ДРЕВНЕЙ РУСИ АРХЕОЛОГИЯ

0 комментариев

ДРЕВНЕЙ РУСИ АРХЕОЛОГИЯ - одно из главных направлений отечественной истории и археологии, в задачи которой входит способствовать решению вопросов формирования и развития государства восточных славян в IХ-XI веках их христианизации, культурной идентификации и дальнейшего (до конца XIII века) развития.

Древней Руси археология доказала земледельческий производительный характер экономики ранних славян Восточной Европы, дала материалы для определения уровня развития ремесленных технологий, внутренних и внешних связей Древней Руси. На современном этапе Древней Руси археология занимается проблемами, связанными с определением природной среды Древней Руси и ее взаимодействия с человеком, рассматривает формы и этапы освоения земель Европейской России от Русского Севера и Северо-Запада до Суздальского ополья и Среднего Поднепровья, возможные варианты сельского расселения, демографию и антропологию Древней Руси, причины возникновения Древней Руси, ее социокультурную среду и развитие исторической топографии, процесс сложения православной Церкви на территории Древней Руси.

Археология увеличивает фонд источников для исследования развития Древней Руси как за счет совершенствования традиционных методов, так и благодаря использованию разнообразных естественнонаучных подходов, показывает генетическую связь культуры Древней Руси с культурой Северо-Западной и Московской Руси XIV-XVII веков, проявляющуюся в прямом наследовании, сохранении ее элементов в жизни народа России до настоящего времени. Найденные в процессе археологических раскопок материалы дают представление о физическом облике, природной среде и быте человека Древней Руси (артефакты, технологии и обмен ими), знакомят с его духовной жизнью. Опираясь на обширный материал эпиграфики (смотрите статьи Берестяные грамоты, Граффити, Надгробие, Письменность), появляется возможность получить разносторонние сведения о жизни Церкви, об искусстве и архитектуре, церковной археологии (смотрите также статьи Археология, Археология христианская; Беляев Л. А. Церковная наука // ПЭ. Т. РПЦ. С. 451-463).

Историография

Целенаправленное изучение археологических памятников Древней Руси началось во 2-й половине XIX века. Одним из первых стал собирать сведения о древних городищах и курганах З. Я. Доленга-Ходаковский, считавший их языческими святилищами славян. После находки в 1822 году на городищ Рязань Старая клада золотых вещей («рязанские бармы») памятник обмерили, в результате раскопок (1836 год, Д. Тихомиров) открыли руины Борисоглебского собора. В 1-й половине XIX века руины древних храмов исследовали в Киеве (Н. Е. Ефимов, К. А. Лохвицкий;) и на городище Вщиж.

В 1859 году был учрежден орган государственного контроля над древними памятниками и их исследованиями, централизованным распределением археологического материала и хранением отчетной документации - Археологическая комиссия при Кабинете Его Императорского Величества, тесно связанная с Эрмитажем, во главе с С. Г. Строгановым, В. Г. Тизенгаузеном и И. Е. Забелиным. «Отчеты» комиссии (1859-1912 годы) и «Материалы по археологии России» (МАР. 1866-1918 годы) содержат важнейшую информацию по археологии Древней Руси (смотрите статьи Археологические общества, Археологические съезды).

С 60-х годов XIX века, после создания земских учреждений, возрос интерес к памятникам старины на местах, обширный фактический материал был опубликован в губернских и епархиальных ведомостях, трудах губернских статистических комитетов, земских изданиях, губернских журналах и сборниках. Итог дискуссии о назначении городищ подвел фундаментальный труд Д. Я. Самоквасова «Древние города России» (СПб., 1873 год), где приведены убедительные доводы в пользу военно-оборонительного и жилого характера городищ. Но раскопки городищ и селищ почти не велись (небольшие работы в Киеве и на городище Княжа Гора близ Канева привлекли внимание кладами предметов боярско-княжеского убора), их методический уровень был низким.

2-я половина XIX века - начало XX века ознаменованы раскопками тысяч могильных курганов, произведенными графом А. С. Уваровым и др. На базе найденного материала, характеризовавшего быт и погребальные обряды восточных славян и их ближайших соседей, А. А. Спицын составил очерк этнической истории Восточной Европы. Находки скандинавских вещей в славянских могильниках убедили его в реальности пребывания на Руси варяжских дружин.

Со 2-й половины XIX века активно исследовали руины и домонгольские храмы в Киеве (соборы Святой Софии, Димитриевского, Ирининского, Феодоровского монастырей; А. С. Анненков, А. И. Ставровский, П. А. Лашкарёв, И. В. Моргилевский), Чернигове и Витебске (А. М. Павлинов), Смоленске (М. П. Полесский-Щепило, С. П. Писарев), Галиче (Л. Лаврецкий, И. И. Шараневич), Старой Ладоге (Н. Е. Бранденбург, В. В. Суслов), Старой Рязани (80-е годы XIX века, руины Спасского собора; А. В. Селиванов).

С 80-х годов XIX века основанное Уваровым Московское археологическое общество стало инициатором систематических Всероссийских Археологических съездов. В 1869-1911 годах в работе 15 съездов приняли участие археологи-славяноведы В. Б. Антонович, Д. Н. Анучин, Д. И. Багалей, К. Н. Бестужев-Рюмин, Бранденбург, В. А. Городцов, Забелин, В. О. Ключевский, Н. П. Кондаков, Н. И. Костомаров, А. С. Лаппо-Данилевский, Г. Ф. Миллер, П. Н. Милюков, С. Ф. Платонов, М. П. Погодин, Е. К. Редин, Самоквасов, П. П. Семёнов-Тян-Шанский, Спицын, Тизенгаузен, В. К. Трутовский, В. В. Хвойка, Л. Нидерле и др.

При подготовке III Археологического съезда в Киеве (70-80-е годы XIX века) начались раскопки кургана Чёрная Могила в Чернигове и курганов Гнёздово под Смоленском; их итоги опубликованы в трудах В. И. Сизова (Курганы Смоленской губернии 1902 год), Самоквасова (Могилы русской земли. СПб., 1908 год). В 70-80-х годах земли Северо-Западной Руси обследовали Бранденбург и Л. К. Ивановский. В исследовании «Расселение древнерусских племен по археологическим данным» (ЖМНП. 1899 год. № 8. С. 301-340) Спицын установил принадлежность территорий племенным объединениям славян, известным по летописям. Свод Б. И. и В. И. Ханенко «Древности Приднепровья и побережья Чёрного моря» (К., 1898-1907 годы. 6 вып.), обзор И. И. Толстого и Кондакова «Русские древности в памятниках искусства» (СПб., 1889-1899 годы. 6 вып.) представляли славяно-русские памятники как итог многотысячелетнего развития культуры на территории Восточной Европы. Обширные материалы по археологии Древней Руси, собранные в последней трети XIX - начале XX веков, актуальны и в настоящее время.

Советская историография сознательно исключала дореволюционное наследие из культурного фонда. Археологические исследования возглавила созданная в 1919 году Российская академия истории материальной культуры (позже ГАИМК и ИИМК). Наибольший интерес официальной исторической науки вызывали основы экономики, общественный строй и становление древнерусского государства. Исследование памятников приобрело целенаправленный характер, началась работа по социально-исторической и типологической классификации городищ. Для решения вопроса этнической принадлежности погребальных памятников привлекался анализ обряда погребений, а не отдельных вещей. Археологи (А. В. Арциховский и др.) искали факты, позволявшие судить о социальной структуре древних обществ (смотрите: Равдоникас [В. И.]. О возникновении феодализма в лесной полосе Восточной Европы // Основные проблемы генезиса и развития феодального общества. М.; Л., 1934 год. С. 102-109. (ИзвГАИМК; 103)). На левобережье Днепра Н. Е. Макаренко продолжил раскопки и обследования славяно-русских поселений, Д. Н. Эдинг возобновил изучение Сарского городища (под Ростовом), Городцов предпринял раскопки Старорязанского городища.

Обширные обследования могильников, селищ, стоянок и сотен городищ на Смоленщине и в Белоруссии провела группа А. Н. Лявданского. В 1920 году он систематизировал данные о планировке 347 городищ, выделил 4 их типа, установил хронологию каждого и доказал, что славянские городища - древние поселения, а не места проведения обрядов.

К середине 30-х годов XX века этап выработки методических основ полевых и лабораторных изысканий завершился: отныне курганы копали целиком, поселения - широкими площадями; повышенное внимание уделяли стратиграфии и массовому материалу (особенно керамике), орудиям труда, производственным сооружениям. Началось планомерное обследование по территориям, углубленное изучение экономики, быта, культуры, возникновения и развития городов. Данные археологических раскопок в Великом Новгороде (Арциховский, В. А. Богусевич и др.), в Старой Ладоге (В. И. Равдоникас), во Владимире-на-Клязьме и в Боголюбове (Н. Н. Воронин), в Киеве (М. К. Каргер) позволили установить земледельческий, производительный характер экономики Древней Руси.

В первые годы после Великой Отечественной войны 1941-1945 годов были опубликованы обобщающие работы по истории Древней Руси. В «Истории культуры Древней Руси» (М., 1948 год), в «Очерках истории СССР» (М., 1958 год), а также в работах Б. А. Рыбакова археологические исследования были учтены и использован метод исторического картографирования. Разведки и раскопки происходили на берегах среднего течения Днепра и его притоков (В. И. Довженок, П. Н. Третьяков, Т. С. Пассек, М. Ю. Брайчевский, П. А. Раппопорт); созданы археологические карты окрестностей Киева. И. И. Ляпушкин полностью раскопал Новотроицкое городище, давшее картину быта и гибели славянских поселения эпохи образования Древнерусского государства. Событием для археологии и истории Древней Руси стало возобновление работ в Великом Новгороде и открытие там в 1951 году берестяных грамот. Итоги работ публиковались в томах специально созданной серии «Материалы и исследования по археологии СССР».

Древней Руси археология изменила представление о городах Древней Руси и ведущих отраслях экономики, особенно ремесел. В книге Рыбакова «Ремесло Древней Руси» (1948 год) были собраны данные о специальностях, видах продукции и районах ее сбыта, было аргументировано представление о расцвете древнерусского ремесла в середине XII - начале XIII веков, прерванном нашествием Батыя. Б. А. Колчин (1953, 1959 годы) на основе металлографического анализа сотен изделий из черного металла определил круг орудий труда из высококачественной стали, изготовлявшихся в городах, реконструировал технологию кузнечного ремесла в Новгороде и представил историю металлургии и металлообработки в Древней Руси. Г. Ф. Корзухина (1954 год), продолжив труд Кондакова, предложила схему эволюции ювелирного убора, основанную на детальном изучении украшений из кладов IX-XIII веков. Интерес археологов к ювелирному делу и прикладному искусству Древней Руси отражен в работах М. В. Седовой (1981 год), Т. И. Макаровой (1975 год), Т. В. Николаевой (1976 год). Значительны были успехи в изучении стеклоделия (Ю. Л. Щапова), гончарного производства (Р. Л. Розенфельдт, А. А. Бобринский), каменного и кирпичного строительства (Воронин, Раппопорт, Г. К. Вагнер).

Активно изучались внешние связи Древней Руси. На основе находок монет проведен анализ денежного обращения в Восточной Европе I тысячелетие до Рождества Христова и на Руси (Янин. 1956 год; Кропоткин. 1962 год; Потин. 1968 год; Спасский. 1970 год). Клейма на клинках мечей позволили А. Н. Кирпичникову (1966 год и др.) выделить импортные образцы (главным образом из Германии). Анализируя художественные изделия из стран Западной Европы, Востока и из Византии, В. П. Даркевич (1966 год, 1975 год, 1976 год) установил общие направления обмена товарами и их ассортимент. Исключительное значение для изучения внешних контактов, истории политической и церковной жизни Древней Руси имели труды В. Л. Янина по сфрагистике (1970, 1998 годы).

Раскопки 60-80-х годов охватили большинство древних столиц и крупных городов, они велись на сотнях поселений X-XIV веков. Системно исследовалась фортификация Древней Руси. Рыбаков подтвердил, что со 2-й половины X века до нашествия Батыя степные границы ограждали от кочевников южнорусские города-крепости. В серии фундаментальных трудов (1956, 1961, 1967 годы) Раппопорт рассмотрел особенности укреплений на сотнях городищ X-XV веков, разработал типологическую классификацию для разных историко-географических областей и датировал десятки крепостей. Картографирование позволило приступить к реконструкции истории земель Древней Руси: проникновения славян в среду мордовских и мещерских племен в бассейне среднего течения Оки и образования здесь Рязанского княжества (Монгайт. 1961 год); выявления границ волостей и степени заселенности Полоцкой и Смоленской земель (Алексеев. 1966, 1980 годы); хода славянской колонизации земель веси и ассимиляции этносов на Белоозере (Голубева. 1973 год) и в Волго-Окском междуречье (Никольская. 1981 год).

Началось археологическое изучение «пути из варяг в греки» в западной и северной областях: Гнёздово, Городок на Ловати, Городец под Лугой, Рюриково городище под Новгородом, Изборск, Крутик у Белоозера, Тимерёво и Сарское городище вдоль верхнего течения реки Волги, Чаадаевское на реке Оке под Муромом. Особенности культуры и быта этих поселений IX - начала X веков доказали этническую неоднородность местного населения, определяемую их положением на пересечении международных торговых путей.

Изучали и рядовые сельские поселения, особенно интенсивно на территории Северо-Западной и Северо-Восточной Руси. Коллектив сотрудников ГИМ, разрабатывавший историю древнерусской деревни, опубликовал 4 выпуска «Очерков по истории русской деревни X-XIII веков» (М., 1950, 1956, 1959, 1967 годы). Была составлена карта селищ, дана их характеристика, рассмотрены сельское хозяйство, промыслы, быт.

В 60-70-х годах были изданы сводки по истории стрел, луков, колчанов (Медведев. 1966 год) и др. видов наступательного и оборонительного оружия; Кирпичников в нескольких выпусках «Свода археологических источников» представил по категориям большинство известных находок мечей, сабель, доспехов, шлемов, щитов, стремян, удил и т. д. (Кирпичников. 1966, 1971, 1973, 1975 годы), дав четкую типологию, хронологию и общую картину развития военного дела на Руси.

Древней Руси археология позволила изучить домостроительство на массовом материале, реконструировать отдельные постройки и проследить их эволюцию в Северо-Западной Руси (Спегальский. 1972 год). Раппопорт (1975 год) составил общую сводку жилищ на территории Руси, изучив связь их плановой схемы с изменением типа печей. Огромный материал дал Великий Новгород. В 1980-2000-х годах новые данные о домостроительстве IX-XI веков принесли раскопки на Подоле в Киеве (М. А. Сагайдак).

Раскопки Новгородской археологической экспедиции в Великом Новгороде (Арциховский, Янин и др.) открыли деревянные изделия, которые плохо сохранились в др. городах, и новый вид письменных источников - берестяные грамоты. Благодаря сохранившимся настилам деревянных мостовых была создана надежная хроно-стратиграфическая шкала новгородских и общих для Древней Руси типов вещей.

Достижения археологии в изучении древнерусского зодчества отражены в исследованиях по архитектуре древнего Киева (Каргер. 1958, 1961 годы), Северо-Восточной Руси ХII-ХV веков (Воронин. 1961-1962 годы), Смоленска (Раппопорт. 1979 год), в корпусе сведений по памятникам всей Древней Руси, в истории ее строительной техники (Раппопорт. 1982, 1994 годы). Большой вклад в изучение древнерусской архитектуры и ее белокаменной скульптуры внесли работы Вагнера (1964, 1969 годы), восстановившего архитектурные формы и убранство Георгиевского собора в Юрьеве-Польском, храмов Владимира и Суздаля. Существенное значение для иконографически-архитектурного и историко-литургического анализа архитектуры имели труды А. И. Комеча и Т. А. Чуковой. В настоящее время изучение архитектурной археологии Древней Руси продолжается в Санкт-Петербурге (В. А. Булкин, группа археологов под руководством О. М. Иоаннисяна в ГЭ), в Киеве (Г. Ю. Ивакин, Е. А. Архипова), в Москве (Л. А. Беляев) и в др. городах.

В советский период как итог многолетней работы были изданы серии сводов-монографий, входивших в многотомное издание «Археология СССР», древнерусскому периоду посвящены тома «Древняя Русь: Город, замок, село» (М., 1985 год) и «Древняя Русь: Быт и культура» (М., 1997 год), особое значение в этой серии имела монография В. В. Седова «Восточные славяне в VI-XIII веках» (М., 1982 год), позднее получившая развитие в серии его трудов.

На современном этапе исследования археологии Древней Руси в Российской Федерации ведутся в научных институтах, университетах и музеях Москвы (П. Г. Гайдуков, С. Д. Захаров, Н. А. Макаров, В. Я. Петрухин, Е. А. Рыбина, Т. А. Пушкина, А. В. Чернецов, С. З. Чернов, Янин, и др.), Санкт-Петербурга (Кирпичников, Е. Н. Носов, А. Н. Мусин, Е. А. Рябинин и др.), Новгорода, Пскова, Ростова, Липецка и других городов. Изучение продолжается на Украине (Киев, Чернигов) и в Белоруссии. Актуальные проблемы науки освещаются в археологических изданиях и непериодической серии Института археологии РАН (Русь в XIII веке: Древности темного времени. М., 2003 год; Русь в IX-XIV веках: Взаимодействие Севера и Юга. М., 2005 год, и др.).

Поселения

В настоящее время накоплены сведения о более чем 1,4 тысячи поселений Древней Руси, которые по виду делятся на укрепленные и неукрепленные. Сохранившиеся их остатки содержат обширную археологическую информацию. Среди укрепленных поселений известны маленькие (менее 0,1 га) городища и крупные центры площадью свыше 100 га (Киев, Новгород). Неукрепленные поселения (селища) по численности значительно превосходят городища, но менее изучены; их размеры колеблются от 1-2 дворов до занимавших несколько десятков гектаров. Письменные источники называют городами около 400 поселений, часть их надежно отождествляется с конкретными городищами. 70% археологически выявленных укрепленных поселений не упомянуты в письменных источниках; другие, попавшие на страницы летописей, известны только по названиям.

Укрепленные поселения

К 2000 году археологами было учтено 758 городищ, датированных до середины XIII века; из них укрепленную площадь до 1 га имели 542 городища; 1-2,5 га - 101; свыше 2,5 га - 115 городищ. В 1-й половине XI-XII веках число небольших укрепленных поселений постоянно увеличивалось в Среднем Поднепровье, в середине XII-XIII веках этот процесс охватил юго-западные земли, бассейн Оки, верховья Днепра и Западной Двины, Понеманье. Росло и число крупных поселений: 8 из них были оставлены к началу XII века, но прибавились новые 37, а к середине XIII века еще 45. В Х-XI веках запустели 10 из городищ среднего размера (с укрепленной площадью 1-2,5 га), но к началу XII века были основаны 35 новых, в XII-XIII веках - еще 59 городищ.

Типология укреплений Древней Руси разработана Раппопортом на основе плановой схемы оборонительных сооружений. Выделяют 4 типа древнерусских укрепленных поселений, появившихся в Х веке и существовавших позднее: городища, план которых полностью следует рельефу (крепости на мысах, останцах, холмах, островах); поселения, использующие особенности рельефа, которые искусственно подправлены; укрепления правильной геометрической формы, не зависящей от рельефа; поселения с несколькими линиями укреплений и сложным планом. Треть городищ имеет обширный (до 50 га) открытый посад.

В письменных источниках городами называются укрепленные поселения и временные полевые укрепления. Со 2-й половины XII века в них отражена политико-экономическая и административная иерархия поселений. «Старшие» города, столицы княжеств (Киев, Чернигов, Переяславль, Полоцк, Новгород, Галич, Суздаль, Смоленск, Рязань), противопоставляются «младшим». Княжества имели по одной столице, окруженной пригородами; более мелкие волостные центры и укрепленные усадьбы. Картину дополняли пограничные сторожевые крепости, исполнявшие и административно-хозяйственные функции.

Города Древней Руси возникали в густонаселенных местах, формируясь из племенных или межплеменных центров с укрепленным ядром, из мест сбора дани (станов, погостов, центров волостей), из порубежных крепостей и из первоначально неукрепленных мест обмена (эмпориев). Их рассматривают в первую очередь как центры сбора и перераспределения продуктов производства, как полифункциональные торгово-ремесленные поселения.

Ранней формой города стали именно точки торговли, известные в период ранней урбанизации в Скандинавии и западнослав. странах. Первые из них возникли в VIII веке, спустя полстолетия их названия появляются в летописях. Их структура не изменялась (со 2-й половины IX века фиксируется регулярная застройка), на площади около 10 га могли жить постоянно до 1 тысячи человек, что говорит о большой плотности населения для того времени. Со 2-й половины Х века город начинает совмещать функции рынка с функциями защиты торговли и контроля над сельскохозяйственным районом. Такой центр, имевший политическую, церковную и административную власть, мог располагаться на краю раннего торгового поселения или вблизи него. Так, ранее Киева, уже в конце IX века (дата древнейшей постройки около 887 года), возникло приречное поселение на Подоле; неоднократно разрушавшееся при оползнях и паводках, оно упорно восстанавливалось до 1100-х годов, причем границы владений-дворов не изменялись; также Смоленску предшествовало Гнёздово, а Чернигову - Шестовицы. Новые княжеские центры могли развиться на торговых путях из укрепленных форпостов (Новгород и Рюриково городище) и племенных центров (Сарское городище уступило место Ростову). Причины и механизм ослабления старых и формирования новых центров до конца не выяснены и составляют важную проблему в Древней Руси археологии.

Торговые функции раннего города Древней Руси подтверждают находки редких привозных вещей, особенно монет и денежных кладов. Т. С. Нунан считает, что 125 триллионов (!) серебряных монет (дирхемов) было перевезено из исламских стран в Северную Европу через территорию Руси.

Города являлись центрами распространения христианства, в них размещались кафедры епархий, церкви и монастыри, здесь составлялись летописи, развивались искусства и письменность.

Материалы раскопок и летописи позволили составить представление о признаках городского поселения. Сопоставление данных археологии и письменных источников позволяет определить функции города, особенно проявлявшиеся на примерах столиц. Важным признаком сформировавшегося города считается двойственное деление, включающее детинец и «окольный город» (торгово-ремесленный посад). Тексты XII-XIII веков упоминают о княжеских резиденциях и дворах горожан. В Киеве, Чернигове, Галиче обнаружены дворы феодалов площадью около 0,1-0,2 га. Площадь дворов простых горожан в Новгороде, Киеве, Рязани, Смоленске составляла до 0,06 га. В городах было от 3 (Рязань) до нескольких десятков (Киев, Смоленск, Новгород) каменных церквей. Повсеместно обнаружены производственные комплексы, ремесленная деятельность представлена множеством узкоспециализированных профессий.

Активное градообразование отмечено на Руси во 2-й половине Х века. Особенно интенсивно этот процесс протекал в Среднем Поднепровье, на юго-западе и северо-западе страны. Систематизация по шкале социально-экономических укрепленных поселений позволяет определять как городские многие из тех поселений, которые известны только археологически. Абсолютное большинство имело площадь не менее 2,5 га, защищенную стенами и рвами с примыкающими к ним открытыми селищами-посадами. X - нач. XI веков датируют следующие поселения, обладавшие городскими признаками (указаны дата 1-го упоминания и площадь на это время): в Киевской земле - Киев (до X века, 11 га), Вышгород (946 год, около 7 га), Белгород (991 год, 52 га), Витичев (949 год, около 10 га); в Переяславской земле - Переяславль (907 год, около 80 га), городища Гочевское (около 10 га) и Б. Горнальское (около 5 га); в Черниговской земле - Чернигов (907 год, около 8 га), Любеч (907 год, 4,5 га), Новгород-Северский (1079 год, 3 га); в Галицко-Волынской земле - Перемышль (981 год, 3 га), Червен (981 год, 4 га), Волынь (1018 год, 0,5 га), городища: Листвин (11 га), Ступница (14 га), Ревное I (4,5 га), Ревное II (около 10 га), Грозницы (около 6 га); в Полоцкой земле - Полоцк (862 год, 10 га), Витебск (1021 год, 4 га); в Новгородской земле - Новгород (859 год, 7 га), Псков (903 год, 2,5 га), Ладога (862 год, 1 га); в Ростово-Суздальской земле - Суздаль (1024 год, около 50 га), Белоозеро (862 год, около 30 га); в Рязанской земле - Рязань (1096 год, 4,5 га), городища Белогорское (4 га) и Титчиха (7,5 га). 14 из этих поселений упомянуты в письменных источниках в связи с событиями IX-X веков, 5 - в текстах XI века.

Уверенно можно говорить о городском характере Киева и Новгорода, где первые укрепления были окружены кварталами с усадебной застройкой, улицами и переулками. В конце Х века в Киеве была возведена Десятинная церковь, а в Новгороде - деревянный (дубовый) Софийский собор. Находки денежных кладов, отдельных монет и привозных вещей свидетельствуют об обширных торговых связях; есть следы ювелирного, кузнечного, гончарного, косторезного и др. ремесел. Во 2-й половине Х - начале XI веков наблюдается имущественная дифференциация жителей. На рубеже X и XI веков в Полоцке, на новом месте, был отстроен детинец с улично-усадебной планировкой, в середине XI века заложен Софийский собор. Этим временем датируется расширение укрепленной площади древнего Витебска. В конце X - начале XI веков сложилась застройка древнейшего поселения в Белоозере. О древнем Чернигове как городе говорит материал обширного курганного некрополя и факт строительства в 1-й половине XI века Спасского собора. Укрепления детинца XI века характерны для раннего этапа истории Суздаля. В Вышгороде, в Перемышле, в Червене, на Волыни и в Рязани есть находки Х века, но об их социально-экономической принадлежности можно судить лишь по размерам поселений, по следам торговли и ремесел, по имущественной дифференциации. Судя по материалам археологических раскопок, другие укрепленные поселения X - начала XI веков не достигли городского уровня развития.

К XI - 1-й половине XII веков список городов расширился еще на 20, при стремительном росте уже существовавших городов, особенно Киева, укрепленная площадь которого в середине XI века увеличилась в 8 раз. Чернигов и Переяславль, ставшие во 2-й половине XI века столицами самостоятельных княжений, выросли в 4 раза; в обоих были возведены крупные культовые и гражданские постройки (в Переяславле - храмы, дворец князя, резиденция епископа, жилые кварталы). То же наблюдается в Новгороде, Полоцке, позднее Смоленске и Суздале.

В середине XII - середине XIII веков города образовывались в Черниговском Подесенье, в бассейне реки Оки, в Поволжье, на северо-востоке Руси, в районе Смоленска, в Нижнем Подвинье, на западных и юго-западных территориях. Общее число городов увеличилось с 44 до 74 (из них 15 были построены на свободных местах), выросла укрепленная площадь столиц: в Киеве и Чернигове она увеличилась почти в 3 раза, в Галиче - в 2,5, в Полоцке - в 2, в Смоленске и Рязани - в 10, в Белгороде и Вышгороде в 2 раза. В Новгороде был построен обширный окольный город, в Суздале его площадь увеличилась в 3 раза. Во многих центрах появились крепости и (или) каменные церкви: в Брянске, во Вщиже, в Волковыске, Городце-на-Волге, Гродно, Зарубе, Каневе, на Ладоге, в Луцке, Москве, Мстиславле, Новгороде-Северском, Новогрудке, Переяславле Залесском, Пскове, Путивле, Пронске, Ростиславле, Русе, Торопце, Трубчевске, Ярославле.

Планировка древнерусского города зависела от его размера и характера местности; она могла объединять несколько укрепленных частей с открытыми посадами. Определяющим фактором была река, вдоль которой развивалась застройка. Судя по истории Новгорода, наличие нескольких общественно-политических и административно-хозяйственных центров города (концов) стимулировало развитие линейно-поперечной схемы планировки, характерной для городов Древней Руси. Уличную сеть Киева, Новгорода, Смоленска, Владимира-на-Клязьме образовывали магистрали, расположенные вдоль и перпендикулярно к берегам рек.

План малых городов (Минск, Торопец, Ярополч Залесский) включал улицу по внутреннему периметру оборонительных стен и 1-2 улицы к воротам; их дополняли ответвления-переулки.

Естественным центром малых городов, образованных при слиянии 2 рек, был треугольный детинец (кремль) с княжеским двором, кафедральным собором и торгом. Городская территория росла по плато, укрепления строили расширяющимися полукружиями, а связь с центром осуществлялась по улицам, лучами расходившимися от кремля. Такой план (радиально-кольцевой) отличает крупные центры позднего средневековья (Псков, Москва).

Застройка города была дворово-усадебной. Летописи упоминают княжеские, боярские и епископские дворы, а также дворы простых горожан. Частные усадьбы с жилыми и хозяйственными постройками, огороженные частоколом, были главной составной единицей города. Следы внешних оград, не менявшихся веками,- археологический признак усадебной застройки. Так, в Новгороде границы усадеб, сложившись в середине Х века, сохранялись до 2-й половины XV века, усадьбы на Подоле в Киеве находились в одних и тех же границах несколько столетий с конца IX - начала X века.

Наиболее полно городские усадьбы изучены в Новгороде, где обнаружено 2 типа дворов. 1-й имел участок правильных очертаний площадью 0,12-0,2 га, сплошной бревенчатый частокол ограждал 1 или 2 стороны, обращенные к улицам. На дворе могло быть до 15 построек. Дом владельца выделялся размерами и конструкцией. 2-й тип дворов с 2-3 постройками имел прямоугольную форму и был, как правило, площадью около 450 кв. м. Стандартные размеры и единообразие застройки указывают на единовременность нарезки участков. Хозяевами усадеб 1-го типа были крупные землевладельцы (новгородские бояре), 2-го типа - свободные простые горожане (подробнее смотрите в статье Новгород Великий). Боярские дворы обнаружены в зонах древнейших культурных напластований: границы их усадеб в конце X - начале XI веков определили направление городских улиц. Возможно, боярское землевладение в Новгороде уходит корнями в протогородской период, сотенные же дворы появились позднее; их заселяли по инициативе княжеской власти. Подобные боярские усадьбы были обнаружены в Суздале, Рязани, Ярополче Залесском. Вопрос о численности населения городов Древней Руси остается открытым, т. к. неизвестна точная площадь поселений. По приблизительным расчетам, в пределах городских укреплений Киева перед нашествием Батыя могло жить 37-45 тысяч человек; в Новгороде - не более 30-35 тысяч, в др. столицах княжений - 20-30 тысяч человек.

Неукрепленные сельские поселения

где проживала основная масса населения, составляли большинство в Древней Руси. В источниках XI-XIV веков упоминаются поселения лично свободных крестьян-общинников (весь); с XIII века известны слободы, жители которых были освобождены от несения государственных повинностей (обычно их населяли люди одной профессии: рыболовы, кузнецы и т. п.); уже в Х веке известны погосты - центры управления и сбора дани вне зоны полюдья; с XIV века упоминаются села с прилегавшими деревнями и починками.

Сельские поселения Древней Руси лишены внешних признаков, поэтому их труднее обнаружить, чем городские, единственным археологическим источником по истории деревни долго были курганные могильники. Основной тип селищ - приречный, что объясняется естественной потребностью человека в воде, наличием плодородных почв речных долин, заливных лугов, удобством ловли рыбы, связью по воде между поселениями. Приречные селища вытянуты узкой (50-150 м) полосой на 500-800 м по кромке коренного берега или одной из террас реки, ручья, оврага, озера. Размеры поселений указывают на оптимальную численность населения, способного прокормиться земледельческим трудом, и позволяют предположить, что социальная организация населения и способы хозяйствования по всей Руси были схожи. Площадь селищ от 0,1 га до нескольких гектаров; среднее сельское поселение северо-западной и северо-восточной Древней Руси равнялось 1,5 га; селища площадью менее 1 га составляют 45,3% от общего числа поселений. Южнорусские сельские поселения (Украина) занимали 0,8-1,5 га (реже 0,3-0,5 га).

Дворы на селищах стояли вдоль берега, в 1-2 ряда; встречается обычно от 3 до 8 или более (до 10-12) крестьянских хозяйств. По мере развития княжества наблюдается рост числа селищ (для Смоленской земли: 30 селищ в IX-X веках и 99 - в XI-XIII веках) при уменьшении средней площади, а в годы упадка их число сокращается (во 2-й половине XIII - начале XIV века около половины поселений оказалось заброшено).

Крестьянское домостроительство не отличалось от городского: на селищах найдены остатки жилищ, углубленных в землю, и наземных срубных построек. Среди хозяйственных сооружений - ямы и погреба, наземные амбары, клети, хлевы. Улицы в деревнях не мостили; не было дренажных систем и постоянных оград вокруг дворов, окна не стеклили.

Деревня домонгольского периода была включена в торговый обмен: она обеспечивала город основными пищевыми продуктами, товарами для экспорта и сырьем для ремесла. Поэтому на селищах и в сельских могильниках (особенно северных) постоянно находят импортные и т. н. городские вещи: стеклянные и каменные бусы, изделия с зернью и сканью, особые типы гривен, браслетов, перстней, застежек-фибул, подвесок, предметов, декорированных эмалями. Памятники эпиграфики и орудия письма, стеклянная и металлическая посуда, произведения мелкой пластики и дорогое оружие редки для этого вида поселений Древней Руси.

Существование деревни не зависело от торгового обмена: жизненно необходимое производили сами крестьяне и сельские ремесленники. Об этом говорят находки деревообрабатывающих инструментов, орудий по металлу, пряслиц от веретен, шильев, игл и проколок, кузниц, мастерских литейщиков-ювелиров, гончарных горнов. Деревенские кузнецы умели получать сталь и ковали орудия труда (сошники, наральники, косы, серпы, ножи, топоры, гвозди, молоты); ювелиры делали украшения из цветных металлов (височные кольца, браслеты, перстни, подвески).

Хозяйство

Сельское хозяйство

Ведущей отраслью сельского хозяйства было земледелие, о чем говорит расположение селищ в пригодных для пахоты местах и увеличение плотности заселения в районах с плодородными почвами. Оно сложилось на базе земледелия восточных славян середины - 2-й половины I тысячелетия по Рождеству Христову и имело региональные различия в лесостепи, на южных окраинах лесной зоны, в таежно-лесной зоне. Землю обрабатывали с помощью упряжных пахотных орудий. Основой были зерновые культуры, широко представленные более чем на 70 памятниках, особенно рожь, которая в XI веке (в связи с переходом к паровой системе земледелия) появилась на Русском Севере и с XII века преобладала там. Пшеница была яровой и ценилась высоко, пшеничный хлеб упоминается только на боярских дворах. Чаще других отмечен овес, на ряде памятников XI-XII веков есть пленки гречихи, бобовые культуры, лен и конопля попадались во всех почвенно-климатических зонах. В письменных источниках упоминаются также репа, капуста, свекла, морковь, лук, укроп. Выращивались яблони, сливы, вишни и др.

Древнерусские орудия обработки почвы были меньше размером, чем известные по этнографическим данным. Основные из них - рало (до X века единственное орудие пахоты у восточных славян), соха (с конца IX - начала X века; в XIII веке почти вытеснило рало), плуг (с XI - начала XII века в Поднепровье, в XII-XIII веках на юге русских земель, в лесной зоне) и борона. Огороды и сады копали лопатами и мотыгами (деревянными с железной оковкой лезвия и целиком железными). Урожай убирали серпами с гладким лезвием; косой убирали траву на сено.

Срезанный хлеб сушили в овинах, молотили в основном цепом. На юге обмолоченное зерно хранили в ямах, обмазанных глиной и обожженных, а в лесной зоне - в срубных амбарах. Зерна мололи на жерновых поставах или ручных жерновах; крупы готовили в каменных и деревянных ступах. Археологически известны льномялки, гребни для расчесывания волокон льна, жомы для отжима льняного масла и др. орудия.

Применялись подсечно-огневая, лесопольная (лесной перелог), переложная (с краткосрочными перелогами) и паровая системы земледелия. В XI-XII веках могли применять двуполье или трехполье в лесостепи и на южных окраинах лесной зоны, а с ростом массива старопахотных земель оно распространилось в лесной зоне, вполне сформировавшись в XIV-XVI веках. Роль иных систем существенно уменьшилась, но полностью они не исчезли.

Скотоводство в Древней Руси обеспечивало население большей частью мясной пищи (о чем говорит остеология) и молочными продуктами. Разводили крупный рогатый скот, лошадей, свиней, овец и коз. Лошади и волы служили тягловой силой; шкуры и кости животных давали сырье для кожевенного и косторезного дела. Наиболее часто встречаются кости крупного рогатого скота; 2-е место в питании населения занимала свинина; мелкий рогатый скот был не так многочислен. Кости домашних животных, как правило, принадлежат молодняку: из-за трудностей зимнего содержания его забивали к зиме. Разводили и домашнюю птицу (куры, утки, гуси).

В зонах с бедными почвами (лесная зона) было развито рыболовство. Рыбу добывали древнейшими способами: кололи острогами, гарпунами, стрелами и баграми; ловили на крючки и в сети, ставили ловушки (ёзы, заколы, плетеные корзины). Острогой с железными зубьями (10-20 см, на древке до 4 м) добывали крупную рыбу с лодки (их детали есть в слоях Новгорода с X века) или через прорубь, ночью привлекая ее огнем. Крючки для ужения (разных форм, от 2 до 25 см) делали из железа и меди; лесу - из конского волоса, жил, растительных волокон. Грузила делали из керамики, камня и свинца, поплавки из коры; были известны блесны. Огромное количество рыбы ловили сетями. Рыбу солили, сушили в специальных печах, вялили на солнце, обрабатывали горячим копчением или замораживали. В середине XII века в городах возникло профессиональное рыболовство для поставки на рынок.

Роль охоты как источника мясной пищи была незначительной, но как промысел она была важной отраслью хозяйства. Пушнина входила в состав дани и занимала ведущее положение в международном обмене, иногда составляя главную часть натурального оброка и повинностей (бобровое, сокольщина, подгнездное). Добывали не только пушных зверей (бобры, куницы, соболи, белки, горностаи, лисицы), больших хищников (медведи, волки, рыси) и морских животных (тюлени, моржи), но и копытных (лоси, туры, олени) и птицу (тетерева, утки, лебеди, журавли, соколы). Лосиный рог, шкуры, кожа, моржовый клык (рыбий зуб), сало, пух и т. п. использовали в ремесле. Охота была постоянным и социально значимым занятием знати.

Важным промыслом был сбор меда диких пчел, бортничество: за состоянием сот следили, подрезая их время от времени; борти помечали знаками собственности. Мед и воск были предметом международного обмена, и потребность в воске особенно возросла с распространением христианства, т. к. при совершении церковных обрядов использовали восковые свечи.

Археологические находки позволяют представить сбалансированный набор продуктов питания растительного и животного происхождения, который способствовал увеличению продолжительности жизни человека. Средняя продолжительность жизни в Древней Руси - 32-44 года, в северных районах - 40-45 лет, что сравнимо с показателями в те же века в Западной Европе или даже превосходит их.

Ремесла

Археологически изучены многие ремесленные производства Древней Руси. В середине ХХ века Рыбаков выделил десятки специальностей, среди них - кузнецы, различавшиеся по материалу («кузнец железу, кузнец меди, кузнец злату, кузнец серебру») и по предметам производства; оружейники - бронники, щитники, мастера по изготовлению шлемов, кольчужники, стрелники; металлурги - домники, кричники, литейщики; древоделы - плотники, столяры, огородники (т. е. строители крепостей), мостники, токари, бочары, лодейники (кораблестроители); каменщики - резчики по камню и жерносеки - резчики жерновов; кожевники - усмари, усмошвецы - сапожники и шорники, скорняки, тульники, делавшие колчаны, и седельники; ткачи; опонники; красильники; портные; гончары; корчажники; кирпичники; эмальеры; гранильщики; косторезы; гребенщики; мозаичники; стеклодувы; переписчики; художники-иконники.

Металлургия и металлообработка представлены остатками каменных и глинобитных горнов, сырьем (руда, уголь), шлаками, инструментами (наковальни, молот, клещи, зубила, бородки, пробойники, точильные камни, напильники и др.). Основные виды кузнечной обработки - ковка, штамповка и пайка (особенно у ювелиров, замочников, слесарей). При ковке оружия и орудий труда стальную рабочую часть приваривали к железной основе, получая топоры, ножи, ножницы, бритвы. Трудоемким было изготовление каленых стальных игл с обязательным элементом - тонким желобком для нити в ушке. Массово производились гвозди (сапожные, подковные, строительные), заклепки, скобы, подковы. Среди сложных предметов выделялись замки, нередко состоявшие из 40 деталей, каждая из которых требовала особой технологии изготовления.

Оружейники XII-XIII веков обеспечивали войско Древней Руси первоклассным оружием европейского типа, включая защитное вооружение, сложную экипировку для воина-всадника и его коня, мечи, ножи, кинжалы, копья, боевые топоры, булавы для ближнего боя, наконечники стрел для дальнего.

Не менее активно работали ювелиры, изготовляя украшения, дорогую посуду, предметы личного благочестия и церковную утварь. Цветные и драгоценные металлы привозили из Западной Европы и с Востока: золото в виде монет, серебро в виде монет и в слитках, цветные металлы в прутах, полосах и проволоке. Русские мастера делали высокохудожественные браслеты, колты, шейные цепи, венчики и др., украшенные сложнейшими с точки зрения технологии приемами (зернь, скань, чернь, эмаль и др.).

Ведущей отраслью цветной металлообработки было литейное дело. В XI-XII веках распространилась техника литья в глиняные, а затем в каменные формы, что обеспечило массовость производства. Процесс требовал емкостей для расплава металла (глиняные тигли, клещи, формы из камня, глины, дерева); большинство каменных форм были 2-сторонними, с плотно прилегавшими половинками. Металл обрабатывали чеканкой, прокаткой, гравировкой, тиснением, штамповкой, предварительно изготовив набор инструментов (чеканы, клещи, кусачки, пинцеты, зубила, ножницы по металлу, штампы).

Основным поделочным материалом было дерево, хорошо сохранившееся в насыщенной влагой земле Новгорода. Новгородские мастера применяли древесину 27 пород (19 местных и 8 импортных, в т. ч. пихту, кедр, тис, каштан), но наиболее распространенными были сосна и ель. Из них строили жилища, укрепления, мостовые улиц, делали орудия труда, бондарные изделия. Древесина лиственных пород шла на бытовые вещи. Деревообрабатывающий инструментарий, основные виды и формы которого сложились уже в IX-X веках, включал стальные топоры, пилы, долота, сверла, стамески, молотки-гвоздодеры (их формы столь функциональны, что они сохранились до настоящего времени). В основе операций лежали рубка, теска, раскалывание, долбление, сверление, пиление, строгание, приемы художественной резьбы, широко использовался токарный станок.

Массовое распространение имело ткачество из шерсти, льна и конопли. Среди льняных тканей популярными были полотно и вотола (грубая ткань), из шерстяных - понява и власяница (грубые ткани - ярига и сермяга). Ткачи применяли основные системы переплетения (полотняное, саржевое, сложное и др.). Деревянные инструменты и приспособления для прядильного и ткацкого дела имелись в каждом доме: прялки стационарные и переносные; ткацкий станок (до XIII века вертикальный, позже горизонтальный, повысивший производительность, но сокративший ассортимент) мало отличался от русского станка XVIII-XIX веков.

Ремесленной обработке подвергалась кожа, из нее делали обувь, ремни, конскую сбрую, колчаны и щиты, вещи хозяйственного и бытового назначения. Кожевники и сапожники еще в X-XI веках разделились на 2 самостоятельные профессии; тогда же сложились технологические приемы выделки кожи, сохранившиеся почти без изменений до XIX века. Шкуры коней, крупного и мелкого рогатого скота вымачивали, очищали и для удаления шерсти засыпали золой и известью; затем дубили при помощи коры различных деревьев; дубленую кожу выравнивали, вытягивали, жировали, разминали и окрашивали. Изготавливали также крепкую и эластичную сыромятную кожу. Основная масса кожи шла на пошив обуви сапожниками, применявшими набор колодок, шаблоны кроя и штампы для тиснения, специальные ножи, шилья и иглы.

В быту было много костяных изделий (ложки, иглы, ручки ножей, резные накладки, гребни, булавки, пуговицы, поясные пряжки, шашки, шахматы, печати). Косторезы использовали кость крупных домашних животных, рога лосей и оленей (но не слоновую кость, как в Европе и на Востоке). Кости обезжиривали, вываривали и с помощью пресса расправляли в пластины. Косторез пользовался набором ножей, пил, резцов, сверл, напильников, а также точил вещи на токарном станке.

Исключительно важное для археологии гончарство было хорошо развито в Древней Руси. Технологический процесс включал 4 операции: подготовку глиняной массы, формовку изделия, обработку его поверхности и обжиг. Главным изделием была посуда: прежде всего горшки, но также миски, сковородки, светильники. Большинство посуды делали на ручном гончарном круге. В IX - начале X века произошел переход от лепной керамики к гончарной; древнейшие гончарные горны - стационарные глинобитные печи с 2 камерами, верхней наземной для изделий и нижней для топки,- относятся к X-XI веам. В Х веке на Руси появилась плинфа (квадратный византийский кирпич толщиной 2,5-3,5 см со стороной около 30 см) и яркие поливные плитки, которыми украшали полы. В Киеве производили глиняные яйца-писанки с поливой, отдаленно напоминающей мрамор.

Стеклоделие, зародившееся в XI веке, достигло развития в XII-XIII веках: изготовлялись бусы, браслеты, перстни, широко распространенные в быту рядовых граждан, возможно оконное стекло и сосуды. Технология была 2-ступенчатой: смесь сырья спекали, затем массу варили в специальном горне при высокой температуре до получения расплава, из к-рого выдували, вытягивали или накручивали изделия. Стекло варили разного состава: для посуды, окон и украшений; калиево-свинцово-кремнеземное, слабо окрашенное или цветное.

Различия в экономике Севера и Юга

В Древней Руси географически и археологически фиксируются 2 больших района - Среднее Поднепровье на Юге и Приильменье на Севере, различные по природным особенностям, хозяйственным и бытовым традициям и направлениям внешних связей, ориентированных соответственно на Причерноморье и Прибалтику.

Среднее Поднепровье отличала плодородная лесостепная почва и благоприятный для земледелия климат, высокая плотность населения, обилие городов, высокий уровень развития ремесел. На многих поселениях, упомянутых в летописях, проводились раскопки. Часть их быстро выросла в городские центры, прикрывавшие Киев со стороны степи (крепости Белгород, Вышгород, Василёв, Канев), другие процветали недолго (Витичев, Родня в устье реки Рось) или вообще не стали городами (Юрьев, Торческ).

На Севере не позднее чем с IX века возникла сеть поселений (Ладога, Рюриково городище и др.), контролировавших водные пути Приильменья, которые вместе с Волгой и Западной Двиной входили в систему, объединявшую Русь и связывавшую ее со странами Европы. Из нее вырос один из 2 главных центров Древней Руси - Новгород. К северной зоне относятся и верхневолжские, ростово-суздальские земли. Экономический потенциал Севера, несмотря на менее удобную для сельского хозяйства природную среду, судя по данным археологии, не уступал южным областям Руси.

Отличия северных и южных областей заметны в конструкции жилья и отопительных сооружений, в типах пахотных орудий и видах сельскохозяйственных культур, в денежно-весовых системах и монетном обращении, в методах производства изделий из черного металла. В Новгородской, Псковской, Ростово-Суздальской землях X-XII веков было значительно меньше городищ, основные местные центры здесь - селища. Есть разница и в плотности сельского расселения, динамике освоения сельских территорий, обширности лесных расчисток. На Юге население жило более плотно, чем в др. местах, открытый аграрный ландшафт формировался быстрее, раньше перешли к освоению водоразделов и возникли крупные сельскохозяйственные угодья, сменившие сведенные леса. На Севере выше концентрация монет, вещей из цветного металла, импортных товаров, доступных широкому кругу жителей: культурный слой и погребения изобилуют металлическими украшениями, стеклянными бусами, дорогими бытовыми вещами. Монеты и импортные предметы в культурном слое городов и селищ доказывают товарный характер экономики Севера, более высокую покупательную способность населения, его широкое участие в торговле. Памятники Юга X-XIII веков дают больше примеров накопления сокровищ, что говорит о формировании элиты, стремившейся подчеркнуть свой социальный статус. Привлекательность Киевской земли как главного проводника византийской культуры сохранялась для северян и после утраты Киевом политического влияния: в XII веке на Севере широко бытовали вещи из Среднего Поднепровья, особенно украшения и христианская культовая пластика (кресты, образки, энколпионы). На рубеже X и XI веков в экономических связях Новгорода возрос удельный вес торговли с Прибалтикой, в многочисленных кладах были обнаружены денарии.

Экономической и политической интеграции страны способствовал товарообмен Восточной Европы и Византии. В конце IX-X веках он был основан на вывозе собранных в Древней Руси мехов в Константинополь, обратно везли предметы роскоши и драгоценные металлы.

Международные связи

В Киевской Руси X-XI веков при господстве натурального хозяйства объем внутренней торговли и денежное обращение были незначительны, монеты служили формой накопления сокровищ; только бурный рост городов и ремесленного производства в XII -1-й половине XIII века привели к расширению обмена между городом и деревней.

Обмен в Древней Руси начался с дальней торговли. Ценности сосредоточивались в местах пересечения транзитных путей, в пунктах сбора и переработки дани (меха, мед, воск, лен, кожи), ремесленного производства. Привозимые из-за рубежа монетное серебро, оружие, драгоценности, шелка, пряности здесь обменивали на рабов и продукты промыслов, поэтому «торговые люди» обычно вели дела с князем и его окружением, дружиной. Торговлей занимались предводители дружин, богатые землевладельцы. Для IX-X веков характерна фигура купца - воина, о чем свидетельствуют курганные погребения Руси и Скандинавии, содержащие как орудия обмена (миниатюрные складные весы с гирьками для взвешивания серебра), так и оружие (меч, боевой топор, копье).

Эту торгово-военную активность показывают т. н. дружинные древности начала IX - начала XI века, отличающиеся от материальной культуры земледельческого населения Руси и имеющие признаки этнических компонентов разного происхождения, включая финское, тюркское, скандинавское. Основные памятники этого круга - курганные могильники и торгово-ремесленные поселения, связанные с ключевыми пунктами международных торговых путей: Шестовицы у Чернигова, Тимерёво и Михайловское под Ярославлем, Гнёздово близ Смоленска. В Суздальском ополье и юго-восточном Приладожье дружинные курганы разбросаны по могильникам местного, в основном земледельческого, населения.

Крупнейший дружинный комплекс Древней Руси - Гнёздово на реке Днепр под Смоленском 2-й половины IX - начала XI века, где сохранилось около 4 тысяч насыпей и поселения того же периода. Здесь дружинные погребения совершены по обряду кремации с вещами (оружие, ледоходные шипы, ладейные заклепки, женские украшения) и иногда в ладье. Со 2-й половины Х века в обряде и в инвентарях сочетались скандинавские и местные элементы. Такие же курганные могильники IX-X веков найдены в Ростовской земле, где основная часть погребений (Тимерёвский археологический комплекс и соседние могильники, Михайловский и Петровский) датируется Х веком. Здесь практиковался обряд сожжения с обильными сопровождающими дарами, но с конца Х - начала XI веков отмечено сокращение числа кремаций и упрощение набора вещей. На ранней стадии в ярославских могильниках были обнаружены главным образом остатки кремации (в основном славянское и местное финское население, отчасти скандинавское).

Из южнорусских дружинных некрополей IX-X веков наиболее интересны курганы Чернигова и его окрестностей, образующие несколько отдаленных друг от друга групп. В каждом могильнике множество невысоких и несколько крупных насыпей. В их числе особенно большие курганы с богатым инвентарем. Самый известный из них - Чёрная Могила, где по обряду кремации (возможно, в ладье) погребены 2 воина (взрослый и юноша) и женщина. Вероятно, здесь был похоронен князь, который был воином и жрецом. Определить этническую принадлежность погребенных трудно: в Х веке в дружинах могли быть славянские и скандинавские воины, представители степных кочевых народов. В черниговском кургане Гульбище начала Х века погребен военачальник, вместе с ним была сожжена женщина. Крупное дружинное кладбище и поселение Шестовицы (X - начала XI века), ниже Чернигова на реке Десне, включают небогатые захоронения, на их фоне выделяются курганы с оружием и богатым инвентарем, в т. ч. погребения в камерных (срубных) гробницах с вещами скандинавских типов и с конем. Дружинная культура, судя по материалам Шестовицкого некрополя, нивелировала этническое разнообразие Древней Руси.

Курганные погребения дружинного типа есть в некрополях Киева, Пскова и др. ранних древнерусских городов. Известны такие захоронения и на малых курганных могильниках, обычно привязанных к магистральным водным путям X-XI веков.

Погребения в курганах совершены по языческому обряду, но с середины Х века появляются христианские погребения выходцев из Скандинавии - камерные гробницы, где найдены нательные кресты. В начале XI века по мере христианизации Руси и прекращения погребений в крупнейших языческих некрополях (Гнёздово, Ярославщина и Черниговщина) норманнские древности исчезают.

В связи с ростом городов в XII - 1-й трети XIII веков внешняя торговля превратилась в мирную профессию. Оставив ранние торговые поселения, купцы сосредоточились в нескольких десятках крупных рыночных центров. В Новгороде возникли корпоративные объединения купцов, торговавших за границей; гостиные дворы (места пребывания торговых людей и хранения товаров с церквами при них) были в Константинополе, Сигтуне, Ревеле, Любеке, Висбю на острове Готланд. Киевские князья пытались организовать охрану караванов, плывших по Днепру через половецкие земли.

Различаются 2 категории импорта: собственно товары (предметы массового ввоза) и предметы роскоши (т. н. дары). Монетное серебро, некоторые ткани, стеклянные и каменные бусы, раковины каури имели широкий рынок сбыта; они говорят об интенсивности и устойчивости внешних связей, о развитости региона и внутреннего обмена. Предметы из дорогих материалов или сделанные с применением сложных технологий (утварь из золота, серебра и бронзы, перегородчатые эмали, резная кость, драгоценные и полудрагоценные камни, поливная и стеклянная посуда, шелковые ткани) поступали как посольские дары, церковные вклады, военная добыча и оседали в кладовых знати или церковных ризницах как «сокровища», на столетия выпадая из оборота.

Картография пунктов отправки и получения товаров позволяет установить главные узлы, пути и методы связи (прямой обмен, транзитная торговля, обмен через страны-посредники), хронологию контактов. Так, для народов Восточной Европы несколько веков особо важными были контакты с Центральной Азией, Ираном, Восточным Средиземноморьем, надежность которых обеспечил Халифат. В орбиту арабской торговли входили огромные территории, населенные финно-угорскими, восточными и западнославянскими племенами, Прибалтика и Скандинавия. Сухопутные и водные торговые пути из Западной Европы в страны Азии, пролегавшие через земли восточных славян, сыграли роль катализатора их развития.

История связей Древней Руси с Ближним и Средним Востоком делится на 2 периода: VIII-X века (т. н. арабский период) и XI-1-я половина XIII века. Магистралями 1-го периода служили реки Волга, Дон и Донец (позднее особое значение приобрел путь по Днепру, возросла посредническая роль Константинополя и гаваней Малой Азии). Основным предметом ввоза было арабское монетное серебро. Вначале товарообмен был эпизодическим, но на рубеже VIII и IX веков приток дирхемов с куфическими надписями стал регулярным, что доказывает тесная связь их поступлений с динамикой чеканки в Халифате (дирхемы, как позже западноевропейские денарии, принимались купцами разных стран). Т. о., начало восстановление торговли в Древней Руси совпадает с 1-м столетием господства династии Аббасидов (750-1258 годы).

В IX - 1-й половине X века купцы стремились к северным землям, богатым соболем, черно-бурой лисой, костью мамонта и моржовым клыком. Обмен вели на основе эквивалента в монетном серебре и ювелирных изделиях. Поступление дирхемов увеличивалось: их клады обнаружены от Дании и Швеции до реки Камы (в пределах Восточной Европы известно около 300 комплексов). В IX веке стал наиболее употребительным дирхем ирак. (аббасидской) чеканки, в X веке - монеты государства Саманидов (обосновавшиеся в Бухаре саманидские эмиры установили контроль над караванными путями Средней Азии и сбывали излишки серебра на европейских рынках).

Основная часть импорта предметов художественного производства из стран Востока проникла на Урал, на Оку и в верховья Днепра, на Верхнее Поволжье и в Скандинавию не ранее IX века. К IX-X векам относятся находки серебряной посуды (около 110 предметов) на Урале, где ее использовали как жертвенную утварь (изображения на художественных сосудах легли в основу местной мифологии). Восточный художественный металл достигал Новгорода, Готланда, Аландских островов, материковой Швеции (обнаружение в Волжской Булгарии и на Руси лишь бронзовой утвари объясняют переплавкой серебра). На Русь приходило огромное количество украшений: серебряные поясные наборы, стеклянные и каменные (из сердолика, горного хрусталя, аметиста) бусы, раковины каури с берегов Персидского залива, художественный металл и наборные пояса из Хорасана и Средней Азии.

В 1-й половине Х века экономика Саманидов зависела от торговли с Европой, и волжская навигация активно работала. Восточная торговля была необходима и Древней Руси: ее знать нуждалась для личного пользования и для одаривания дружины в монетном серебре и редких товарах (чеканные накладки для поясов и конской сбруи, оружие, драгоценности, шелк, пряности, благовония). Церкви нужны были дорогие ткани, благородные металлы, драгоценные камни, арабский ладан, сырье для красок и т. д. Шелковые ткани даже реэкспортировали в Польшу, Чехию, Германию, Францию.

Зонами-посредниками транзитной торговли в Евразии были земли Южного Прикаспия, Хазарский каганат и исламизированная Волжская Булгария, которая, установив прямые сношения с Багдадом, обеспечила расцвет волжско-каспийской навигации. От Булгара был проложен путь в Киев; др. дорога, из Киева на Восток, вела через Причерноморье и Крым. За пределы Древней Руси восточные товары (сердоликовые, хрустальные, аметистовые и золотостеклянные бусы, бронзовые и стеклянные сосуды, шелковые и шерстяные ткани) могли уходить по Западной Двине через Ладожское озеро, а также - по Неве и Финскому заливу на остров Готланд, на Аландские острова, в Швецию и в Данию (но не исключен по крайней мере для части товаров и обратный путь движения восточных товаров, из Северной Европы на Русь).

Волга была главной артерией азиатской торговли для Волжской Булгарии, Владимиро-Суздальской Руси и Новгорода. Существовал и морской путь, связывавший страны арабского Средиземноморья и Древнюю Русь по Чёрному морю, затем по Днепру и далее на север («путь из варяг в греки»). Когда в конце XI века было создано Иерусалимское королевство, позволившее русским паломникам посещать Палестину, путь по Днепру обрел новый смысл. C крестовыми походами оживилась торговля через Сугдею (Сурож), Херсонес (Корсунь), Тмутаракань и Синоп (Трапезундская империя), т. о. армянские купцы были вовлечены в восточноевропейскую торговлю. Их колонии появились в Крыму, Киеве, Волжской Булгарии. Богатое армянское купечество Киликии имело тесные связи с Закавказьем и арабскими странами, Западной Европой и Причерноморьем, что подтверждают находки серебряных и бронзовых изделий из Армении и Киликии в Херсонесе, Приазовье, Прикамье, Киеве. В XII-XIII веках этим путем в Древнюю Русь попадала стеклянная посуда Египта и Сирии, иранский и среднеазиатский фаянс, др. художественная керамика и византийские нательные крестики из бадахшанского лазурита, которые находят в Москве, Старой Рязани и др. городах.

Контакты с исламской цивилизацией оказали значительное влияние на экономику, политику и особенности быта элиты Древней Руси, что проявилось в распространении некоторых украшений, новых форм металлической утвари, игры в шахматы и т. д., но не коснулось духовных ценностей молодого христианского государства.

Влияние Северо-Западной Европы более ощутимо. Находки в курганных группах Приладожья, Смоленщины, Ярославщины и в древнейших слоях Староладожского городища вещей скандинавского происхождения доказывают, что восточноевропейские племена с середины IX века контактировали с норманнами, чьи торговые корабли в X-XI веках приходили на Русь регулярно. Наиболее интенсивны контакты Х века, когда через земли Древней Руси в Скандинавию, к Балтике и даже в империю Каролингов транзитом шло восточное монетное серебро. На арабских монетах находят древнерусские и рунические граффити (большинство кладов с руническими граффити связано с Балтийско-Волжским путем). Куфические монеты в большом количестве проникали в Швецию. Интенсивные связи со Скандинавией подтверждают находки вещей норманнского круга в Новгороде X-XI веков. С XI века главную роль в восточной торговле викингов играл торгово-ремесленный центр материковой Швеции - Бирка, но позже его потеснил остров Готланд, через который на Русь поступали монеты западноевропейской и скандинавской чеканки.

Вдоль магистральных путей Восточной Европы, Днепровского и Верхневолжского, в курганных некрополях юго-восточного Приладожья, Ярославского Поволжья, Суздальского ополья, Смоленского Поднепровья, Киева и Чернигова встречаются мужские и женские украшения скандинавского происхождения: массивные литые браслеты, бронзовые и серебряные фибулы, железные шейные гривны с подвесками в виде «молоточков Тора». Много скандинавских украшений из серебра (фибулы, шейные гривны, подвески, бусы) дали Гнёздовские клады 1867 и 1993 годов. Скандинавское оружие, предметы конского снаряжения, украшения стали образцами для изделий местных мастеров, использовавших северные и русские орнаментальные мотивы. Викинги торговали с Древней Русью и др. странами франкскими мечами каролингского типа (в курганах Приладожья и Гнёздова, в Среднем Поднепровье вплоть до Болгарии дунайской находят наконечники их ножен). Они ввели в обиход собственные типы вооружения: ланцетовидные копья и стрелы, боевые топоры-секиры, длинные кинжалы-скрамасаксы, круглые щиты с железными умбонами. Доказательством проживания норманнов (знатных дружинников, рядовых воинов, купцов, ремесленников) на территории Древней Руси являются многочисленные курганные комплексы, в которых скандинавские вещи сочетаются с норманнским погребальным обрядом.

В IX-X веах дружины варягов оседали в торгово-ремесленных центрах на магистральных торговых путях (Ладога, Рюриково городище, Гнёздово, Тимерёво), по социально-экономическому облику близких к прибрежным центрам Северной Европы и Скандинавии (Бирка, Дорестад, Хедебю). Их общие признаки - наличие торга, близость водного пути, обширная заселенная площадь при нерегулярной застройке, следы ремесленного производства, обилие привезенных вещей, особенно с исламского Востока, клады дирхемов и украшений.
Типологическое и хронологическое сходство исторических процессов, проходивших на Руси и в Скандинавии, создало условия для этнокультурного синтеза в слоях знати обоих регионов, что отражено в общности погребального обряда, вооружения, одежды. В Скандинавию пришли восточноевропейские элементы конской сбруи и вооружения, наборные пояса из южнорусских степей, венгерские сумки-ташки, части костюма, ткани, серебряные шейные гривны и др. Космополитизмом дружинной культуры объясняется распространение на территории Восточной, Средней и Северной Европы т. н. вещей-гибридов, сочетающих венгерские, восточные и скандинавские мотивы.

Византийская империя во многом повлияла на формирование государственности, культуры и духовной жизни Древней Руси. Нумизматика и археология показывают, что первые контакты племен Восточной Европы с Византией, прерванные периодом «темных веков», относятся к V-VII векам. Со 2-й половины IX-X века, после стабилизации политической обстановки в Византии, подъема ремесел и торговли, контакты расширились, в среде крепнущей знати романо-германских и славянских государств возрос сбыт византийской продукции, особенно шелковых тканей, золотой и серебряной парчи, ювелирных и стеклянных изделий; эту торговлю регулировали договоры. С принятием христианства и достижением Киевской Русью политических и хозяйственных успехов связи с Византией стали всесторонними: в крупных русских городах византийские мастера строили каменные храмы, декорируя их монументальной и станковой живописью; производили украшения с перегородчатой эмалью, поливную и стеклянную посуду и др. Резной мрамор для интерьеров храмов и саркофагов князей Киева и Чернигова - пример импорта художественных ценностей в X-XI веках. Часть их произвели на месте приехавшие мастера: рельефы парапетов хор Софии Киевской и панели с изображениями святых всадников из Михайловского Златоверхого монастыря сделаны из местного (овручского) шифера, возможно резчиками с Балкан или из Константинополя. Мастера золотого и серебряного дела киевских князей Владимира Святославича и Ярослава Владимировича подражали византийским номисмам и милиарисиям: находки византийских монет VI-IX веков сосредоточены на юге, в Крыму, в Закавказье, на Северном Кавказе, в Среднем и Нижнем Поднепровье и Подонье, в X-XI веках ареал обращения серебряных и медных монет охватил северные территории Руси. Клады и отдельные монеты отмечены по всему «пути из варяг в греки» (бассейны Днепра с притоками, Ловати, Волхова), существовавшего с конца IХ века.

Этот путь служил кратчайшей дорогой между Византией и Русью. Его южный отрезок (от Киева вниз по Днепру) называли «греческим путем»; устье Днепра замыкал подвластный Киеву порт Олешье, откуда в Царьград суда шли вдоль побережья по Чёрному морю с остановкой в устье Дуная. Отсюда византийские суда отводили ладьи к монастырю святого Маманта (на северпо-восточном берегу Золотого Рога). Херсонес сносился с Киевом тем же «греческим путем». Транзитный путь для византийских товаров шел в обход половецкого «дикого поля» через южнорусские княжества, Болгарию и города на Дунае, выводя по долинам Прута и Серета через Молдавию к Дунаю и Чёрному морю. За пределы византийской зоны влияния изделия Константинополя попадали как вторичный импорт из Древней Руси: новгородские купцы в обмен на меха завозили византийскую серебряную посуду на Урал (ее находками по обе стороны хребта, вдоль рек, отмечен путь в Прикамье и Приобье).

Ценная утварь и шелковые ткани Византии хлынули на Русь в конце XI - начале XIII века, когда экономические и церковные связи стали особенно тесными. Византийские города превратились в крупные центры шелкоткачества, стеклоделия, художественного гончарства. Из мастерских Константинополя поступали серебряные чаши для пиров, литургические и др. церковные предметы (потиры, прецессионные кресты, дискосы, стеатитовые иконки, облачения, рукописи, иконы), изделия из резной кости (ларцы, гребни), камеи из драгоценных и полудрагоценных камней, стеклянная посуда, браслеты, бусы, поливная керамика, ткани. Важную роль в появлении византийских вещей сыграло движение дипломатических миссий, священнослужителей, зодчих и иконописцев, золотых дел мастеров и русских паломников, ездивших к святыням Константинополя, Афона и Иерусалима.

В Х веке (начало ввоза мечей с клеймами рейнских мастерских, продолжавшегося и позднее) археология фиксирует многообразные торговые, политические и культурные связи Древней Руси и Западной Европы. В 20-х годах XI века восточные дирхемы как основную единицу денежного обращения у восточных славян сменили европейские монеты - денарии. Германия и Англия были экспортерами монетного серебра в страны, ощущавшие его недостаток (Польша, Швеция, Прибалтика, Древняя Русь). В кладах Древней Руси преобладают денарии германской чеканки (их поток шел через портовые города западных славян: Волин, Щецин, Колобжег, Гданьск). Прямой путь из Южной Прибалтики в Древнюю Русь лежал через острова Борнхольм и Готланд, минуя Скандинавию (эту связь с Южной Прибалтикой подтверждают частыми находками в городах Древней Руси янтарных украшений и кусков янтаря).

Находки на территории Древней Руси произведений романского художественного ремесла: водолеев, подсвечников, чаш, дарохранительниц, окладов книг (в частности, в технике лиможской эмали), резной кости и др.- определяются связями с Западом. Экономические и социальные сдвиги в Европе на рубеже XII и XIII веков, расцвет ремесленных технологий в городах Германии и Франции, приведший к увеличению производства художественных изделий из металла, обеспечили во 2-й половине XII века расширение импорта утвари. Укрепление контактов Киева, Новгорода, Смоленска с Западной Европой доказывает строительство в этих городах католических храмов для иноземных купцов.

Романские вещи из Франции, Лотарингии и Саксонии попадали на восток Европы и через страны-посредники: дунайский путь связывал Западную Европу с Причерноморьем, через Вену приводя в Венгрию, откуда часть товаров доставлялась в Южную Русь. Существовал и путь через Баварию в Южную Польшу и Русь, входивший в систему коммуникаций, в XII веке связывавших Кёльн, Майнц, Аугсбург, Регенсбург и др. города с Востоком (Багдад, Самарканд). Вдоль этого пути локализуется большая группа предметов импорта. Северный ареал романской утвари - южное и восточное побережья Балтики. Прибалтийским путем в Скандинавию, на остров Готланд и в западнославянские города Поморья шли произведения нижнесаксонских мастеров по металлу; с острова Готланд и из Поморья они достигали Риги, откуда завозились в Новгород, Полоцк и Смоленск.

Русь поддерживала оживленные сношения с Польшей, Чехией и Венгрией, но эти страны не производили изделий на экспорт. Изредка на Волыни и Киевщине находят серебряные филигранные бусы и серьги польской работы, а в курганах Х века - металлические украшения конского убора и др. вещи венгерского происхождения. Более заметны обратные влияния: находки вещей русско-византийского круга X-XII веков многочисленны в Польше и славянском Поморье, среди них - поливная белоглиняная посуда, писанки, овручские шиферные пряслица, серебряные лунницы с зернью, 3-бусинные височные кольца, бронзовые подвески в виде креста в круге, серебряные с чернью колты, стеклянные перстни и браслеты. В Чехию и Моравию попадали киевские 3-бусинные височные кольца и кресты-энколпионы.

Главным потребителем утвари «от грек», «от латинян» и с Востока была княжеская власть и Церковь. Многоцветные шелка шли на изготовление княжеско-боярских одежд и церковных облачений; восточное стекло и поливная посуда сосредоточены близ боярских усадеб Великого Новгорода, Старой Рязани, Ярославля. Византийские эмали, изделия романских мастеров по металлу обнаружены в драгоценных кладах, зарытых при монгольском нашествии (Старая Рязань, Киев, Чернигов, Москва). В торгово-ремесленные круги проникали сравнительно дешевая бронзовая посуда, поливная керамика, стеклянные сосуды, золоченая тесьма, стеатитовые иконки.

Монгольское нашествие надолго парализовало международные связи Восточной Европы. Их возрождение наступило в период формирования Русского централизованного государства.

Христианизация Руси по данным археологи

Проблема появления и распространения христианства на Руси является одной из самых острых в современной Древней Руси археологии. Многие ее аспекты детально рассмотрены Макаровым, Седовым, Петрухиным и многие др., цельные обзоры содержат работы Мусина.

Первые материальные следы, позволяющие говорить о проникновении христианства на Русь, фиксируются в памятниках с IX века (Мусин) или с середины X века (Петрухин и др.) и представлены т. н. фризским кувшином с изображением креста из погребения в урочище Плакун, византийскими монетами-привесками (т. н. крестильные дары?), крестами и крестовидными накладками из листового серебра, византийскими крестами-энколпионами. Параллельно распространению этих предметов появляется и постепенно усиливается традиция ингумации, пришедшая на смену кремации и с XI века безусловно преобладавшая (при сохранении обычая погребений в курганах и на общих языческих некрополях вне поселений, зачастую с ориентировкой головой на запад). С 3-й четверти Х века наметилась тенденция к погребениям в деревянных камерных (срубных) гробницах с использованием восковых свечей, в могильных ямах и, возможно, в деревянных гробах; появляются отдельные находки (печатка с изображением Иисуса Христа), указывающие на присутствие христиан (на этом этапе в основном женщин). В период, непосредственно предшествовавший крещению равноапостольного великого князя Владимира, в составе христианских древностей были найдены крестики-тельники с изображением Распятия (в XI веке они были широко распространены), изменилась топография находок: с дружинных могильников они переместились в города и на селища.

С Крещением Руси материальные свидетельства христианства воплощались в монументальных памятниках архитектуры, в сооружении некрополей (с грунтовыми могилами и гробами, с ингумациями с соответствующей ориентировкой) при храмах внутри городов или при освящении старых курганных некрополей постройкой на них храмов (как в случае с Десятинной церковью), в новых объектах погребальной обрядности (саркофагах с христианской символикой), в памятниках эпиграфики, связанных с христианством и Церковью (в т. ч. рисунках и надписях на бересте и деревянных церах (дощечках для письма), граффити на стенах, кирпичах и т. п.). Несравненно шире были распространены предметы личного благочестия, найденные в погребениях, слоях городов и селищ (металлические кресты-тельники, украшенные геометрическим орнаментом, а также круглые иконки, змеевики, византийские кресты-энколпионы и местные копии с них и др.); в XII-XIII веках к ним добавляются крестики янтарные, каменные, перламутровые, но общее количество тельников, особенно в погребениях, сокращается (смотрите подробнее в статьях Берестяные грамоты; Археология церковная; Декоративно-прикладное искусство; Крест).

Сведения о Древней Руси XIII века, предоставленные археологией

XIII век был эпохой культурных изменений. В связи с монголо-татарским нашествием в конце 30-х - начале 40-х годов начался упадок и дезинтеграция «древнерусской ойкумены». Военная катастрофа 1237-1240 годов традиционно рассматривается в отечественной археологии как рубеж, разделяющий 2 периода социально-политической истории Древней Руси и 2 обособленных пласта ее материальной культуры, вызвавший изменение традиций и уклада жизни, утрату навыков и технологий городского ремесла, подорвавший материальный и демографический потенциал русского общества. Картина разорения древнерусских городов монголами открылась во время первых любительских раскопок в Киеве, Вщиже, Старой Рязани. Широкие археологические исследования в южной и центральных областях Древней Руси во 2-й половине XX века позволили систематизировать основные категории древностей. Клады последней трети XII - 1-й половины XIII веков доминируют среди кладов домонгольского периода; в XIII веке десятки древнерусских городищ прекратили существование. Катастрофические последствия нашествия подтверждают обнаруженные в усадьбе Михайловского Златоверхого монастыря сгоревшие постройки с человеческими останками, открытые в Киеве братские могилы, заполненный скелетами погибших людей тайник под Десятинной церковью, слой пожарищ с человеческими скелетами на Райковецком городище и в Изяславле, сгоревшие усадьбы с кладами ювелирных украшений на городище Старой Рязани. В 1985-1986 годах в Чернигове был изучен разрушенный княжеский двор, в кусках свинцовой кровли застряли наконечники стрел; в Московском Кремле найдены 2 клада серебряных украшений (1988, 1991 годы), связанные с событиями 1237-1240 годов, аналогичные найденным на Старорязанском городище (1992, 2001 годы). Открытый в Торжке слой пожарища 1238 года имеет толщину до 1,5 м и содержит человеческие кости и спекшиеся от огня остатки икон. Но не все слои пожарищ на городищах юга и центра Руси и найденные клады связаны с монгольским нашествием, часть оставлена при др. конфликтах. Однако явные археологические свидетельства военных разрушений заставляют считать, что именно монгольское вторжение разрушило традиционные культурные формы, прервало естественный ход развития Древней Руси.

Большинство городов Древней Руси вошли в XIII веке как быстро растущие и развивающиеся центры: во 2-й половине XII - 1-й трети XIII веков городские территории расширялись, строились новые оборонительные линии во многих крупных городах (Киев, Чернигов, Смоленск, Владимир, Старая Рязань, Псков). Этим временем датированы наиболее яркие производственные комплексы, свидетельства материального достатка городской элиты. С середины XIII века раскопки дают картину упадка и стагнации жизни в городах: на Нижнем городище Торжка после 1238 года в течение 50 лет не восстанавливались ни фортификация, ни мощение улиц; городская территория Владимира, разгромленного зимой 1238 года, не вышла за пределы укреплений домонгольского времени до конца XV века; во 2-й половине XIII-XV веков запустели большие богатые городские усадьбы конца XII - начала XIII веков, находившиеся в Ветчаном городе Владимира. Признаки кризиса ощутимы в 1-е десятилетия XIII века в развитии Пскова, оказавшегося в зоне экспансии крестоносцев (строительство здесь активизировалось с 40-х годов при стабилизации внешнеполитической обстановки).

Однако не все города запустели или пришли в упадок. Разоренный Батыем Серенск после пожара был восстановлен, возобновила работу крупная ювелирная мастерская; следов разгрома и последующего упадка пока не обнаружено в Городце-на-Волге; комплексы зданий 2-й половины XIII века открыты в Переяславле Рязанском и Ростиславле Рязанском. Раскопки показали, что в Москве во 2-й половине XIII века укрепления восстановили и реконструировали после нашествия 1238 года, а обширная территория, включавшая значительную часть Китай-города, была заселена именно в XIII веке. Этим же веком датируют древнейшие культурные напластования Вологды, Великого Устюга, Нижнего Новгорода.

В XIII веке не так резко, как думали ранее, изменился материальный мир Древней Руси. Многие типы вещей (стеклянные браслеты, шиферные пряслица, литые колты, створчатые браслеты) по-прежнему изготовляли и использовали до 1-й половины XIV века. Однако ряд ремесленных изделий и предметов импорта в 40-х годов XIII века исчез. Отсутствие византийсикх амфор свидетельствует о том, что из Византии более не ввозили вина и оливкового масла. Прервалась традиция местного гончарного производства (например, во Владимире). В ювелирном производстве изменилась рецептура сплавов и источники сырья, исчез ряд технических приемов и стилистических особенностей филиграни, в женском уборе перестали использовать некоторые украшения из драгоценных металлов.

Некоторые поселения, возникшие в Х - 1-й половине XII веков, оказались заброшены или перенесены в др. места. Основным типом сельского поселения стала малая деревня. В сельской местности сузился ассортимент бытовых вещей, уменьшилось количество предметов из цветного металла, исчезла значительная часть привозных вещей и металлических украшений костюма, ранее служивших знаками высокого социального положения.

В 1-й половине XIII века в большинстве древнерусских областей исчезли курганные погребения и грунтовые могильники, сохранявшие память о язычестве и о cвязанном с ним типе общественных отношений. Появились кладбища у приходских церквей.

В сельском ландшафте заметны и прогрессивные элементы. Так, поселения возникли на водоразделах и на широких территориях после расчистки там лесов. В центре и на севере Древней Руси расселение охватывает зоны, ранее не освоенные как сельскохозяйственные угодья. Выросла их площадь, увеличилось число сельских поселений и жителей, появилось разнообразие в устройстве поселений и организации хозяйства. Недостаток пахотных земель в освоенных зонах, потребность увеличения пищевых ресурсов, связанная с ростом населения, неэффективность традиционных систем землепользования, климатические изменения и др. причины заставляли консервативное средневековое общество идти на перемены в расселении и землепользовании. XIII-XIV века отмечены существенным похолоданием и увеличением годовой нормы осадков, о чем свидетельствуют летописи (1230 год) и данные дендрохронологии (1-е десятилетие, 20-30-е и 70-80-е годы XIII века). Во 2-й половине XIII-XIV веках жители давно освоенных районов, интенсивно эксплуатировавшихся в период температурного оптимума, столкнулись с дефицитом ресурсов пищи, истощением почв, недостатком строительного леса, исчезновением отдельных видов диких животных.

Военный удар 1237-1240 годов совпал с эпохой внутренних сдвигов в древнерусском обществе 1-й половины XIII века, обострил и ускорил их течение, но не был единственной причиной происшедших изменений. Материальные и природные ресурсы, служившие основой стремительного подъема Древней Руси в X-XII веках, к XIII веку во многом были исчерпаны, стереотипы хозяйствования и социальные механизмы не обеспечивали экономического роста, сократились объемы дальней торговли, изменились традиционные формы сельского расселения, часть жителей Древней Руси была вынуждена перейти к более скромному потреблению. Через 100-150 лет были освоены новые источники роста и найдены способы восстановления русской культуры, генетически связанной с традицией Древней Руси.

Дополнительная литература:

Толстой И. И., Кондаков Н. П. Рус. древности в памятниках искусства. СПб., 1891. Вып. 4; 1897. Вып. 5;

Кондаков Н. П. Рус. клады. СПб., 1896. Т. 1;

Арциховский А. В. Курганы вятичей. М., 1930;

Рыбаков Б. А. Ремесло Др. Руси. М., 1948;

он же. Рус. датированные надписи XI-XIV вв. М., 1964;

он же. Рус. прикладное искусство X-XIII вв. Л., 1971;

Довженок В. Й. Землеробство древньоï Русi. К., 1961;

Авдусин Д. А. Гнездовские курганы. [Смоленск], 1952;

Колчин Б. А. Черная металлургия и металлообработка в Др. Руси (домонг. период). М., 1953. (МИА; 32);

он же. Железообрабатывающее ремесло Новгорода Великого. М., 1959. (МИА; 65);

он же. Новгородские древности: Деревянные изделия. М., 1968. (САИ; Е1-55);

Корзухина Г. Ф. Рус. клады IX-XIII вв. М.; Л., 1954;

Раппопорт П. А. Очерки по истории рус. военного зодчества. М.; Л., 1956. (МИА; 52);

он же. Очерки по истории военного зодчества Сев.-Вост. и Сев.-Зап. Руси X-XV вв. М., 1961. (МИА; 105);

он же. Древние рус. крепости. [М., 1965];

он же. Военное зодчество западнорус. земель X-XIV вв. М., 1967. (МИА; 140);

он же. Древнерус. жилище. Л., 1975;

он же. Зодчество Смоленска XII-XIII вв. Л., 1979;

он же. Рус. архитектура X-XIII вв.: Кат. Л., 1982. (САИ; Е-47);

он же. Строительное производство Др. Руси (Х-XII вв.). М., 1994;

Янин В. Л. Денежно-весовые системы рус. средневековья. М., 1956;

он же. Актовые печати Др. Руси Х-ХV вв. М., 1970. Т. 1-2; 1998. Т. 3 (в соавт. с П. Г. Гайдуковым);

он же. «Я послал тебе бересту...». М., 19983;

он же. Очерки комплексного источниковедения: Средневек. Новгород. М., 1977, 20042;

Каргер М. К. Др. Киев. М.; Л., 1958, 1961. 2 т.;

Ляпушкин И. И. Городище Новотроицкое. М.; Л., 1958;

он же. Днепровское лесостепное Левобережье в эпоху железа. М.; Л., 1961;

Воронин Н. Н. Зодчество Сев.-Вост. Руси XII-XV вв. М., 1961-1962. 2 т.;

Горюнова Е. И. Этническая история Волго-Окского междуречья. М., 1961. (МИА; 94);

Монгайт А. Л. Рязанская земля. М., 1961;

Кропоткин В. В. Клады византийских монет на территории СССР. М., 1962;

Вагнер Г. К. Декоративное искусство в архитектуре Руси Х-ХII вв. М., 1964;

он же. Скульптура Др. Руси: XII в. Владимир, Боголюбово. М., 1969;

Алексеев Л. В. Полоцкая земля. М., 1966;

он же. Смоленская земля в IX-XIII. М., 1980;

он же. Зап. земли домонг. Руси: Очерки истории, археологии, культуры. М., 2006. 2 кн.;

Даркевич В. П. Произведения зап. худож. ремесла в Вост. Европе (Х-ХV вв.). М., 1966. (САИ; Е1-57);

он же. Светское искусство Византии: произведения визант. худож. ремесла в Вост. Европе. М., 1975;

он же. Худож. металл Востока XIII-XIV вв. М., 1976;

Кирпичников А. Н. Древнерус. оружие. М.; Л., 1966. 2 вып. (САИ; E1-36 [1-2]);

он же. Снаряжение всадника и верхового коня на Руси IX-XIII вв. М., 1973. (САИ; У1-36[4]);

он же. Военное дело Руси IX-XV вв.: АДД. М., 1975;

он же. Ладога и Переславль Южный - каменные крепости раннесредневек. Руси // Новейшие открытия сов. археологов: (Тез. докл. конф.). К., 1975. Ч. 3. С. 77-79;

Медведев А. Ф. История оружия. М., 1966;

он же. Ручное метательное оружие (лук, стрелы, самострел) VIII-XIV вв. М., 1966. (САИ; Е-36);

Очерки по истории рус. деревни X-XIII вв. М., 1967. (Тр. ГИМ; 43);

Потин В. М. Др. Русь и европ. государства в X-XIII вв.: Ист.-нумизматич. очерк. М., 1968;

Славяне и Русь: [Сб. ст.]. М., 1968;

Спасский И. Г. Рус. монетная система. М., 1970;

Спегальский Ю. П. Жилище Сев.-Зап. Руси IX-XIII вв. М., 1972;

Щапова Ю. Л. Стекло Киевской Руси. М., 1972;

Голубева Л. А. Весь и славяне на Белом озере X-XIII вв. М., 1973;

Археология Рязанской земли: [Сб. ст.]. М., 1974;

Макарова Т. И. Перегородчатые эмали Др. Руси. М., 1975;

Штыхов Г. В. Города Белоруссии по летописям и раскопкам (IX-XIII вв.). Минск, 1975;

Николаева Т. В. Прикладное искусство Моск. Руси. М., 1976;

Булкин В. А., Дубов И. В., Лебедев Г. С. Археол. памятники Др. Руси IX-X вв. Л., 1978;

Медынцева А. А. Древнерус. надписи Новгородского Софийского собора, XI-XIV вв. М., 1978;

она же. Подписные шедевры древнерус. ремесла: Очерки эпиграфики, XI-XIII вв. М., 1991;

Колчин Б. А., Хорошев А. С., Янин В. Л. Усадьба новгородского художника XII в. М., 1981;

Никольская Т. Н. Земля вятичей: К истории населения бассейна Верх. и Ср. Оки в IX-XIII вв. М., 1981;

Седова М. В. Ювелирные изделия древнего Новгорода: (X-XV вв.). М., 1981;

Килиевич С. Р. Детинец Киева IX - 1-й пол. XIII в. К., 1982;

Сагайдак М. А. Великий город Ярослава. К., 1982;

он же. Давньокиïвський Подiл. К., 1991;

Седов В. В. Вост. славяне в VI-XIII вв. М., 1982;

он же. Славяне: Ист.-археол. исслед. М., 2002;

Высоцкий С. А. Киевские граффити XI-XVII вв. К.,1985;

Др. Русь: Город, замок, село / Отв. ред.: Б. А. Колчин. М., 1985;

Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Сев. Европе: Ист.-археол. очерки. Л., 1985;

он же. История отечественной археологии: 1700-1917 гг. СПб., 1992;

Равдина Т. В. Погребения с монетами X-XI вв. на территории Др. Руси. М., 1988;

Куза А. В. Малые города Руси. М., 1989;

он же. Древнерус. городища X-XIII вв.: Свод археол. памятников. М., 1996;

Макаров Н. А. Население Рус. Севера в X-XIII вв. М., 1990;

он же. Колонизация сев. окраин Руси в X-XIII вв. М., 1997;

Носов Е. Н. Новгородское (Рюриково) городище. Л., 1990;

Николаева Т. В., Чернецов А. В. Древнерус. амулеты-змеевики. М., 1991;

Юшко А. А. Моск. земля IX-XIV вв. М., 1991;

Mühle E. Die städtischen Handelszentren der nordwestlichen Rus': Anfänge und frühe Entwicklung altrussischer Städte (bis gegen Ende des 12. Jh.). Stuttg., 1991;

Петренко В. Погребальный обряд населения Сев. Руси VIII-X вв.: Сопки сев. Поволховья. СПб., 1994;

Хозеров И. М. Белорус. и смоленское зодчество XI-XIII вв. Минск, 1994;

Петрухин В. Я. Начало этнокультурной истории Руси IX-XI вв. Смоленск, 1995;

Леонтьев А. Е. Археология мери: К предыстории Сев.-Вост. Руси. М., 1996;

Др. Русь: Быт и культура: [Сб. ст.] / Отв. ред.: Б. А. Колчин, Т. И. Макарова. М., 1997;

Сорокин П. И. Водные пути и судостроение на сев.-зап. Руси в Средневековье. СПб., 1997;

Вост. славяне: Антропологическая и этническая история. М., 1999;

Археолёгия Беларусi. Мiнск, 2000. Т. 3;

Давня iсторiя Украïни. Киïв, 2000. Т. 3;

Из истории рус. культуры. М., 2000. Т. 1: Древняя Русь;

Мурашева В. В. Древнерус. ременные наборные украшения. М., 2000;

Франклин С., Шепард Д. Начало Руси: 750-1200. СПб., 2000;

Les centres proto-urbains russes entre Scandinavie, Byzance et Orient / Ed. M. Kazanski, A. Nercessian et C. Zuckerman. P., 2000;

Макаров Н. А., Захаров С. Д., Бужилова А. П. Средневек. расселение на Белом оз. М., 2001;

Мусин А. Н. Становление Церкви на Руси IX-XIV вв.: Средневек. рус. христ. культура: Ист.-археол. очерки. Lewingston (N. Y.), 2001;

он же. Христианизация Новгородской земли в IX-XIV вв.: Погребальный обряд и христ. древности. СПб., 2002.

Иллюстрации:

Поселения IX - нач. XI в. Архив Православной энциклопедии.

Древнерусские города и укрепленные поселения, разрушенные и прекратившие существование во 2-й пол. XIII в. Архив Православной энциклопедии.

Заготовка иконы. Кон. XI в. Новгород Раскопки А. В. Арциховского. 1953-1958 гг. (ГИМ). Архив Православной энциклопедии.

Прор. Илия. Резная икона. XII-XIII вв. Изяславль. Раскопки М. К. Каргера. 1963 г. (ГЭ). Архив Православной энциклопедии.

Златник вел. кн. Владимира Святославича. 980-1015 гг. (ГИМ). Архив Православной энциклопедии.

Цепочки с подвесками. XI-XIII вв. Курган у пос. Челмужи Медвежьегорьского р-на Карелии. Раскопки Г. П. Гроздилова. 1948 г. (ГЭ). Архив Православной энциклопедии.

Св. Прокопий. Резная иконка. X-XI вв. Херсонес (ГИМ). Архив Православной энциклопедии.

Ожерелье из бус и медальонов. 2-я пол. XII - 1-я треть XIII в. Ст. Рязань. Раскопки А. Л. Монгайта. 1970 г. (РИАМЗ). Архив Православной энциклопедии.

Рукоятка меча. 60-е гг. X в. Гнёздово. Раскопки Д. А. Авдусина. 1950 г. (ГИМ). Архив Православной энциклопедии.

Археологические памятники Вост. Европы, в которых найдены скандинавские комплексы X - XI вв. и вещи в культурном слое поселений X - XI вв. (по Г. С. Лебедеву и В. А. Назаренко). 

Ткацкий станок. Реконструкция. Архив Православной энциклопедии.

Шлем. X в. Черная Могила. Раскопки Д. Я. Самохвалова (ГИМ). Архив Православной энциклопедии.

Печь для обжига кирпича. Нач. XIII в. Смоленск. Архив Православной энциклопедии.

Возведения стен и распашка земель. Миниатюра из Радзивильской летописи. XV в. (БАН. 34.5.30. Л. 7). Архив Православной энциклопедии.

Усадьба Олисея Гречина в Новгороде. Кон. XII в. Реконструкция и план. Архив Православной энциклопедии.

Церы и писала (сост. А. А. Медыцева). Архив Православной энциклопедии.

Древнерусские оборонительные сооружения (по П. А. Раппорту): а) Деревянная стена и воротная башня XII-XIII вв.; б) Крепость XIII в. (Чарторыйск). Архив Православной энциклопедии.

Столицы друвнерусских земель-княжений: 1 - Чернигов (по Б. А. Рыбакову); 2 - я Переяславль (по П. А. Раппорту); 3 - я Владимир-Волынский (по П. А. Раппопорту; 4 - я Галич (по П. А. Раппопорту). Архив Православной энциклопедии.

Поселения XI - нач. XII в. Архив Православной энциклопедии.

© Православная энциклопедия

i800 (1).jpg
i800 (2).jpg
i400.jpg
i400 (1).jpg
i400 (2).jpg
i400 (3).jpg
i400 (4).jpg
i400 (5).jpg
i400 (6).jpg
i400 (7).jpg
i400 (8).jpg
i400 (9).jpg
i400 (10).jpg
i400 (11).jpg
i400 (12).jpg
i400 (13).jpg
i400 (14).jpg
i400 (15).jpg
Литература
  • Ruthenica. К., 2002-2005. Т. 1-4
  • Русь в XIII в.: Древности темного времени: [Сб. ст.] / Сост.: Ю. В. Коваль, И. Н. Кузина. М., 2003
  • Село Киïвськоï Руси. Киïв, 2003
  • Захаров С. Д. Древнерус. город Белоозеро. М., 2004
  • Чукова Т. А. Алтарь древнерус. храма кон. Х - 1-й трети XIII в.: Основные архит. элементы по археол. данным. СПб., 2004
  • Русь в IX-XIV вв.: Взаимодействие Севера и Юга: [Сб. ст.] / Отв. ред.: Ю. В. Коваль, И. Н. Кузина. М., 2005

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты