегетически представить Евангелие Христово в 3 аспектах, как 1) Евангелие христианской свободы, 2) Евангелие христианской святости и 3) Евангелие христианской славы» (Глубоковский. Благовестие христианской славы. 1966. С. 117). Работы об ап. Павле составляли 1-ю и 2-ю части этой трилогии. Статьи, относящиеся ко 2-й части, Глубоковский начал помещать в «ХЧ» в годы первой мировой войны и продолжил публикацию уже в Болгарии; 3-ю часть, «Благовестие христианской славы в Апокалипсисе Святого Апостола Иоанна Богослова», Глубоковский завершил за год до кончины, 2 января 1936 года (20 декабря 1935 года). Спустя 30 лет лекции об Апокалипсисе были изданы учеником Глубоковского, одним из иерархов РПЦЗ, архиепископом Аверкием (Таушевым). По собственному признанию Глубоковского, труд об Апокалипсисе пугал «каким-то мистическим страхом заглядывать в вечность» (Там же. С. 117). Эти лекции не только стали завершением богословских трудов Глубоковского, они отразили раздумья и переживания, вызванные происшедшими в России и в мире событиями. Он признал смуты и катастрофы необходимым «жертвенным процессом» мировой истории, ход которой определяет «существующее соотношение взаимно противоположных сил» - христианства и антихристианства (Там же. С. 43, 44). По мнению Глубоковского, главным выразителем последнего является «неверующее и воинствующее иудейство. Оно непрерывно подкапывает и взрывает всю мировую историю» (Там же. С. 48). Рассматривая Апокалипсис как «венец Нового Завета», «истинное пророчество, являющееся ключом всего Писания» (Там же. С. 113), Глубоковский находил в этой книге «взаимное переплетение» 2 планов космической трагедии: «вверху непрерывное и жестокое столкновение основоположительных факторов мироздания и миробытия; внизу - соучастие или отражение среди людей» (Там же. С. 113). Он писал, что «задачей мирового развития могло быть только полное возобладание благодатно-спасительного добра, но в нашем мире, среди ограниченных существ, все это совершается с медленною и колеблющеюся постепенностью и достигается лишь преодолением и устранением зла в постоянной всесторонней борьбе с ним во всех областях и на всех жизненных путях. Принципиальное должно стать индивидуальным во всех личностях и через них сделаться универсальным во всем нашем космосе, который ради сего подлежит всецелому перерождению во всем своем составе» (Там же. С. 43). Мировую историю Глубоковский воспринимал как некое приготовление «для получения небесного гражданства», как «фактическое подготовление, медленное и непроразумеваемое, и потому неведомое раньше реализации» (в результате чего люди должны «сами воспитываться тщательно для сознательного и убежденного усвоения всего содержания тайны Божией в ее постепенном развитии, вплоть до последнего совершения»), как «колебательно-хронологическое течение мира», происходящее во времени «чрез повторные и даже многократные напоминания и видения по требованиям божественно-спасительной педагогики» (Там же. С. 55, 56, 113-114).

В основе исследований Глубоковского по НЗ лежит историко-филологический метод. Он исходил из научной аксиомы: всякий литературный памятник обязательно толковать в духе его составителя. Его сочинениям присуща энциклопедическая широта и тщательная проработка деталей, привлечение всей существующей по исследуемому вопросу литературы, критический подход к источникам и выводам своих предшественников, самостоятельность и глубина мысли, точный и образный богословский язык. Глубоковский поражал современников «колоссальною, прямо сверхъестественною ученостью» (ОР РНБ. Ф. 194. Оп. 1. № 699. Л. 22 об.), а его труды служили «прочным фундаментом для создания… в России почти не существующего еще библейского богословия» (Там же. № 763. Л. 5).

В 1892-1897 годах по поручению обер-прокурора Святейшего Синода К.П. Победоносцева Глубоковский пересматривал славяно-русский перевод НЗ, его указания и замечания были учтены Победоносцевым в работе над изданием Четвероевангелия в переводе на русский язык, напечатанном в 1903 году (на правах рукописи с пометой «не для продажи»), а в 1906 году с разрешения Святейшего Синода. В 1914 году на Глубоковского было возложено редактирование нового издания «справочного и объяснительного словаря к Новому Завету» П.А. Гильтебрандта. Накануне отъезда из России Глубоковский начал просмотр последних исправлений переводов новозаветного текста, сделанных профессорами 4 Духовных Академий.

Другим направлением научной деятельности было изучение Септуагинты. Еще студентом 3-го курса МДА он под руководством доцента кафедры греческого языка И.Н. Корсунского написал семестровое сочинение о сравнении перевода LXX и еврейских текстов (РГИА. Ф. 834. Оп. 4. № 1069. Л. 143-204 об.) и продолжал заниматься этой проблемой в дальнейшем. Относя ее к числу труднейших и важнейших в библейской науке, Глубоковский замечал, что «культом еврейской Библии ученый мир обязан протестантам, которые руководились соображениями далеко не чисто научного свойства» и что достоинство LXX имеет солидные основания «и может быть утверждено на вполне объективных аргументах» (Н. [Глубоковский] К вопросу о взаимном отношении греческого перевода LXX-ти. 1894. С. 341, 342; в этой статье Глубоковский изложил письма английского ученого Г. Хауэрта, опубликованный в 1893-1894 годах в журнале «The Academy»). Определенный итог исследованиям в этом направлении подведен в статье «Славянская Библия» (1933, 1995). Греческий перевод, по мнению Глубоковского, популяризовал «персоналистический универсальный мессианизм» в отличие от «еврейской Библии», окончательно закрепленной в масоретской редакции (VII-X века по Р. Х.) и ставшей «националистически-мессианской и потому антихристианской». Сопоставляя масоретскую Библию и перевод LXX, Глубоковский сделал вывод о текстуальном превосходстве LXX, поскольку «греческая интерпретация воспроизводит независимый от масоретского еврейский текстуальный тип… который не подвергся ревизионному досмотру иудейских цензоров… и еврейская первооснова LXX-ти должна почитаться наименее поврежденной текстуально и гораздо древнейшею сравнительно с масоретской редакцией, сформировавшейся под антихристианскими настроениями и законченной уже в поздние христианские времена (Х век)» (Там же. 1995. С. 51-52).

Разделяя мнение о необходимости нового русского перевода Библии с греческого языка, Глубоковский уделял большое внимание новейшим западным исследованиям в этой области, регулярно помещая на них рецензии в русских духовных журналах (смотри отзывы о книгах К.Р. Грегори: ХЧ. 1901. № 12. С. 988-995; Гермес. 1909. № 10 (36). С. 341-344. № 19 (45). С. 571-574; Э. Нестле: ХЧ. 1901. № 12. С. 995-1002 и др.). Он высказывался за создание кафедры библейского греческого языка, причем не только в ДА, но и в ДС. Под редакцией, с примечаниями и предисловием Глубоковского вышло в русском переводе несколько новейших западных исследований по этой теме: профессора Г.А. Дайсмана «Современное состояние и дальнейшие задачи изучения греческой Библии в филологическом отношении» (ХЧ. 1898. № 9. С. 356-400), профессора А. Тумба «Греческий язык Библии, особенно в Новом Завете, по современному состоянию науки» (ХЧ. 1902. № 7. С. 3-36), статьи И. Витэ, Дж. Тейера и Дайсмана под общим названием «Библейский греческий язык в писаниях Ветхого и Нового Завета» (ТКДА. 1912. № 2. С. 191-209; № 6. С. 203-228; 1913. № 2. С. 213-226; 1914. № 4. С. 541-560 и отд. отт.: К., 1914), пастора Г. Штокса «Греческий язык Нового Завета в свете современного языкознания» (Гермес. 1915. № 2. С. 36-40; № 3. С. 61-67; № 4. С. 78-83; № 5. С. 141-146; № 7-8. С. 160-168 и отд. отт.: Пг., 1915). Впоследствии под редакцией Глубоковского вышла «Граматика на гръцкия библейски езикъ: Ветхи и Нови Завътъ» (София, 1927).

В 1911 году под редакцией Глубоковского и с введением, написанным им, была опубликована брошюра «Хронология Ветхого и Нового Завета», в которую вошло 2 статьи (перевод с английского) из «Библейского словаря» Дж. Хастингса: американского профессора Э.Л. Кёртиса и оксфордского ученого К.Г. Тёрнера.

Глубоковский как церковный историк.

Глубоковский написал ряд биографических очерков для намечавшегося к 100-летию СПбДА (1909) издание «Биобиблиографического словаря» преподавателей академии. Статьи и публикации, посвященные архиеписокпу Смарагду (Крыжановскому), ректору СПбДА в 1830-1832 годах, печатавшиеся в 1908-1914 годах преимущественно в «ХЧ», были объединены Глубоковским и в 1914 году вышла книга «Высокопреосвященный Смарагд (Крыжановский), архиепископ Рязанский († 1863, ХI, 11): Его жизнь и деятельность». Определяя метод и задачи исследования, Глубоковский писал, что «личность Смарагда служит к раскрытию его деятельности, а эта последняя... существенно помогает всестороннему и отчетливому уразумению целого периода нашей церковной истории во всех главнейших моментах, часто влиявших на все дальнейшее церковно-историческое течение» (Там же. С. 1). Переписка, сохраняющаяся в архиве Глубоковского, дает представление о том, насколько тщательно он относился к собиранию материалов, стремясь представить личность и деятельность Смарагда в исторической перспективе, использовав документы из 22 государственных, общественных и частных архивов. В 1914 году книга была представлена на соискание премии имени Марии и Василия Чубинских (СПбДА) (смотри: Журналы заседаний Совета Петроградской Духовной Академии за 1914-1915 годы // ХЧ. 1917. № 7-12. С. 217-243, 243-252 - отзывы Титлинова и Д.А. Зиньчука), отмечена премиями имени графа Уварова (АН), имени Г.Ф. Карпова (Общество истории и древностей российских при Московском университете) и вызвала многочисленные отклики в печати. Довольно единодушные относительно научных качеств исследования, они расходились в оценке личности архиепископа Смарагда, частично или полностью отвергая характеристику, данную Глубоковским (смотри: Голубев С.Т. Приб. ЦВ. 1916. № 28-31; Харлампович К.В. БВ. 1917. № 1. С. 166-173, и др.).

Наиболее полно взгляды на задачи и методы церковной истории Глубоковский изложил в очерке, посвященном Лебедеву (1908), в рецензии на книгу В.И. Герье  «Блаженный Августин» (1911) и в соответствующих разделах «Русской богословской науки…» (1928). Лебедеву Глубоковский, по собственному признанию, был обязан «началом и всем направлением» своего «научного бытия» (Памяти профессора Лебедева. 1908. С. 30). Задачей историка Глубоковский считал творческое воссоздание «живого исторического явления… во всей значимости для настоящего по сравнению с прошедшим и по предуготовлению будущего» (Там же. С. 5), выделяя 2 основных этапа исторического исследования: фактическую реконструкцию событий и идейное построение «относительно зиждительных факторов исторического процесса» (Глубоковский. Блаженный Августин. 1911. С. 37). Историк должен стремиться постигнуть «разум бытия», раскрыть руководящие начала, дающие фундамент всему процессу, одухотворяющие его на всех ступенях и связывающие «в сплоченные звенья развития последовательно осуществляемой идеи» (Памяти профессора Лебедева. С. 5-6). Глубоковский придавал большое значение изучению личности, в центре его церковно- и богословско-исторических исследований - блаженный Феодорит, апостол Павел, архиепископ Смарагд, апостолы Лука и Иоанн. Задачей исследователя-биографа он считал выявление не только «эмпирической индивидуальности» изучаемой личности, но и ее духовного существа («внутреннего первоисточника разных жизненных преломлений»), поскольку именно оно важно как для самой личности, так и для исторического процесса (Глубоковский. Высокопреосвященный Смарагд. 1914. С. 329; он же. Блаженный Августин. С. 37). Причем Глубоковский обращал внимание на необходимость оценивать личность «в фактическом достоинстве своей эмпирической, действительной жизни», т. е. отделять от наслоений времени, от ее «исторической судьбы», потому что в противном случае «историческая личность не просто выясняется из позднейшего, а прямо поглощается последним и подменивается им» (Глубоковский. Блаженный Августин. С. 6). Для Глубоковского церковная история неразрывно связана с богословием (как и наоборот), ибо «в ней затрагивается самый деликатный и таинственный двигатель исторического развития», самая трудная область для объективного анализа и точного воспроизведения - религиозный фактор, который в «христианстве является не отвлеченным принципом теоретического миропонимания, а творчески сознательною стихией, которая захватывает человека сполна» (Памяти профессора Лебедева. С. 4). Историк должен проявлять «необыкновенную зоркость» в выявлении религиозного фактора «в его истинной значимости для данного исторического момента, чтобы соблюсти надлежащее равновесие в изображении совокупного влияния всех действующих сил», «величайшее самообладание, чтобы при несомненном верховенстве божественного и абсолютного сохранить свое место и законную роль для всего человеческого и относительного. Иначе первое все поглотит собою и в конце концов упразднит всякую историю» (Там же. С. 3-4).

Издание ПБЭ, рецензии, работы по историографии русской богословской литературы.

14 октября 1904 года Глубоковский был утвержден редактором и цензором ПБЭ, выходившей с 1900 года под редакцией профессора А.П. Лопухина в качестве ежегодного бесплатного приложения к журналу «Странник». Под руководством Глубоковского вышло 7 (VI-XII) томов энциклопедии, превратившейся из популярного издания, предназначавшегося прежде всего для сельского духовенства, в подлинно научное. Глубоковский поместил в ПБЭ более 20 своих статей, не считая многочисленных дополнений различного характера, всего свыше 100 страниц текста. Издание было прервано в 1911 году на 12-м томе (последняя статья - «Константинополь») из-за финансовых затруднений издателей журнала «Странник». В августе 1916 года Глубоковский постановлением Издательского совета при Святейшем Синоде был назначен «редактором-руководителем» энциклопедии. Он подготовил к печати, но так и не успел издать 13-й том.

28 ноября 1909 года по представлении академиков Н.П. Кондакова и А.И. Соболевского Глубоковский избран членом-корреспондентом Императорской АН. По поручению АН написал 4 отзыва о сочинениях, выдвинутых на соискание различных премий: на книгу профессора СПбДА Титлинова «Духовная школа в России в XIX столетии». Вильна, 1909. Выпуски 1-2 (Записки Императорской Академии Наук по историко-филологическому отделению. 1913. Т. 9. № 3 // Отчет о 52-м присуждении наград графа Уварова. СПб., 1911. С. 97-128; (малая Уваровская премия в 1910 году); на книгу профессора Московского университета Герье «Блаженный Августин: Зодчие и подвижники Царства Божия». М., 1910. Ч. 1 // ТКДА. 1911. № 1. С. 125-162 (полная премия имени М.Н. Ахматова в 1910); на книгу профессора Томского университета П.А. Прокошева «Didaskalia Apostolorum и первые шесть книг Апостольских Постановлений: историко-критический этюд из области источников церковного права». Томск, 1913 // ХЧ. 1916. № 3-5/6 (малая Макариевская премия в 1916 году); на книгу доцента Петроградского университета В.В. Четыркина «Апокалипсис святого апостола Иоанна Богослова: Исагогическое исследование». Пг., 1916 (представлена на Ахматовскую премию в 1917 году, но, несмотря на положительный отзыв Глубоковского, автор не получил искомой премии, отзыв Глубоковского смотри: ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1-1916. № 24. Л. 64-95 об.).

Глубоковский по праву можно назвать первым историографом русской богословской науки. Помимо очерков об отдельных церковных ученых ему принадлежит исследование «Русская богословская наука в ее историческом освещении и развитии», написанное в 1917 году по просьбе академика А.С. Лаппо-Данилевского для предполагавшегося АН издания «Русская наука» и впервые напечатанное (в краткой редакции) в 1919 году в Петрограде. В 1924 году несколько глав опубликованы (в латинской транскрипции) в «Acta Academiae Velehradensis» (Pragae. Vol. 11. С. 49-77), а в 1927 году - в Париже в журнале «Recherches de Science Religieuse» (Т. 17. № 3/4. Р. 256-287). В 1928 году очерк в той же краткой редакции издан Глубоковским в Варшаве. По убеждению Глубоковского, «всякая наука для своего развития требует хорошей специальной школы и широкой образованной аудитории». Эти условия по отношению к русскому научному богословию «долго отсутствовали», ему «приходилось больше собирать и усвоять, чем творить и обогащать», тем не менее, разрастаясь и научно укрепляясь, оно всегда сохраняло «собственный отличительный облик в своей православности» (Русская богословская наука. 1928. С. 3, 4). Характеризуя различные разделы русской богословской науки и наиболее значительных ее представителей, Глубоковский отмечал 2 основные особенности русского научно-богословского ведения, выводимые из самой сущности православия. Глубоковский считал, что русское богословие «по своей природе остается единым», в нем нет «обособленных богословских «школ», которые расходятся до исключительности и враждебности», как на Западе, ибо, удерживая теснейшую связь с жизненными первоисточниками, оно «в основе своей не носит ни догматической стереотипности, ни схоластической мертвенности, сохраняя жизненную подвижность» и как следствие этого некоторую «неопределенность и незаконченность строго формулированных результатов» (Там же. С. 116, 117). Русское богословие, писал Глубоковский, стремилось проникнуть «внутрь предметов и обнаружить идейную их основу», не ограничиваясь только «констатированием и обобщением», сосредоточиваясь на «философском постижении и принципиальном истолковании», тем самым оно совершало «великую культурно-историческую миссию призывного напоминания и бодрого предвещания о Божественном и вечном, наиважнейшем для всякого существа в мире» (Там же. С. 117, 118).

Участие в реформировании духовного образования.

Выступая за радикальную реформу духовной школы, как средней, так и высшей, Глубоковский с присущей ему систематичностью разрабатывал концепцию духовно-педагогической политики, основные положения которой содержатся в ряде его статей, начиная с 90-х годов XIX века. С первых лет работы в СПбДА он критически отзывался о системе и методах преподавания Священного Писания в ДС, в январе 1896 года по требованию Святейшего Синода представил записку о преподавании Священного Писания в ДС, указав на необходимость изучать само Священное Писание, а не соответствующие учебники. В мае того же года был назначен в Комиссию по пересмотру устава ДА, организованную при митрополите Санкт-Петербургском Палладии (Раеве), подал доклад «К вопросу о нуждах духовно-академического образования» (Странник. 1897. № 8. С. 519-540).

В декабре 1905 года входил в епархиальную комиссию, созданную при митрополите Антонии (Вадковском), и представил записки «Об основах духовно-учебной реформы и желательных типах духовно-богословских школ» и «К вопросу о постановке высшего богословского изучения в России»; в 1906 году участвовал в заседаниях V отдела Предсоборного Присутствия, где обсуждались вопросы реформы духовного образования. Глубоковский подал доклады: «О существе, характере и системе богословского научно-академического преподавания» и «Учебный Комитет при Священном Синоде и состояние духовной школы - в исторической перспективе»; в октябре-ноябре 1907 года для Особой комиссии о духовно-учебной реформе при обер-прокуроре Святейшего Синода П.П. Извольском написал доклады: «О реорганизации Учебного комитета», «Об организации школьного пастырского приготовления и об устройстве богословско-пастырских училищ»; в феврале-марте 1908 года участвовал в Совещании при Святейшем Синоде по преобразованию духовной школы. Статьи и доклады Глубоковский опубликовал в сборнике «По вопросам духовной школы (средней и высшей) и об Учебном комитете при Святейшем Синоде» (СПб., 1907), вызвавшем несколько десятков откликов как в светской, так и в церковной печати, в т. ч. иностранной. Глубоковский резко критиковал деятельность Учебного комитета при Святейшем Синоде, выступал за разделение духовной школы на общеобразовательную (духовную гимназию) и богословско-пастырскую, за создание богословских факультетов при университетах, за предоставление академическим Советам права помимо Святейшего Синода утверждать ученые степени - магистра и доктора, за изменение программ ДА и проч. Указывал на недостаточность для православного богослова одного только «предметного образования» и на необходимость воспитания «целостной настроенности, которая с возможною точностью отражается на всем жизненном поведении» (Глубоковский. По вопросам духовной школы. 1907. С. 2). По мнению Глубоковского, «было бы большим заблуждением думать, что ученый богослов есть уже достойный и готовый учитель и служитель для Церкви и в Церкви. Это - совершенно протестантская мысль» (Там же. С. 3). Считал, что богословское образование и богословская наука должны сделаться «обязательными для всякого одухотворенного образования» (Там же. С. 5).

Глубоковский полагал, что для развития «серьезной богословской научности в России» необходимо выработать основные схемы предметной классификации и группировку академических дисциплин по отделениям. В основу академического образования предлагал положить «библейский источник» или «фундамент», от которого уклонилась академическая наука, проникшись характером отвлеченного догматического доктринерства (Там же. С. 25). Таким образом, в соответствии с «библейским принципом» академические науки распределялись по 2 отделениям: библейско-патристическому (основному), на котором сосредоточено исследование Библии и патрология, и церковно-историческому или церковному историко-практическому, предполагающему основательное изучение мировой истории с богословско-библейской точки зрения.

Среди наук 1-го отделения особое внимание Глубоковский уделял библейско-еврейскому языкознанию и созданию кафедры греческого библейского языка, категорически высказываясь против отдельной кафедры «Жизнь Иисуса Христа», что активно обсуждалось на заседаниях V Отдела и в печати. По мнению Глубоковского, «всякая обычно-научная «жизнь» Христа непременно бывает рационалистическою и потому невозможна и недопустима на истинно библейской православной почве», в чем убеждают все практические опыты, в т. ч. Ф.У. Фаррара; православное же богословие призвано бороться с рационалистическими тенденциями (Там же. С. 29). Вместо этого предлагал создать кафедру «Истории новозаветного времени», сосредоточившись на изучении исторических условий эпохи земной жизни Спасителя, «когда мы историческими наблюдениями удостоверяемся, что все это совершилось, действительно, в «полноту времен» или после того, как были исчерпаны все доступные человеческие ресурсы, почему мир неотложно нуждался в божественном вмешательстве» (Там же. С. 30).

Следствием применения «библейского принципа» становилась трансформация «во взаимных отношениях светских предметов», где на первое место выступает история, «раскрывающая ту среду, которая служила почвой, где происходило творчество религиозной мысли и где совершалось возрастание церковно-христианской жизни» (Там же. С. 35). Глубоковский признавал необходимым увеличение количества исторических кафедр. Особое внимание он обращал на философию, более, чем все другие науки, стремящуюся «к рационально-рассудочному решению вопросов бытия, мысли и жизни» (Там же. С. 36). Глубоковский считал естественным отсутствие в России религиозно-христианской философской системы и неудачу всех попыток в этом направлении «по причине неустранимой антиномии библейско-православных начал с рационально-философской автономией». То, что понятно и извинительно в III веке, полагал Глубоковский, «не столь законно, полезно и достохвально» в ХХ веке - в таком контексте он упоминал имя «русского Оригена» Вл.С. Соловьёва (Там же. С. 38).

Придавая большое значение педагогике, Глубоковский предлагал при одной из академий учредить Педагогический институт (со сроком обучения в 1 год) для окончивших ДА и желающих стать преподавателями ДС. Создание богословской Академии наук считал задачей неосуществимой и «непосильной» при наличествующих средствах.

В феврале 1911 года Глубоковский назначен штатным членом Училищного совета при Святейшем Синоде. В качестве эксперта неоднократно привлекался для составления различных справок, записок и проч., принимал участие в синодальных комиссиях и совещаниях: о поводах к разводу (1895 и 1908-1909 годы), по выработке правил для наблюдения за произведениями духовной литературы (1905), по исправлению славянского текста книг «Триодь Постная» и «Пентикостарион» (1907), по вопросу о «праве» евреев именоваться христианскими именами (1911). Был членом Предсоборного Присутствия (1906) и участвовал в работе 5 из 7 его отделов, выступая на заседаниях более 200 раз (смотри: Журналы и протоколы Заседаний Высочайше учрежденного Предсоборного Присутствия. СПб., 1906-1912 годы. Т. 1-5).

Неоднократно критикуя работу религиозных учреждений и отдельных лиц, он оставался защитником церковной иерархии как канонически незыблемого принципа церковной власти. Глубоковский занимал положение независимого эксперта, не примыкал ни к каким группировкам, являясь фигурой меж- и надкорпоративной.

В мае 1916 года Глубоковский назначен представителем Ведомства православного исповедания в комиссию Государственной Думы по делам РПЦ для участия в обсуждении законопроекта о православном приходе. С 1915 года входил в состав совещания Палестинского общества о руссских научных и религиозных интересах в Палестине, в январе 1917 года принимал участие в совещании по делам Палестины, Афона, Синая, Египта и по вопросу о русском подворье в городе Бари. В мае 1917 года приглашен в образованное при МВД совещание для обсуждения общих вероисповедных вопросов, в октябре того же года избран делегатом от ПДА на созываемое Министерством народного просвещения собрание по проблеме учреждения в Париже Русского института.

Церковная публицистика.

Первая заметка Глубоковского о событии празднования дня Священного коронования в Вологодской ДС появилась 3 июня 1883 года в «Вологодских ГВ». До 1917 года он опубликовал в различных газетах («Московские ведомости», «Русское слово», «Московские церковные ведомости», «Воронежские ЕВ», «Новое время», «Колокол» и др.) свыше 460 заметок на разнообразные темы. Печатался в духовных журналах: «Вера и разум», «Странник», «ХЧ», «Церковный вестник» (с ноября 1893 по май 1894 годов был исполняющим обязанности помощника редактора «ХЧ» и «ЦВк»), «Вера и Церковь», «Русское обозрение», «Богословский вестник», ТКДА, «Православный собеседник», с 1908 года рецензии Глубоковского довольно регулярно публиковались в еженедельнике «Гермес», сотрудничал более чем в 70 изданиях, включая иностранные.

Деятельность после революции 1917 года и эмиграция.

Весной 1918 года Глубоковский выступил одним из инициаторов присоединения ПДА к Петроградскому унституту, разработал проекты необходимых документов (устав, программу занятий) и принимал участие в заседаниях комиссии по этому вопросу. В январе и мае-июне 1918 года был командирован советом ПДА в Москву для выяснения дальнейшей судьбы академии и встречался с Патриархом.

В сентябре-декабре 1918 года по приглашению проканцлера Уппсальского университета архиепископа Натана Сёдерблома посетил Швецию. В университете читал лекции «Православная Церковь и желательность объединения христианских Церквей» и составил научное описание славянских рукописей и старопечатных книг, хранившихся в университетской библиотеке Carolina Rediviva. Накануне возвращения из Швеции, 20/7 декабря 1919 года, по предложению Н.Я. Марра Глубоковский был избран младшим ассистентом по разряду Христианского Востока и армяно-грузинской филологии Петроградского университета. Одновременно с 15 марта 1919 года вплоть до отъезда из России состоял архивариусом в IV секции II Отделения (бывший Архив и Библиотека Святейшего Синода) Единого государственного архивного фонда. С 21 октября 1919 по 17/4 апреля 1920 года Глубоковский находился в командировке в Вологде. По возвращении, продолжая служить в архиве, читал лекции по Священному Писанию НЗ в открывшемся Петроградском Богословском ин-те.

27 ноября 1920 года Глубоковский оформил брак с А.В. Лебедевой (урожденной Нечаевой), вдовой его учителя Лебедева. Решение покинуть Россию, принятое в начале 1919 года, было продиктовано принципиальным нежеланием жить в «богопротивном» государстве. Глубоковский писал, что, если бы «достались мне все блага мира и утвердился теперешний безбожный насильнически-социалистический строй,- для меня невозможно будет жить при нем, и я обязательно уйду умирать в другое место. Такова для меня моральная необходимость» (ПФА РАН. Ф. 800. Оп. 3. № 250. Л. 13). Решение уехать окрепло под влиянием известия о гибели старшего брата Александра, действительного статского советника, выпускника КазДА, который был взят в заложники большевиками и расстрелян в июне 1919 года в городе Уральске; обстоятельства его смерти стали сильнейшим потрясением для Глубоковского. Кроме того, еще в декабре 1918 года друзья предупреждали Глубоковского о возможности ареста и тюремного заключения. Стремясь получить статус заграничного члена АН в Европе, Глубоковский хлопотал о командировке по линии АН, одновременно обращался к зарубежным друзьям, в т. ч. к архиепископу Н. Сёдерблому, с просьбой содействовать его отъезду из России. В июле 1921 года благодаря вмешательству М. Горького получил визу и 29/16 августа 1921 года вместе с супругой покинул Россию, выехав в Финляндию. После 2-недельного карантина в поселке Териоки (ныне город Зеленогорск Ленинградской области) с 13 сентября жил в Выборге, откуда в мае 1922 года направился в Германию, 14 июня прибыл в Прагу, поскольку еще 21 октября 1921 года был избран членом Коллегии по обеспечению образования русских студентов в Чехословакии. С 3 августа жил в Белграде, где до мая 1923 года преподавал на Белградском Богословском факультете. Тяжелые условия жизни в Сербии вынудили искать нового убежища. Глубоковск намеревался переехать в Польшу, куда его приглашал митрополит Георгий (Ярошевский), однако гибель митрополита 8 февраля 1923 года расстроила эти планы. Глубоковский принял предложение занять должность профессора только что созданного богословского факультета в Софийском университете и 11 июля 1923 года прибыл в столицу Болгарского царства.

Глубоковский принимал участие в церковно-общественных событиях и в работе учреждений русской эмиграции в качестве эксперта, докладчика, вдохновителя, учителя, выступал на академических и студенческих конференциях. С первых месяцев пребывания за границей в русской и иностранной печати появлялись его статьи о положении православной Церкви в России. Великое страдание русского народа Глубоковский считал бедствием общехристианским. Он подчеркивал, что опасность эта «не частная и временная, а универсальная и принципиальная», поэтому необходимо объединить всех христиан в общем историческом подвиге, чтобы защитить мир «от антихристианского нашествия» и обеспечить «благодатно-живоносное христианское влияние», ибо отсутствие христанской солидарности усугубляет мировую катастрофу (война и социалистический погром в России).

Как никто другой из русских профессоров духовного ведомства, Глубоковский имел обширные контакты с представителями богословской науки различных христианских вероисповеданий, состоял в переписке с А. Пальмиери, Грегори, Дайсманом, К. Грассом и проч. Редактор журнала «Theologisches Literaturblatt» профессор Гёттингенского университета Г.Н. Бонвеч писал ему: «Вы сумели также установить живую связь и с западным ученым миром. Вы сделали своим для русского богословия то, что там было выработано в области богословия, и постарались также доставить русскому богословию доступ в западный мир. При этом Ваш интерес был направлен не только к тому, чтобы представлять чистую науку, но и к тому, чтобы оказывать услуги в церковной и религиозной жизни» (35-летие ученой деятельности. 1925. С. 31).

Глубоковский участвовал во всех основных межхристианских конференциях. В сентябре-октябре 1918 года читал лекции о соединении Церквей на проходившей в Уппсале встрече христианских церковных деятелей и ученых из Великобритании, Франции, Германии, Нидерландов, Венгрии, Швейцарии, Норвегии и Швеции (смотри: Den Ortodoxa Kyrkan och frеgan om sammas lutning mellan de Kristna Kyrkorna // Den ortodoxa kristenheten och kyrkan enhet. Stockholm-Uppsala, 1921. S. 7-98 и по-болгарски: Православната църква и христианското междуцърковно единение // ГСУ. БФ. 1924. Т. 1. София, 1925. С. 153-260).

В июне-июле 1925 года официально представлял Болгарскую Православную Церковь на проходившем в Лондоне праздновании 1600-летия I Вселенского Собора, 25 июня (8 июля) в зале Королевского колледжа произнес речь «Христианское единение и богословское просвещение в христианской перспективе» (1926). В августе 1925 года выступал с докладом «О христианском единении в жизни и труде» (1926) на Стокгольмской конференции «Жизнь и деятельность» (Life and Work), собравшей более 600 представителей различных христианских Церквей и исповеданий из 37 стран. В августе 1927 года на Лозаннской конференции «Вера и церковное устройство» (Faith and Order) выступал в качестве главного референта от православной Церкви с докладом «Евангелие, Церковь и таинство». В 1928 году по приглашению фонда «Olaus-Petri-Stifelsen» вновь посетил Уппсальский университет и выступил с докладом «Святой апостол Павел и павлинизм Антиохийской школы» (Тр. 5-го Съезда Рус. Акад. Орг. за границей. София, 1932. Ч. 1. С. 99-132; этот же доклад Глубоковский произнес на V конгрессе русских заграничных академических организаций). В 1929 году принимал участие во встрече западных и восточныхх богословов в городе Нови-Сад (Сербия) с докладом «Христово уничижение и наше спасение» (ПМ. 1930. Вып. 2. С. 86-101; Theologische Blätter. 1929. Bd. 8. Nov. S. 271-281). В 1930 году был приглашен на такую же встречу в Берн, но из-за болезни не смог на нее приехать, его доклад «Christus und Kirche» был зачитан (см.: Theologische Blätter. 1930. Dez. S. 327-329).

Приветствуя межцерковные конференции, Глубоковский свидетельствовал, что все подозрения против них «совершенно ошибочны или злонамеренны», ибо конференции не скрывают и не затушевывают конфессиональных разногласий, открыто исповедуя, что «без единства веры не может быть междуцерковного единения», их задача - «взаимное непосредственное ознакомление и свойственное ему сближение», в результате которого устраняются существующие взаимные недоразумения и соблазны («Возлюбим друг друга» // Православный пастир. София, 1930. Апр. С. 321-326; Misionarul. Кишинев, 1930. Янв. С. 7-14). Глубоковский исходил из того, что «взаимное и всеобщее христианское единение есть не только заповедь Христа Спасителя и не только наша всецелая моральная обязанность», но потребность и свойство самого христианского бытия, которое без этого «не может существовать, функционировать и развиваться нормально» (Глубоковский. Христианское единение. 1926. С. 139). Вопрос о христианском межцерковном единении принадлежит к самой сущности Православия, в котором «эссенциально» присутствует потребность действительно объединить в себе христианские разделения (Глубоковски. Православната църква. 1925. С. 163-164). Без признания исторического существования Вселенской Церкви не остается в этом мире ничего непоколебимого, ничего непогрешимого, «эссенциально превосходящего, вселенски обязательного и универсально-подчиняющего», а значит, нет и «авторитетного фундамента» в догматическом исповедании, и «идея общецерковной «унии» остается красивой фикцией или некрасивой ненормальностью» (Там же. С. 233-234). Главное условие действительного христианского единения он видел в истинно христианской жизни, ибо «в христианстве нет протестантской, англиканской, католической или православной жизни» (Глубоковский. Православният Изтокъ. 1926/1927. С. 37). Но христианская жизнь должна от Христа проистекать и через Него приносить плоды. Люди должны стать достойными восприятия христианского мира, тогда конфессиональные различия исчезнут по воле Всевышнего. Глубоковский напоминал слова блаженного Августина: «Бог спасает без нас, но не против нас» (Глубоковски. Православната църква. 1925. С. 168).

Глубоковскому принадлежит более 20 статей по вопросам межцерковного единения, опубликованных на английском, немецком, французском, сербском, болгарском, румынском, греческом, шведском и русском языках. Он был принципиальным сторонником единения христианских Церквей. Но опыт непосредственного общения на Западе привел к скептическим оценкам человеческой составляющей этого процесса.

14 июня 1925 года в Софии по инициативе Русской академической группы в Болгарии, членом которой Глубоковский состоял, отмечалось 35-летие его научной деятельности (смотри сборник: 35-летие ученой деятельности. 1925). Как отмечалось на страницах официального органа Архиерейского Синода РПЦЗ, это празднование «превратилось во всеславянское торжество, нашедшее отзвук во всех концах мира» (Церк. ведомости. 1925. № 13-14. С. 9). Глубоковский получил более 200 приветствий от различных учреждений - русских и болгарских, светских и церковных, научных, общественных и даже военных, от иерархов и священнослужителей, от ученых с мировым именем и бывших своих учеников. Его деятельность рассматривалась как общенациональное культурное достояние, «как символ бывшей и будущей России» (Там же. С. 18).

После отъезда из России Глубоковский опубликовал свыше 100 статей и заметок. Его научные труды издавались преимущественно в Болгарии, в «Ежегоднике Богословского факультета Софийского университета» и выходили отдельными изданиями (Евангелия и их благовестие о Христе-Спасителе и Его искупительном деле. София, 1932; Святой Апостол Лука, Евангелист и Дееписатель. София, 1932, и др.). В эмиграции Глубоковский завершил «Объяснительный библейский словарь», над составлением которого трудился с 1905 по 1933 годы, в основу его была положена «Иллюстрированная популярная полная библейская энциклопедия» архимандрита Никифора (Бажанова) (М., 1891-1892 годы), существенно переработанная и дополненная. Рукопись насчитывает около 2500 листов.

В эмиграции Глубоковский не принадлежал ни к одной из юрисдикций Русской Церкви, выступая на международных христианских встречах как официальный представитель Болгарской Православной Церкви. Тем не менее участвовал в работе церковно-педагогических и научных учреждений, создаваемых как Архиерейским Синодом РПЦЗ в Сремски-Карловци, так и отложившимися от него духовенством и мирянами, группировавшимися вокруг митрополита Евлогия (Георгиевского) в Париже. Принимал участие в деятельности Православного Богословского института преподобного Сергия Радонежского в Париже, где неоднократно читал лекции (летом 1925, осенью-зимой 1928-1929 годов), в 1935 году был избран почетным членом института, 40-летию его ученой и церковно-общественной деятельности посвящен специальный юбилейный номер журнала «Православная мысль» (1930. Вып. 2).

По приглашению Сербского Патриарха Варнавы (Росича) (бывшего своего ученика) регулярно посещал Сремски-Карловци. В 1934 году вошел в состав Ученого комитета, учрежденного при Архиерейском Синоде РПЦЗ и возглавленного митрополитом Антонием (Храповицким), с которым Глубоковский поддерживал личную переписку.

Глубоковский скончался в Софии, похороны состоялись в день Торжества Православия, 21 марта, отпевание совершал митрополит Софийский Стефан (Георгиев) в сослужении 5 епископов, 2 архимандритов и 40 священников. В надгробном слове он отметил, что Глубоковский был опытным и всесторонне образованным руководителем «всех богословов и христианских ученых», которому нет замены. «Чтобы понять широту и глубину этого великого человека, который одновременно был аристократом и крестьянином, профессором и другом, ученым и простым, богатым и бедным,- говорил митрополит Стефан,- необходимо учесть самое сокровенное состояние его души и сердца: любовь и преданность святой Православной Церкви, великой своей многострадальной родине и внимание к нравственной немощи страдающего человечества» (Стефан (Георгиев), митрополит. Профессор доктор Н.Н. Глубоковский: Надгробное слово. 1937. С. 16). 20 апреля 1937 года в Свято-Сергиевском Богословском институте состоялось открытое собрание, на котором с докладами и воспоминаниями выступили А.В. Карташёв, протоиерей Г.В. Флоровский, протоиерей Н. Сахаров, протоиерей И. Ктитарев, И.В. Никаноров и Ф.И. Бокач. Некрологи Глубоковскому появились во многих эмигрантских и зарубежных изданиях.

Главной сферой своей деятельности Глубоковский полагал труды «педагогически-профессорского и научно-литературного служения». И то и другое почиталось им, по собственному признанию, «как бы священнослужением». Полная библиография работ Глубоковского насчитывает около тысячи наименований, включая монографии, журнальные и газетные статьи, библиографические заметки, рецензии и отзывы.

Христианин и ученый неразрывно соединены в личности Глубоковского, утверждавшего, что «все в мире христоцентрично» (Глубоковский. Благовестие апостола Павла. 1934. С. 2), и исповедовавшего в качестве основного методологического принципа неразрывность веры и знания (35-летие ученой деятельности. 1925. С. 12). Глубоковский доказывал не только «равноправность» христианской науки, но и «ее единственность... в качестве необходимой, жизненной стихии всякой учености, чего бы она фактически не касалась» (Глубоковский. Академик профессор Б.А. Тураев. 1923/1924 годы. С. 201).

Оценивая эмпирические факты применительно к «христианскому положению», Глубоковский представил богословско-исторический анализ причин происшедшей в России трагедии и той «значительной духовно-христианской прострации» (Там же. С. 173), в которую все более погружается мир. Признавая религиозный фактор важнейшим в земной жизни, Глубоковский учил, что спасение может быть только духовное: «Мы достаточно потратили всяких материальных ресурсов, чтобы видеть всю пагубность «материалистических» расчетов. Надо водитися всецело единым духом и каждому в своей сфере поддерживать его горение. Для духовно-академических деятелей это - наши великие и святые академические идеалы» (частное собрание).

Архивы:

ОР РНБ. Ф. 194. Оп. 1 и 2 [личный фонд Г.]; ЦГИА СПб. Ф. 2162 [личный фонд Г.];

РГИА. Ф. 834. Оп. 4. № 1067, 1068, 1069 [семинарские соч. Г.];

РГИА. Ф. 802. Оп. 17. № 263 [дипломы Г.];

Архив МДА [часть мат-лов личного архива Г., оставшихся в Софии];

Архив Св.-Троицкого мон-ря и ДС в Джорданвилле [часть мат-лов, хранившихся у И. М. Посновой (дочери проф. М. Э. Поснова), переданная ею архиеп. Аверкию (Таушеву)];

Частное собр. в Париже [часть мат-лов, хранившихся у И. М. Посновой].

Сочинения:

Теософическое общество и совр. теософия // ВиР. 1888. № 8. С. 555-574;

Свобода и необходимость: (Против детерминистов) // ВиР. 1888. № 14. С. 86-104; № 15. С. 103-128;

Преображение Господне: (Крит.-экзегетич. очерк) // ПО. 1888. № 8. С. 639-696; № 10. С. 193-230;

Разбор учения Гартмана об Абсолютном начале как «бессознательном» // ВиР. 1888. № 20. С. 368-380; № 21. С. 414-431; № 24. С. 544-580 (отд. отт.: Х., 1889);

Путешествие евреев из Египта в землю Ханаанскую: (Физико-геогр. очерк) // ЧОЛДП. 1889. № 1. С. 47-66; № 2. С. 124-140; № 3. С. 258-274; № 4. С. 323-345;

Происхождение, характер и значение монархианства: (По поводу взглядов А. Гарнака на монархианское движение) // Там же. № 9. С. 184-256;

О значении надписания псалмов: Lamnazzeach // Там же. № 12. С. 567-601;

Апологетический труд Феодорита, еп. Киррского, как один из последних замечательных памятников лит. борьбы христианства с язычеством // Там же. 1890. № 1. С. 81-137;

Историческое положение и значение личности блж. Феодорита, еп. Киррского:

(Речь пред защитой магист. дис.) // ПрТСО. 1891. Ч. 47. С. 615-626;

Историческое положение и значение личности Феодорита, еп. Киррского: Речь и библиогр. указ. новейшей лит-ры о блж. Феодорите. СПб., 1911;

Возрождение папства и его наст. положение по сравнению с прошлым // Воронежские ЕВ. 1891. № 19. С. 675-696; № 21. С. 779-790; № 24. С. 893-968 (отд. отт.: Воронеж, 1891);

К вопр. о реформе нашего правосл. календаря // ЦВ. 1892. № 6. С. 86-89; Св. Киприан, митр. всея России (1374-1406), как писатель // ЧОЛДП. 1892. № 2. С. 358-424;

Правосл. пасхалия и общедоступные пособия и рук-ва по хронологии // ХЧ. 1892. № 5/6. С. 399-420;

К вопросу о пасхальной вечери Христовой и об отношении к Господу совр. Ему еврейства // Там же. 1893. № 7/8. С. 84-121; № 9/10. С. 289-320;

К вопросу о взаимном отношении греч. перевода LXX-ти и евр. текста ВЗ // Там же. 1894. № 3/4. С. 341-362;

Развод по прелюбодеянию и его последствия по учению Христа Спасителя // Там же. 1895. № 1/2. С. 3-56; № 3/4. С. 367-410;

Благовестие св. ап. Павла и иудейско-раввинское богословие // ХЧ. 1897. № 2. С. 280-316; № 3. 323-372; № 4. С. 566-611 (переизд: СПб., 1998);

Благовестие св. ап. Павла по его происхождению и существу: Библейско-богосл. исслед. СПб., 1897. СПб., 1905-1912. 3 кн.;

Греч. рукописный Евангелистарий из собр. проф. И. Е. Троицкого. СПб., 1898;

Новейшее приобретение для текстуальной критики НЗ // ХЧ. 1899. № 9. С. 331-346;

Благовестие христ. свободы в послании св. ап. Павла к Галатам // Странник. 1902. № 5. С. 881-916; № 6. С. 1069-1117; № 7. С. 3-44, № 8. С. 149-177 (переизд.: СПб., 1902. София, 1935. М., 1999);

К вопр. о Послании к Галатам: (Крит. заметки) // Странник. 1903. № 11. С. 752-765; № 12. С. 940-956;

Замечания о 1-м послании св. ап. Иоанна Богослова: 1. О тексте, о лжеучителях и толковании 1 Иоан; 2. К лит-ре о 1-м послании св. ап. Иоанна Богослова: (Библиогр. заметка) // ХЧ. 1904. № 6. С. 857-877;

Что значит «соборная» (собственно «кафолическая») Церковь символа веры? // ПрибЦВед. 1905. № 2. С. 50-54;

Евангелие и Евангелия: (Конспективно-руковод. обзор) // ВиР. 1906. № 7. С. 417-424;

Смысл 34-го апостольского правила: (Ответ на возражения проф. Н. А. Заозерского) // БВ. 1907. № 7/8. С. 731-751;

Своеобразная защита Учеб. Комитета: (Против кн. Д. И. Тихомирова «Об Учеб. Комитете при Св. Синоде и о ревизии дух.-учеб. заведений». СПб., 1908) // Странник. 1908. № 2. С. 265-282; № 3. С. 405-428;

Из переписки преосв. Смарагда (Крыжановского), архиеп. Рязанского // ХЧ. 1908. № 12. С. 1673-1691; 1911. № 1. С. 117-133; № 3. С. 380-397; № 5/6. С. 753-774; № 7/8. С. 964-986; № 9. С. 1130-1151; № 10. С. 1238-1253; № 11. С. 1358-1370; № 12. С. 1507-1518;

Об организации школьного пастырского приготовления и об устройстве «богосл.-пастырских училищ» // ПрибЦВед. 1908. № 12. С. 557-579;

Памяти покойного проф. А. П. Лебедева // Странник. 1908. № 9. С. 274-305 (отд. отт.: СПб., 1908);

Первый настоятель Исаакиевского собора прот. А. И. Окунев // ПрибЦВед. 1908. № 23. С. 1049-1058; № 24. С. 1103-1107; № 25. С. 1153-1156;

Преосв. Иоанн (Кратиров), бывш. еп. Саратовский, ректор СПбДА (1895-1899) // ХЧ. 1909. № 3. С. 421-440;

По вопр. о реформе Учеб. Комитета при Св. Синоде // Странник. 1909. № 5. С. 737-760;

Преосв. Евсевий (Орлинский), архиеп. Могилевский, бывш. ректор (1847-1850) СПбДА // Там же. № 10. С. 1332-1351; № 11. С. 1459-1482;

Свящ. М. В. Попов: [Некролог] // Вологодские ЕВ. 1909. № 24. С. 608-616; 1910. № 5. С. 64-75; № 7. С. 114-121 (переизд.: Вологда, 1910);

Вера и богословие: Юбил. исповедание // ЦВ. 1909. № 50/51. Стб. 1574-1576;

Свящ. Писание в Духовных Академиях на рубеже двух столетий: Юбил. памятка экзегета // Там же. Стб. 1581-1584;

Блж. Августин в изображении рус. светского историка: О кн. проф. В. И. Герье «Блж. Августин: Зодчие и подвижники Божьего Царства». М., 1910. Ч. 1 // ТКДА. 1911. № 1. С. 125-162 (отд. отт.: К., 1911);

Хронология Ветхого и Нового Завета: Пер. с англ. К., 1911. М., 1996;

Из переписки архиеп. Рязанского Смарагда Крыжановского. М., 1913;

О Квириниевой переписи по связи ее с Рождеством Христовым // ТКДА. 1913. Т. 2. № 5. С. 33-58; № 6. С. 197-230 (переизд.: ЦИВ. 1999. № 2/3. С. 205-218);

За тридцать лет: (1884-1914 гг.) // У Троицы в Академии: Юбил. сб. ист. мат-лов. М., 1914. С. 737-755 (отд. отт.: М., 1914);

Высокопреосв. Смарагд (Крыжановский), архиеп. Рязанский († 1863, XII, 11): Его жизнь и деятельность. СПб., 1914;

Православие по его существу // ХЧ. 1914. № 1. С. 3-33;

То же // Православие: Pro et contra. СПб., 2001. С. 182-198;

Христос и ангелы: Экзегетич. анализ Евр 1. 6-14 // ХЧ. 1915. № 1. С. 3-21; № 2. С. 153-174 (сокр. пер. на болг.: Христос и ангелите: (Екзегетич. анализъ на Евр 1. 6-14) // ГСУ, БФ. 1927. Т. 4. С. 185-218);

Ходатай Нового Завета: Экзегетич. анализ Евр 1. 1-5 // В память 100-летия (1814-1914) МДА: Сб. ст. Серг. П., 1915. Ч. 1. С. 483-527 (сокр. пер. на болг.: Новозаветният Ходатай // ГСУ, БФ. 1926. Т. 3. С. 73-112);

О 2-м Послании св. ап. Павла к Фессалоникийцам // ХЧ. 1915. № 4. С. 467-487; № 5. С. 597-634; № 6. С. 767-786; № 7/8. С. 1019-1042; № 9. С. 1063-1078;

Дидаскалия и Апостольские постановления по их происхождению, взаимоотношению и значению // Там же. 1916. № 3. С. 339-360; № 4. С. 434-456; № 5/6. С. 516-532;

Православное рус. белое духовенство по его положению и значению в истории // ХЧ. 1917. № 1/2. С. 3-16;

Искупление и Искупитель по Евр 2 // Там же. № 7/12. С. 247-342. Пг., 1917 (сокр. пер. на болг.: Изкупление и Изкупител (Евр 2. 5-18) // ГСУ, БФ. 1929. Т. 6. С. 1-43);

Начало организованной духовной школы // БВ. 1917. № 6/7. С. 75-92;

Советская власть и голод России // Двуглавый орел. Б., 1921. № 18. С. 41-46;

Чем же все это кончится? // Там же. № 19. С. 10-20;

Кому теперь живется весело, счастливо на Руси // Там же. № 21. С. 41-48;

Уголовное государство // Там же. 1922. № 26. С. 6-20;

Еastern Orthodoxy and Anglicanism // The Christian East. 1922. Vol. 3. N 1. March. P. 20-28;

The Patriarch and Clergy of Russia under the Bolsheviks // Ibid. N 2. Juli. P. 83-93;

The Bolshevist «Revival» of the Russian Church // Ibid. N 3. Oct. P. 118-124;

The Russian Church under the Bolsheviks // Theology. 1922. Vol. 5. N 28. Oct. P. 224-234;

Union, Intercommunion and the Lambeth Conference // The Church Quartely Review. 1922. Vol. 95. N 189. Oct. P. 14-49;

Слобода, jеднакост и братство // Црква и живот. 1923. № 3/4. С. 85-97;

Савремена криза хришђанства и Црква у Русиjи // Хришђански живот. 1923. Апр. С. 150-157; Май. С. 280-288; Июнь. С. 280-288;

Rome, Ortodoxy and Reunion // The Christian East. 1923. Vol. 4. N 2. May. P. 76-83;

La Chiesa e gli intellettuali ortodossi di fronte ai bolscevichi // L'Europa Orientale. 1923. Vol. 3. Fasc. 8. P. 464-487;

Papal Rome and Orthodox East // The Christian East. 1923. Vol. 4. N 4. Nov. P. 180-186; 1924. Vol. 5. N 3. Sept. P. 124-131; N 4. Dec. P. 155-167;

Акад. Б. А. Тураев как христ. учитель и ученый // РМ. Прага, 1923/1924. Кн. 9/12. С. 378-398;

Рабочий социализм и Русская Правосл. Церковь // Странник. Белград, 1924. Май. С. 27-29;

Православната църква и християнското междуцърковно единение // ГСУ, БФ. 1924. Т. 1. С. 165-166 (отд. отт.: София, 1925);

Xришђанско општенье у животу и делу // Хришђански живот. 1925. Нояб. C. 482-493; То же: на англ. яз. // The Stockholm Conference / Ed. G. K. A. Bell. L., 1926. S. 645-661; То же: на нем. яз. // Die Stockholm Weltkonferenz / Hrsg. A. Deissmann. B., 1926. P. 626-637;

Англиканство и православие // Хришђански живот. 1926. Февр. С. 79-86; Март. С. 117-127;

Никеjско-константиновски завети // Там же. Май/июнь. С. 241-250;

На Никейских торжествах в Англии и на Всемирной Христ. конф. в Стокгольме летом 1925 г.: Впечатления и наблюдения участника // Воскресное чт. 1926. № 35. С. 546-550; № 36. С. 562-565; № 37. С. 580-583; № 38. С. 596;

Христ. единение и богосл. просвещение в христ. перспективе // Путь. П., 1926. № 4. С. 139-144;

Православниятъ Изтокъ и христ. Западъ и възможното участие на студентството в тъхното взаимодействие // Зов. София, 1926/1927. Кн. 1/2. С. 30-38;

Руска Правосл. Цpква и садашњи положаj правосл. цркава, коje су се од ње издвоjеле: (На Украjини, у Грузиjи, Польскоj, Финландиjи, Естониjи, Латвиjи и Литви) // Хришђански живот. 1927. № 3/4. С. 98-108; № 5/7. С. 129-138; № 8/9. С. 205-208; № 10/12. С. 243-247;

Das Evangelium, die Kirche und die Sakramente // Christentum und Wissenschaft. 1927. N 10. S. 447-455; То же: на англ. яз // Faith and Order: Proc. of the World Conf. Lausanne. 1927. P. 67-78; То же: на нем. яз.: Die Weltkonf. für Glauben und Kirchenverfassung / Hrsg. H. Sasse. B., 1929. S. 148-157; То же: на серб. яз. // Гласник. 1929. Май. С. 140-141, 149-150; Июнь. С. 169;

Die Christentum und die soziale Gerechtigkeit // Life and Work: Bull. of the inter. Inst. Gen., 1928. N 4/5. P. 153-154;

Ветхозаветный закон по его происхождению, предназначению и достоинству // Путь. 1928. № 10. С. 43-52;

Бог-Слово: Экзегетич. эскиз «пролога» Иоаннова Евангелия (1, 1-18) // ПМ. 1928. Вып. 1. С. 89-121;

Русская богосл. наука в ее ист. развитии и новейшем состоянии // Acta Academiae Velehradensis. Pragae, 1924. Vol. 11. C. 49-77 (переизд.: Варшава, 1928. М., 1992р. М., 2002);

Христос и христианите: (Екзегетич. анализъ на Евр 2. 1-4) // ГСУ, БФ. 1928. Т. 5. C. 1-16;

«Война и мир» в Финляндской Правосл. Церкви. София, 1929;

Правосл. Богосл. Ин-т в Париже и его междунар. значение // Церк. вестн. Зап.-Европ. епархии. П., 1929. № 2. С. 21-23;

Die russische orthodoxe Kirche unter der Gewaltherrschaft der Bolschewisten 1917-1930 // Das Notbuch der russischen Christenheit / Hrsg. N. N. Glubokovsky, K. Cramer e. a. Berlin-Steglitz. 1930. С. 9-38;

Христово уничижение и наше спасение: Флп 2. 5-11: Библ.-экзегетич. анализ // ПМ. 1930. Вып. 2. С. 86-101;

Истинная Церковь и «правая вера»: (Вместо введ. к кн. «Краткая история Христ. Церкви») // Наш путь. Chicago, 1931. № 1. С. 4-5;

Правосл. Церковь и англиканство // ДК. 1931. Кн. 46. С. 91-96;

Православная Церковь и англиканство // Воскресное чт. 1931. 12 июля. С. 362-364;

Християнското съботство: Екзегетич. анализ на Евр 4. 1-16 // ГСУ, БФ. 1931. Т. 8. С. 1-24;

Първосвященството на Христа и задълженята на христианите: (Екзегетич. анализ на Евр 5 и 6 гл.) // Там же. 1932. Т. 9. С. 1-40;

Archepiscopul Nathan Soederblom ca activist creştin şi ecumenic // Misionarul. 1932. Июль/авг. С. 387-406;

Принципиальные предложения (Prolegomena) для переговоров о соединении англиканства с Православием // Голос Литовской Правосл. Епархии. Каунас, 1932. № 4. С. 54-59;

«Апостольское преемство» церк. иерархии // Там же. № 7/8. С. 124-129;

Ап. Павел и павлинизм антиохийской богосл. школы // Тр. 5-го Съезда Рус. Акад. орг-ций за границей. София, 1932. Ч. 1. С. 99-132; Св. ап. Лука, евангелист и дееписатель. София, 1932. М., 1999;

Евангелия и их благовестие о Христе-Спасителе и Его искупительном деле. София, 1932;

Патристичко учение Православне Източне Цркве о тайне Евхаритjе до св. Иоанна Дамаскина заклъючно // Гласник. 1932. № 26. С. 406-408; № 28. С. 437-441; № 29. С. 452-457;

Преображение на Господа Иисуса Христа. София, 1933;

Славянская Библия // Сб. в чест на проф. Л. Милетич. София, 1933; То же // УЗ РПУ. 1995. № 1. С. 43-57;

Благовестие ап. Павла по его происхождению и содержанию: Экзегет.-догматич. очерк // ГСУ БФ. 1934. Т. 11. С. 1-49;

Християнското съвършенство и Христос, като първосвещеник навеки по чина на Мелхиседека: (Екзегетич. анализ на Евр 6) // ГСУ, БФ. 1935. Т. 12. С. 1-50;

Христос-Первосвященик по чина на Мелхиседека // Там же. 1936. Т. 13. С. 1-48;

Послание к Евреям и ист. предание о нем // Там же. 1937. Т. 14. С. 1-62;

Благовестие христ. славы в Апокалипсисе св. ап. Иоанна Богослова: Сжатый обзор: Jord., 1966. СПб., 2002;

Из ненапечатанного архива: Автобиогр. восп. // ЦиВр. 2003. № 2 (23). С. 157-202;

Академические обеты и заветы / Сост., ред.: прот. Б. Даниленко, иером. Петр (Еремеев). М.; Серг. П., 2005.

Дополнительная литература:

Болотов В. В. Отзыв о соч. Н. Глубоковского «Блаженный Феодорит, еп. Кирский: Его жизнь и лит. деятельность: Церк.-ист. исслед.» // ХЧ. 1892. Ч. 2. № 7/8. С. 58-164;

Д[аньков Н. П.]. Глубоковский Н. Н. // ПБЭ. 1903. Т. 4. Стб. 411-418;

Мелихов В. А. Н. Н. Глубоковский, проф. СПбДА: По поводу 25-летия его ученой деятельности. Х., 1914;

Palmieri А. A Frend of Church Reunion in Russia // The Churchman. N. Y., 1914. 5 Sept. P. 309-310;

Prof. N. Glubokovsky: Biogr. Sketch // The Cristian East. 1923. N 4. P. 161-162;

35-летие ученой деятельности проф. Н. Н. Глубоковского. София, 1925;

Чекан А., свящ. Проф. Н. Н. Глубоковский // ВРСХД. 1929. № 7. С. 19-22; он же. Проф. Н. Н. Глубоковский // Церк. вестн. зап.-европ. епархии. 1937. № 3/4. С. 10-14;

П. Г. К 40-летнему юбилею педагогической деятельности заслуженного ординарного проф. Н. Н. Глубоковского // Там же. 1930. № 9. С. 8;

Стефан (Георгиев), митр. Проф. доктор Н. Н. Глубоковский: Надгробное слово // Церк. вестн. Зап.-Европ. епархии. 1937. № 6/7. С. 14-18;

Лаговский И. Заслуженный проф. д-р богословия Н. Н. Глубоковский // ВРСХД. 1937. № 3/4. С. 17-21;

Н. Н. Глубоковский // Гласник. 1937. № 5/6. С. 174-176;

Аверкий (Таушев), архиеп. Очерк жизни и деятельности проф. Н. Н. Глубоковского // Глубоковский Н. Н. Благовестие христ. славы в Апокалипсисе св. ап. Иоанна Богослова: Сжатый обзор. Jord., 1966. C. XI-XV;

Игнатьев А. Памяти Н. Н. Глубоковского // ЖМП. 1966. № 8. С. 53-77;

Сорокин Вл., прот. Заслуженный проф. Н. Н. Глубоковский и его рукоп. наследие: (К 50-летию со дня кончины) // 1000-летие Крещения Руси: Междунар. церк. науч. конф. М., 1989. Ч. 2. С. 322-327;

Богданова Т. А. Новые мат-лы к биографии В. В. Розанова: (Из переписки В. В. Розанова и Н. Н. Глубоковского) // Проблемы источниковедческого изуч. истории рус. и сов. лит-ры: Сб. науч. тр. Л., 1989. С. 25-53; она же. Письма иерархов в архиве Н. Н. Глубоковского // Рукоп. собр. церк. происхождения в б-ках и музеях России: Сб. докл. конф. 17-21 нояб. 1998 г. М., 1999. С. 72-87; она же. Н. Н. Глубоковский и В. В. Болотов: К истории взаимоотношений авторов «Феодорита» и «Theodoretian'ы» // История Др. Церкви в науч. традициях ХХ в.: Мат-лы науч.-церк. конф., посвящ. 100-летию со дня кончины В. В. Болотова. СПб., 2000. С. 43-53; она же. Н. Н. Глубоковский: исход из Петроградского Египта // Зарубежная Россия: 1917-1939. СПб., 2003. С. 153-159; она же. Н. Н. Глубоковский: путь церк. ученого // Мир рус. византинистики: Мат-лы архивов С.-Петербурга / Ред.: И. П. Медведев. СПб., 2004. С. 119-171;

Кипарисов А. [Клементьев А. К.] Два письма свящ. Павла Флоренского Н. Н. Глубоковскому // Вестн. РХД. 1990. № 159. С. 174-180.

Иллюстрации:

Фотография. Н.Н. Глубоковский. ХХ в. (ЦАК МДА). Архив ПЭ.

Авторы статьти: Т.А. Богданова, А.К. Клементьев

©Православная энциклопедия

Литература
  • Юревич Д., диак. Проф. Н. Н. Глубоковский: библеист, опередивший время: (к 140-летию со дня рожд.) // Церк. вестн. СПб., 2003. № 12. С. 29-33; 2004. № 1-2. С. 43-48; он же. Проф. Н. Н. Глубоковский как экзегет Свящ. Писания // Глубоковский Н. Н. Лекции по Свящ. Писанию Нового Завета. М., 2006 [в печати]
  • Богданова Т. А., Клементьев А. К. Уроженец Сев. Фиваиды: (К 140-летию со дня рожд. Н. Н. Глубоковского) // ПрПуть. 2003. С. 150-204; они же. Письма свт. Ионы Ханькоусского проф. СПбДА Н. Н. Глубоковскому // Там же. 2004. С. 20-46; они же. Н. Н. Глубоковский и неудавшаяся попытка объединения в 1918 г. Петроградской ДА и Петроградского ун-та // С.-Петербургский ун-т. 2004. № 7 (3663). 19 марта. С. 42-45; они же. Из семьи Глубоковских // Глагол времени: Исслед. и мат-лы: Ст. и сообщ. межрегион. науч. конф. «Прокопиевские чт.». Вологда, 2005. С. 417-437
  • Петр (Еремеев), иером. Софийский архив Н. Н. Глубоковского // ЦиВр. 2003. № 2 (23). С. 140-156
  • Repp C. N. N. Glubokovsky: Lay Theologian and Edicator // Religion, State and Society: The Keston Journal. Abingdon, 1999. Vol. 27. N 1. P. 83-92
  • Иннокентий (Павлов), игум. Заметки к ст. Н. Н. Глубоковского «Славянская Библия» // УЗ РПУ. 1995. Вып. 1. С. 35-42

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты