ВАРЛАА́М КАЛАБРИ́ЙСКИЙ

0 комментариев

ВАРЛААМ КАЛАБРИЙСКИЙ - византийский писатель, философ и богослов, епископ Джераче.

Воспитывался в православной вере, хотя и в латинском окружении, посещал латинскую школу (Калабрия с VIII века была номинально подчинена Константинопольскому Патриархату, но со времени завоевания Южной Италии норманнами в XI веке там господствовали латинские обычаи). В юные годы поступил в один из монастырей устава святого Василия (смотрите статью Василиане) и принял имя Варлаам. Первоначальное образование получил, по всей вероятности, в василианском монастыре святого Илии (Сант-Элия ин Галатро) в Калабрии. Здесь Варлаам Калабрийский изучал греческую и латинскую словесность, занимался философией Платона и Аристотеля, а также получил начальные сведения о латинской схоластике. Без сомнения, ему были известны сочинения Фомы Аквинского (не в полном объеме, но только в виде избранных цитат - Fyrigos. 1980 год); однако предположение о его знакомстве с трудами Иоанна Дунса Скота и тогдашних номиналистов недостаточно обосновано. Характеризуя образование калабрийского философа в диалоге «Флорентий, или О мудрости», византийский эрудит Никифор Григора дает общую оценку латинской науки того времени, подчеркивая, что Варлаам Калабрийский приобрел свою мудрость «не в Калабрии, но в глубине Италии, однако его образование, неполное и неразнообразное, ограничивается исключительно знанием Аристотеля, да и то только его сочинений, посвященных природным явлениям и силлогизмам, что в особенности занимает тамошних латинян и италиотов; да и ту мудрость он усвоил не на языке Аристотеля, но так, как она была перенесена в древности на их сокращенный язык» (Niceph. Greg. Fiorenzo. P. 70).

Около 1328 года Варлаам Калабрийский отправился в Арту в Эпире и вскоре перебрался в Фессалонику; в 1330 год он появился в Константинополе уже в ореоле славы эрудита и философа. По прибытии Варлаам Калабрийский в столицу придворный философ Никифор Григора обратился к нему с письмом, предложив свою дружбу. Однако ответа он не получил и в начале 1331 года написал 1-й диалог против Варлаам Калабрийский- «Антилогия», где осуждалось высокомерие людей, искушенных в светских науках. Григора считал главной целью приезда калабрийца изучение в подлиннике произведений Аристотеля. В диалоге «Флорентий» он иронично описывает желание Варлаам Калабрийский обучиться «языку Эллады» и изображает его как «любителя прекрасного по природе», который решил «непосредственно и чисто приобщиться к мышлению мудреца» (то есть Аристотеля), смысл сочинений которого был искажен в латинских переводах; для этого он изменил «и язык, и бороду, и платье, и наружность, и обычай», стремясь слиться с эллинами (Ibidem). Святой Григорий Палама считал, что Варлаам Калабрийский оставил родную землю «из-за тяги к строгому благочестию (ἀκριβοῦς εὐσεβείας πόθῳ)» (Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Τ. 1. Σ. 206).

В Константинополе калабрийский философ, сочетавший широкую образованность с ораторским талантом и прекрасной памятью, обратил на себя внимание ученой публики и двора, снискав покровительство недавно вступившего на престол император Андроника III Палеолога и будущего император Иоанна VI Кантакузина (впоследствии его противника). Позднее Никифор Григора упрекал за сердечный прием заезжего мудреца своего бывшего патрона Иоанна Кантакузина (Niceph. Greg. Byz. hist. T. 1. P. 555; T. 2. P. 919), что тот и не оспаривал (Ioan. Cantacuz. Hist. T. 4. P. 179). Вскоре Варлаам Калабрийский начал преподавать логику и диалектику Аристотеля и платоновскую философию, а главное - был признан официальным толкователем корпуса Ареопагитик, которые изучал уже в Фессалонике. Впоследствии он стал игуменом Константинопольского монастыря Спасителя Акаталепта.

Калабрийский философ быстро вошел в высший придворный круг и в силу этого стал одним из приближенных Константинопольского Патриарха (Weiss. 1969). Зимой 1331-1332 годов в доме Иоанна Кантакузина состоялся публичный философский диспут между Варлаам Калабрийский и Никифором Григорой, ревностно относившимся к его успехам. Летом и зимой 1332 года появились новые диалоги Григоры против Варлаама Калабрийского, «Филоматис» («Любитель учености») и «Флорентий, или О мудрости». В последнем диалоге, излагающем ход полемики в доме Кантакузина, сообщается, что калабрийский философ, потерпев поражение в состязании с Григорой, вернулся в Фессалонику и занялся преподаванием (1332 год). Это, впрочем, не умалило славы Варлаам Калабрийский и не изменило благосклонного отношения к нему высоких покровителей. Кроме того, он активно пополнял свои знания, главным образом в области астрономии, по записям слушателей Григоры, к неудовольствию последнего (Niceph. Greg. Fiorenzo. P. 127).

В 1334-1335 годах Варлаам Калабрийский по поручению императора выступил на защиту православной догмы в полемике с посланцами папы по вопросу о возможном объединении Церквей. В 1336 году один из антилатинских трактатов Варлаама Калабрийского, посвященный проблеме силлогизмов, попал к святому Григорию Паламе, что послужило началом их длительной богословской полемики. В это время авторитет Варлаама Калабрийского как философа укрепился, и кипрский ученый Георгий Лапиф во 2-й половины 1336 года обращался к нему «как к учителю» за разрешением некоторых апорий аристотелевской философии.

Несмотря на строгое предостережение Патриарха Иоанна XIV Калеки (1334-1347 годы), Варлаам Калабрийский продолжил полемику со святым Григорием Паламой в Фессалонике и начал писать сочинения против монахов-исихастов, которых иронично называл «пуподушниками» (ὀμφαλόψυχοι). После того как Палама издал 1-ю из своих «Триад» (1338 год), Варлаам Калабрийский сочинил опровержение. В полемику были втянуты многие византийские интеллектуалы. Против Варлаам Калабрийский агитировал Исидор Вухир, в переписке с ним находились Нил Триклиний, Игнатий Исихаст, Давид Дисипат, Иосиф Калофет. Двое последних вместе с будущим Патриархом Филофеем Коккиным и Момицилой Неофитом опубликовали в 1341 году сочинения против Варлаама Калабрийского.

В 1339 году Варлаам Калабрийский по поручению императора Андроника III Палеолога совершил поездку в Западную Европу. Он посетил королевские дворы Роберта I Анжуйского в Неаполе, Филиппа VI Валуа в Париже, а также папу Бенедикта XII в Авиньоне, которого пытался склонить к провозглашению крестового похода против турок, предлагая свой проект унии Церквей (Giannelli. 1946 год). В Авиньоне он познакомился с Ф. Петраркой.

По возвращении в Константинополь (осень 1339 года) Варлаам Калабрийский ответил на появившуюся 2-ю «Триаду» Паламы переработанным сочинение «Против мессалиан» (Κατὰ Μασσαλιανῶν). Однако в то время его ссора с монахами-исихастами не имела политического значения, и он по-прежнему пользовался расположением Иоанна Кантакузина и Патриарха. Самой влиятельной фигурой в исихастской партии в начале 1341 года был Григорий Акиндин, которого поддерживала Евлогия Хумнена-Палеологина. Именно он содействовал укреплению рядов сторонников исихазма приглашением в столицу Давида Дисипата, ставшего влиятельным при дворе. Характерно при этом, что Акиндин считается если не учеником, то единомышленником Варлаам Калабрийский в богословской полемике со святым Григорием Паламой (Constantinides-Hero. 1983).

Собор в Константиполе 10 июня 1341 года, на котором присутствовал император Андроник III, был настроен примирить сторонников и противников исихазма. На нем рассматривалось 2 вопроса: божественность Фаворского света (обвинение в двоебожии) и благочестивость молитвы Иисусовой (обвинение в ереси богомилов и мессалиан). Синодальный томос полностью оправдал монахов-исихастов, однако и Варлаам Калабрийский не был предан анафеме, получив прощение при условии отказа от своих взглядов. Всем его сторонникам рекомендовалось предать огню его сочинения против монахов. Мягкое решение в отношении Варлаам Калабрийский объясняется поддержкой Иоанна Кантакузина (Weiss. 1969). Томос был опубликован только в июле-августе, когда политическая ситуация радикально изменилась из-за смерти Андроника III (15 июня 1341 года). Следует отметить, что Собор, хотя и затрагивал, но не рассматривал подробно богословские вопросы и не вынес никакого решения по поводу разделения сущности и энергии Божией - ключевой проблемы паламистского учения, против которого позднее выступали Акиндин и Григора. В сентябре 1341 года учение Паламы поддержал Иоанн Кантакузин (Weiss. 1969), вскоре начавший борьбу за императорский престол. С этого времени Варлаам Калабрийский становится в Византии нежелательной персоной.

Несколько дней спустя после заседания Собора Варлаам Калабрийский отбыл в Авиньон к папскому двору. По прибытии (23 августа 1341 года) он вместе с несколькими спутниками был поставлен на довольствие курии. Деятельность Варлаам Калабрийский на Западе имела важное значение для становления интереса итальянских гуманистов к греческой литературе. Он весьма близко сошелся с Петраркой и давал ему в 1342 и 1347 годах уроки греческого языка, состоявшие в чтении и комментировании диалогов Платона. Влияние сочинения «Этика согласно стоикам» (Ethica secundum Stoicos), в котором Варлаам Калабрийский доказывает возможность для человека достичь счастья в этом мире, если он обратится к философии, прослеживается в петрарковском трактате «Об уединенной жизни» (De vita solitaria) (Cassiano. 1994).

Под влиянием Петрарки Варлаам Калабрийский перешел в католицизм и получил пост преподавателя греч. языка при курии папы Климента VI (1342-1352 годы). Вскоре при содействии Неаполитанского короля и Петрарки Варлаам Калабрийский был посвящен кардинал Бертрандо дель Поджетто в сан епископа Джераче в Калабрии (1342 год).

В Джераче Варлаам Калабрийский ввязался в конфликт с соседней митрополией Реджо-ди-Калабрия и в качестве жалобщика ездил к папе в Авиньон (1344 год). В 1346/47 год он принял участие в папском посольстве в Константинополь ко двору Анны Савойской, регентши при малолетнем император Иоанне V Палеологе, с целью возобновить переговоры об унии, но приход к власти Иоанна VI Кантакузина (1347 год), означавший торжество паламитов, обрек его миссию на неудачу. Посетив на обратном пути остров Эвбею, Варлаам Калабрийский вернулся в Авиньон и пребывал там до своей кончины, случившейся предположительно во время эпидемии чумы.

На Соборе 1347 года он был отлучен от Православной Церкви, а в 1351 году подвергнут анафеме вместе с Григорием Акиндином. Анафема Варлаам Калабрийский, «дерзнувшему объявить тварию естественную и неотделимую энергию и силу Божию», была внесена в Синодик, читающийся ежегодно в Неделю Православия. Впрочем, это не помешало паламиту Нилу Кавасиле в 1355 году использовать против латинских силлогизмов те же аргументы, которые применял Варлаам Калабрийский (Schirò. 1957).

В 1334-1335 годах Варлаам Калабрийский выступил на защиту правосл. догмы в полемике с представителями Рима. Общепризнано, что окончательный ответ легатам папы, латинский архиепископ Боспора Франческо да Камерино и епископ Херсона Риккардо, дал Никифор Григора (van Dieten. 1978). Однако существует предположение, что, хотя трактат Григоры и оказал определенное влияние на Варлаам Калабрийский, основную дискуссию с латинянами вел именно калабрийский философ, который имел достаточно времени, чтобы подготовить свои «греческой речи» - «К Собору» (Ad Synodum) и «О согласии» (De concordia). Р. Синкевич отверг, вслед за Ж. Даррузесом, датировку этих текстов 1339 года и предложил датировать их зимой 1334 года или весной 1335 года (Sinkewicz. 1980; контраргументы: Fyrigos. 1993 год). Главным доводом следует считать то, что к 1339 году Варлаам Калабрийский кардинально изменил линию аргументации. Если в антилатинских трактатах он пытается обосновать тезис святого Фотия об исхождении Святого Духа только (μόνου) от Отца (хотя и отмечает, что это невозможно доказать аподейктическими силлогизмами), то в речах 1339 года он призывает вернуться к формуле Никейского Символа веры об исхождении Святого Духа от Отца, отвергнув как фотианское «только», так и латинское Filioque (Gianneli. 1963. P. 185-188) как ненужные добавления (προσθήκαι). В своих трактатах Варлаам Калабрийский утверждал непознаваемость Божественной тайны в вопросе об исхождении Святого Духа. В свете этого распространенный взгляд на Варлаам Калабрийский как на злоупотребляющего диалектикой рационального схоластика (ср.: ODB. Vol. 3. P. 1561) едва ли возможно признать обоснованным.

Маловероятно, чтобы Варлаам Калабрийский успел написать свои подробные антилат. сочинения за короткое время. Кроме того, его 2-м оппонентом в трактатах выступает не еп. Риккардо, а Николай, архиеп. Чембало (Байер. 1995). Варлаам Калабрийский полемизирует против сопоставления Святого Духа с волей (θέλησις), а Сына с мышлением (νόησις): «Святые отцы и не утверждают, что возможно какотото познать, что единое делится на три, и не обещают, что способы исхождений познаваемы кем-то» (Opere contro i Latini. P. 430). Между тем именно такая аргументация Filioque была характерна для доминиканцев Перы, в частности Бартоломея и Симона Константинопольских, которых опровергал в 1300 году Мануил Мосхопул (Polemis. 1996), в то время как Фома Аквинский отвергал отождествление Святого Духа с волей, а Сына с мышлением (Gent. IV 24).

Варлаам Калабрийский больше уделил внимания, чем Григора, критике римских претензий на первенство, посвятив этой теме нескольких сочинений. В частности, опровергая выдвинутое Тертуллианом обоснование первенства кафедры Рима мученической кончиной в этом городе апостолов Петра и Павла, Варлаам Калабрийский логически заключает: «Следовательно, так как Господь наш Христос претерпел за нас смерть в Иерусалиме, епископ Иерусалима превосходил бы всех, как держащий место первого нашего Архиерея, и был бы настолько более епископа Рима, насколько Христос - Петра» (Opere contro i Latini. P. 456). Для доказательства равночестности (ἰσοτιμία) всех апостолов после сошествия на них Святого Духа Варлаам Калабрийский ссылается на слова святого Василия Великого (PG. 29. Col. 708-709), который, не отрицая авторитет Петра и проводя аналогию между его властью и властью Самого Христа, говорит и о правах других учеников. Калабрийский философ трактует места из НЗ (Мф 16. 19, 18. 18) в обычном для византийских традиции смысле, подчеркивая равенство всех учеников перед Иисусом. Он не оспаривает первенство Петра среди апостолов, но отрицает исключительную возможность передачи этого первенства римским епископам - преемникам Петра. Варлаам Калабрийский выводит из Евангелия от Матфея идею равенства всех членов пентархии, а затем обходит затруднение, создаваемое посланием Псевдо-Климента (считавшееся в то время подлинным), тем, что указывает на рукоположение Петром евангелиста Марка на кафедру Александрии (Gahbauer. 1975). Для обоснования первенства чести К-поля в церковной иерархии Варлаам Калабрийский цитирует 3-е правило II Всел. Собора (381 год), а также 28-е правило IV Вселенского Собора (451 год), где первенство Рима обосновано только политически. Варлаам Калабрийский усиливает этот аргумент указанием на новеллу 131 император Юстиниана I. В целом в отношении римской кафедры Варлаам Калабрийский занимает более радикальную позицию, чем даже Никифор Григора, который все же не отрицает «первенства чести» римского престола.

В диалоге Никифора Григоры «Флорентий» затрагивается проблема «истинного и прочного предмета» в познании. Ксенофан (персонаж, под именем которого выведен Варлаам Калабрийский) переводит беседу к обсуждению учения Стагирита и излагает, почему, на его взгляд, этот мыслитель заслуживает столь большого уважения: «Ибо Аристотель решил, что не нужно вовсе касаться ни грамматики, ни риторики (ибо это низкое и шарлатанское), но удостоил внимания лишь созерцание природы и только ему отдал весь досуг, как имеющему предметом истинное и прочное» (Ibid. P. 95). Григора (устами своего персонажа Никагора) возражает, что интересы Аристотеля не были столь ограничены: «Ибо и грамматикой, поэтикой и риторикой сей муж был озабочен до такой степени... что даже оставил потомкам книги учения о них» (Ibid.).

Слова о том, что «прочное» - означающее для последователей Аристотеля не что иное, как общее в единичных вещах - нужно искать при созерцании природы, то есть чувственно воспринимаемых вещей, казалось бы, обличают Ксенофана как номиналиста. Однако оценка воззрений самого Варлаам Калабрийский как «формального номинализма» (Meyendorff. 1954) аргументированно отвергнута (Beyer. 1976). «В то время как у Варлаама Бог и чувственный мир противостоят друг другу, номинализм концентрируется на отношении понятий к чувственному миру» (Podskalsky. 1977).

Один из антилатинских трактатов Варлаам Калабрийский, посвященный проблеме силлогизмов в богословии, 19 мая 1336 года попал к святому Григорию Паламе, который во 2-й половине 1335 года сам написал два «аподиктических» трактата против латинян. В своем первом письме к Григорию Акиндину Палама, в то время насельник афонского скита святого Саввы, обсуждал использование выражения святого Григория Богослова «начало из начала» (ἡ ἐκ τῆς ἀρχῆς ἀρχή Or. 45. 9), которое позволяет утверждать, что и от Сына исходит Святого Дух, а также принципиальную допустимость силлогизмов в богословских спорах. Варлаам Калабрийский, хотя и не принял аргументов оппонента, убрал из своих трактатов цитату из святого Григория Богослова (он приводит ее вновь только в 1339 году). Вопрос же о силлогизмах породил обширную дискуссию с Григорием Паламой, исходящим из допустимости аподиктического силлогизма, который в качестве посылок имеет цитаты из творений отцов Церкви.

Учение Варлаама Калабрийского о силлогизмах в богословии по существу сходно со взглядами Никифора Григоры и других Константинопольских ученых того времени. Варлаам Калабрийский согласен с критикой силлогизмов, которую Григора изложил в диалоге «Флорентий» (хотя там она направлена против взглядов, якобы присущих самому калабрийскому философу). Опровергая возможность аподиктического силлогизма в богословских спорах, Варлаам Калабрийский пишет: «Все доказуемое из первого по природе (φύσει πρώτερα) доказывается, поскольку началами доказуемого являются определения, гипотезы и аксиомы, и они по природе первичнее, чем заключаемое из них. Но суждения о Боге, какие только возможно изречь - «рождение» (γέννησις), «исхождение» (ἐκπόρευσις) или нечто другое, - являются самыми первыми и изначальными (πρώτιστα καὶ ἀρχικώτατα), и недопустимо их именовать более поздними, чем сами общие понятия (κοιναὶ ἔννοιαι), гипотезы и определения, что приходит в нашу душу из опыта единичных вещей. Следовательно, суждения о Боге не являются доказуемыми» (Opere contro i Latini. P. 384).

Аргументация Варлаам Калабрийский во многом обусловлена его интерпретацией знания как прикосновения (ἐπαφή). Калабрийский философ пишет: «Доказательства существуют только для тех вещей, которых наш ум касается, но для тех, которых он не достигает и не касается, не может существовать аподиктический силлогизм... Существуют, однако, вещи чувственно воспринимаемые, которые из-за материи неопределенны и пребывают в различных преобразованиях, а также вещи сверх ума. Если же Бог по всему есть сверх ума - и как Единый, и как Троичный,- и ни рождение, ни исхождение, ни лицо (πρόσωπον), ни сущность (οὐσία) не являются тем, что не сверх ума, ум же того, что сверх ума, не касается и не достигает, а для тех вещей, которых ум не касается, не существует аподиктического силлогизма,- ясно, что не может не быть безумнее всех людей тот, кто думает, что Божественное подчинено доказательству» (Opere contro i Latini. P. 386). Аргументы Варлаама Калабрийского о невозможности применять одни и те же аксиомы для сущности и сверхсущности (Ibid. P. 406) возводят проблему силлогизмов при доказательстве Божественного к более общему вопросу соотношения веры и знания.

Развивая тему разделения науки и веры, Варлаам Калабрийский переходит к сравнению математических и физических доказательств с утверждениями о Боге, показывая полную непригодность научных методов для этой цели (Ibid. P. 386-388). Он затрагивает тему соотношения христианской догматики и общих понятий человеческого знания (Ibid. P. 394). Подобную же аргументацию Варлаам Калабрийский использует и для критики аподиктического силлогизма святого Григория Паламы об исхождении Святого Духа с посылками из цитат Псевдо-Дионисия Ареопагита (Epistole greche. P. 248). Обсуждение соотношения религиозных догм и «общих понятий» человеческого разума Варлаам Калабрийский пытается возвести к более общей проблеме получения недоказуемого начала знания (Opere contro i Latini. P. 524).

Совпадение аргументации Варлаама Калабрийского и Никифора Григоры против силлогизмов в богословии обусловлено в первую очередь тем, что они оба опираются главным образом на аристотелевское определение научного доказательства. Различие же в их аргументах проистекает, по всей вероятности, из разных образовательных установок. Если Варлаам Калабрийский скорее логик, способный анализировать тонкости силлогистики, то Григора опирается на традиционную платоновскую критику аристотелевского эмпиризма. Кроме того, в изложении Варлаам Калабрийский появляется и типично «западная» тема соотношения веры и науки, что совсем не свойственно духу византийской интеллектуальной традиции.

Варлаам Калабрийский, как и Григора, отрицает силлогизмы в догматических спорах и как неэффективный способ дискуссии: «Если какие-то латиняне захотели бы выступить против греков об исхождении Святого Духа, используя диалектические методы, то, для утверждения предмета, им пришлось бы в речах прежде выставить мнения самих греков» (Opere contro i Latini. P. 398).

Мистика Варлаама Калабрийского также обнаруживает сходство с византийской традицией. Показательна критика им Фомы Аквинского, которая противопоставляет томизму основной греческий тезис о непознаваемости Божественного: «Фома и всякий, кто вслед за ним мыслит силлогизмами, полагает, что все недоступное уму не существует вовсе; мы же считаем, что такое мнение никак не может быть свойственно душе, освободившейся от лукавого и надменного демона: ибо по большей части то, что относится к высшему и Божественному, недосягаемо для человеческого знания» (Ibid. P. 560). Позиция Варлаам Калабрийский, в отличие от Григоры, не столько антилатинская, так как в целом он благосклонно относится к латинянам, сколько антитомистская.

Варлаам Калабрийский пытается рассуждать о философских корнях византийской догматики, сравнивая взгляды Аристотеля и Платона, из которого он приводит 2 цитаты в пользу непостижимости Божественного (Ibid. P. 432). С положительной оценкой Платона Варлаама Калабрийского можно сопоставить мнение Никифора Григоры, видевшего в Платоне величайшего из языческих теологов, согласного с христианством. Варлаам Калабрийский хорошо понимал, что идея Божественной трансцендентности была достаточно развита Платоном и от него перешла в христианскую традицию, и для него Платон также является высшим теологическим авторитетом древности. Намек на противопоставление платоников и аристотеликов в данном суждении, видимо, подразумевает томистов и паламитов, с одной стороны, и приверженцев Никифора Григоры и самого Варлаама Калабрийского - с другой.

К Платону Варлаам Калабрийский обращается и во втором ответе Григорию Паламе, где речь идет о пифагорейцах как о предшественниках Платона в учении о трансцендентности Божественного. Сам факт того, что одинаковые аргументы Варлаам использует и против позиции Паламы в отношении силлогизмов в богословии, и против латинян, свидетельствует о том, что тема непознаваемости Божественного являлась центральной в обеих полемиках. Варлаам Калабрийский пишет: «Ибо то, что и эллины постигли, что сверсущностное и безымянное благо является превышающим и ум, и науку, и всякое другое прикосновение, узнай из сказанного относительно этого Пантайнетом, Бротином, Филолаем, Хармидом и Филоксеном - пифагорейцами, среди которых ты найдешь те же самые слова, которые великий Дионисий произносит в окончании сочинения о мистическом богословии» (Ibid. P. 298).

Рассуждения Варлаама и в первом ответе Паламе изложены в духе платоновских диалогов: «Если кто-то, будучи от рождения слепым, услышал бы только о белом, черном и сером цветах, но ничего о других, и делал бы некие силлогизмы, занявшись только этими цветами,- ничто не будет препятствовать ему утверждать, что одни из цветов известны, другие неизвестны, третьи искомы и доказываемы, хотя он находится в равном отношении ко всем и ничуть не лучше знает названные ему, чем не названные» (Epistole greche. P. 247). Там, где речь идет о вере, не остается места для науки и логических доказательств. Говоря о силлогизме Паламы об исхождении Святого Духа только от Отца, он пишет: «Посылка аподиктического силлогизма должна быть познанной, а не только предположенной. Познана же она, когда мы касаемся и субъекта, и предиката. Посредством этого критерия можно познавать каждый из них, и мы не обязаны верить, слушая другого, коснувшегося и рассказавшего, сами не касаясь никоим образом,- как слепые от рождения верят, что снег белый, узнав от видящих. Однако наверняка невозможно, чтобы таким образом познаны были либо посылки, либо заключение изложенного силлогизма, ибо мы не имеем критерия, посредством которого касались бы субъекта или предиката в них» (Ibid. P. 246).

Истоки концепции «умного прикосновения» (ἐπαφὴ νοητή), которая разделяет веру и знания по методу контакта субъекта и объекта, с полным основанием следует искать в диалогах Платона, на что указывает и сам Варлаам Калабрийский (Ibid. P. 299). В какой-то степени эти идеи предвосхитили учение Канта о «вещи в себе» и критицизм Декарта (Beyer. 1976).

Объяснять активное неприятие святым Григорием Паламой трактатов Варлаама Калабрийского тем, что по недоразумению тот якобы не понял аргументации Калабрийца, который ему вовсе не противоречил (Sinkewicz. 1982), вряд ли верно. Их взгляды расходятся весьма существенно, так как для философа из Калабрии, как это и понял Палама, истина одна у философов и богословов, а вера относится к области мнения (Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Τ. 1. Σ. 469). Палама не принимает эти положения, в особенности последнее, которое фактически игнорирует всю традицию византийской теологии и возвращается к античной традиции среднего платонизма.

Гносеологическая полемика Варлаама Калабрийского и святого Григория Паламы плавно перетекает в так называемые исихастские споры, которые следует датировать 1336/1337 - 1341 годы Григорий Акиндин и Никифор Григора, выступившие позднее против богословия Паламы, не отождествляли его с исихазмом и осуждали Варлаам Калабрийский за полемику с монахами (Байер. 2000). Позднее Григора писал, что Палама использовал имя Варлаам Калабрийский как «уловку для простоватых людей», так как оно было «ненавистно всему народу ромеев из-за латинской веры» (Niceph. Greg. Hist. T. 2. P. 918).

Таким образом, исихастские споры фактически совпадают по времени с антилатинской полемикой. Прослеживается и преемственность тематики. В первых «Триадах в защиту священнобезмолвствующих» (1338 год) святой Григорий Палама полемизирует с убеждением Варлаама из не дошедшего до нас сочинения, что «Бог тотчас, когда сотворил, наполнил душу общими понятиями и способностями делать определения, разделения и силлогизмы, из которых составлены науки. Следовательно, науки являются даром Бога» (Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Τ. 1. Σ. 488). Кроме того, Х.Ф. Байер (2000 год) считает исходным пунктом исихастских споров утверждение о чрезвычайных познавательных способностях «очистившихся сердцем» исихастов (Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Τ. 1. Σ. 469).

Святой Григорий Палама, выступив на защиту исихастов, среди прочего упрекал своего оппонента в том, что для него «истина через все является единой» (μία γὰρ ἡ διὰ πάντων ἀλήθεια) (Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. T . 1. Ó . 469). Как противник светской философии, Палама отвергает тезис Климента Александрийского о единственном «пути правды» (Clem. Strom. I 5. 29. 1) и придерживается мнения о «двойном образе истины» (διπλοῦν εἶναι τὸ εἶδος τῆς ἀληθείας - Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Τ. 1. Σ. 470).

После обращения в католичество Варлаам Калабрийский написал несколько писем оставшимся в Византии друзьям в защиту латинской теологии. В частности, во втором письме к Димитрию из Фессалоники (между 1342 и 1348 годами) он приводит 3 аргумента в пользу Filioque: ссылки на учение блаженного Августина и святого Кирилла; признание этого догмата Римской Церковью, всегда осуждавшей ереси; решение Лионского Собора (1274 год), признанного Вселенским в католич. Церкви (PG. 151. Col. 1301-1302).

Уже в сане епископа Варлаам Калабрийский познакомился с Паоло да Перуджа, придворным библиотекарем в Неаполе (зима 1342-1343 годов), помог ему при подготовке к изданию сборника о мифологии и сам написал работу о греческих богах. Считается, что друг Паоло, Дж. Боккаччо, не был лично знаком с Варлаамом Калабрийским, однако в его «Генеалогии богов» сказано, что философ обладал «маленьким телом, но огромными знаниями» (corpore pusillum, pregrandem tamen scientia - Boccacio G. Genealogia deorum gentilium / A cura di V. Romano. Bari, 1951. P. 761). Авторитет Варлаам Калабрийский среди итальянских интеллектуалов в значительной степени сохранялся и после его смерти, несмотря на то, что его латинские сочинения были малочисленны и (по мнению Петрарки) несовершенны в отношении языка, а греческом - недоступны. Ученик и соотечественник Варлаама Калабрийского Леонтий Пилат при содействии Петрарки помогал Боккаччо в первом латинском переводе Гомера (1360-1361 год). Роль Варлаам Калабрийский как предтечи ренессансного платонизма, на которую указал Р. Синкевич (1981, 1982 годы), ныне общепризнана (Hankins. 1994), хотя традиционный для Ренессанса спор платоников и аристотеликов не находит отражения в сочинениях калабрийского философа. Апофатическая теология Прокла и «Ареопагитик», которую Варлаам Калабрийский применял сначала в антилатинской полемике, а затем, после своего обращения в католичество,- для обоснования латинских догматов (PG. 151. Col. 1281), была весьма популярна у гуманистов, пытавшихся на основании неоплатонизма найти путь примирения конфессий (Виссарион, Николай Кузанский, Ф. Филельфо и другие).

© Православная Энциклопедия

 

 

Литература
  • Успенский Ф. И. Богословское и философское движение в Византии XIV вв. // ЖМНП. 1892. № 1. С. 1-64, 348-403
  • Барабанов Н. Д., Коновалов А. В. Григорий Акиндин и Варлаам Калабрийский: Метаморфозы отношений // Там же. 1999. Вып. 30. С. 294-302
  • Красиков С. В. К вопросу об идейной полемике с латинянами в Византии в 30-х гг. XIV вв. // Там же. С. 278-279
  • Прохоров Г. М. Исихазм и общественная мысль в Восточной Европе в XIV в. // Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы. СПб., 2000. C. 17-22.
Статью разместил(а)

Спаринский Артур Романович

редактор

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты