СОДРУ́ЖЕСТВО ВИЗАНТИ́ЙСКОЕ

0 комментариев

Более точный и вместе с тем дискуссионный термин для обозначения стран «византийского круга» и характера отношений внутри него.

Суть концепции «С. в.», выдвинутой Д.Д. Оболенским (1918-2001) в 1971 г., состоит в следующем: «к 1000 году сложилось сообщество государств и народов, простиравшееся от Финского залива до Южного Пелопоннеса и от Адриатического моря до Кавказа. Все они в той или иной степени были связаны узами верности с византийской церковью и императором. К тому же к этому моменту восточноевропейское сообщество достигло невиданного до того времени культурного и политического единства».

Признавая факт существования некой наднациональной общности, центром которой являлся Константинополь, во-первых, не стоит преувеличивать степень культурно-религиозной интеграции и сужать понятие «В. с.» до рамок церковно-идеологического единства. Во-вторых, в ромейскую ойкумену входили не только Балканы, Северный Дунай и Северное Причерноморье с преимущественно греко-славянским населением, но и полиэтничные Италия, Кавказ, Приевфратье и, конечно, Малая Азия. Наконец, в-третьих, жизнь «В. с.» следует ограничить сер. IX – к. XII в. – временем расцвета классической Византии (Д.Д. Оболенский термин «В. с.» распространяет на весь период VI – XV вв.).

Обладая четкой географической (средиземно-черноморской) привязкой, «В. с.» представляло собой не столько духовно-религиозное, сколько военно-политическое сообщество. Нельзя игнорировать наличие на византийском восточном пограничье зависимых от империи лимитрофов, опиравшихся на ромейское оружие и нередко проявлявших строптивость, таких как (в разное время) Алеппо, Эдесса, Васпуракан или Ани; на другом конце империи ее сателлитами являлись Неаполь, Беневенто, Сполето, сербскохорватские княжества. Имея в основании духовную общность лишь со славяно-балканскими и южнокавказскими народами, «В. с.», охватывало мусульманские и инославные области. «С IX до конца XII в. чрезвычайно трудно обнаружить случаи, когда бы фактор единоверия оказался в “Содружестве” сильнее политических и экономических расчетов» (Г.Г. Литаврин).

В восточно-римскую эпоху говорить о «В. с.» не приходилось, хотя бы в силу неразвитости потестарных образований соседей Константинополя, взаимодействовавшим фактически только с одним равным партнером и, одновременно, заклятым врагом – Сасанидским Ираном. Сверх того, агрессивная политика VI в., особенно при Юстиниане I, почти не допускала близ имперских границ автономных квазигосударственных структур, за исключением отдельных племенных суперсоюзов вроде Аварского каганата, чья лояльность обеспечивалась аккуратной выплатой отступных.

После катастрофы сер. VII в. речь о каком-либо «В. с.» тем более не шла: до 2-й пол. IX в. Византии противостоял небывалый по силе неприятель – Дамаскско-Багдадский халифат. До тех пор пока сарацины выступали единым фронтом (во всяком случае, в Малой Азии), создание «В. с.» было невозможно. Иконоборческие василевсы VIII в., несмотря на ряд заметных успехов на арабском и болгарском направлениях, рассчитывали лишь на собственные силы и сражались без союзников, за исключением, пожалуй, далекой Хазарии, да и то опосредованно.

Лишь ок. 850-70-х гг. во внешней политике Византии наступил перелом: во-первых, халифат распался на множество эмиратов, из которых наиболее опасными для империи стали Тарс и Алеппо. Ослабление позиций мусульман позволило ромеям инициировать глубокое продвижение на Восток, что во 2-й четв. X – 1-й четв. XI в. привело к крупнейшим военным удачам и обрастанию азиатской границы зависимыми от Константинополя туземными лимитрофами. Во-вторых, Византия реализовала масштабную миссионерскую «программу»: в 863 г. в Моравии началась просветительская деятельность Константина (Кирилла) и Мефодия, ок. 865 г. христианство по византийскому образцу принял хан Болгарии Борис I, в 869 г. – сербы, а ок. 867 г. состоялось «первое крещение Руси». Таким образом, закономерно, что рождение «В. с.» приходится именно на середину IX столетия – пик духовно-идеологической экспансии империи, совпавший с подъемом ее международной активности.

Особое место в возникшем сообществе заняли Болгария и Русь, причем их судьбы в составе «В. с.» сложились совершенно по-разному. В 910-20-е гг. Симеон Великий, попытался оспорить первенство Константинополя и правящей Македонской династии и потерпел неудачу, но его сын и преемник Петр I на протяжении почти всего правления оставался верным союзником Византии. Это, впрочем, не уберегло Болгарию от инкорпорации в состав империи к 1018 г., во многом в силу ее близости к ромейским границам и накоплению византийцами достаточного потенциала для восстановления прежних рубежей по Дунаю. Иными словами, складывание «В. с.» было обусловлено именно невозможностью поглощения империей тех или иных частей сообщества, обнаруживая наименьшую прочность там, где его члены находились ближе всего к центру «блока».

Отношения Византии и Руси развивались иначе, уже хотя бы в силу их взаимной удаленности. На начальном этапе (IX – 1-я пол. Х вв.) русские воспринимали империю как важнейшего торгового партнера, долгосрочного и прочного соглашения с которым – основная задача момента. Вместе с тем, несмотря на заинтересованность византийцев в русском импорте, для установления выгодных коммерческих связей на «государственном» уровне со стороны Руси требовался военный нажим: «русская военно-торговая верхушка буквально “пробивала” себе дорогу к Константинополю» (Г.Л. Курбатов). Византийско-русское взаимодействие не ограничивалось торговыми контактами: едва ли не в большей степени империю привлекал найм русско-скандинавских солдат, чей профессионализм, впервые по-настоящему давший о себе знать в нач. Х в., надолго сделал варяго-русские отряды одними из наиболее боеспособных подразделений византийской армии, фактически царской гвардией. Между Русью и Византией установились тесные военно-торговые связи, которые не могли разорвать даже периодически вспыхивавшие вооруженные конфликты. «Древняя Русь силой навязала себя Византии в качестве партнера в системе межгосударственных отношений, но одновременно она попала в сферу влияния высокой византийской цивилизации» (Г.Г. Литаврин).

Окончательная победа восточного христианства на Руси ок. 988 г. способствовала ее более тесной интеграции в «В. с.», когда к оживленным военным и экономическим контактам добавилось культурно-церковное воздействие. С принятием крещения Русь не утратила самостоятельности, будучи, пожалуй, единственным из всех членов «В. с.» равноправным партнером империи – ее «духовной дочерью», но не политическим сателлитом. Больше того, русские князья, по крайней мере, после введения христианства, не ставили цели длительного овладения Константинополем, никогда официально не посягая на титул василевса. Став одной из стран «византийского круга», Русь не только перестала угрожать империи, но и оказывала активную вооруженную поддержку Константинополю посредством стабильного и пополнения гвардейских подразделений.

После кризиса кон. XI в., частичной утраты контроля над Малой Азией и смещения центра империи на Балканы Византии приходилось действовать в обстановке активного проникновения латинских традиций в ромейскую культуру и государственные структуры. Такое давление заставило империю развиваться, сколь бы чуждыми ни представлялись ромеям эти новшества: агрессия Запада – тогда лишь угроза, в то время как на Востоке Византия встала на грань катастрофы, которой едва удалось избежать. Несмотря на потерю восточных и южноитальянских сателлитов, Константинополь сохранил господство в югославянском регионе, не утратил связей с княжествами Руси и даже возобновил военную экспансию. После 1167 г. Венгрия на полтора десятилетия оказалась вовлечена в орбиту византийского влияния; империя умеренно помогла крестоносному движению и к 1137 г. обеспечила свое присутствие в Северной Сирии и Палестине, а в 1158 г. приняла вассальную клятву Латино-Иерусалимского королевства и его ленников, в первую очередь Антиохии. Тем самым Константинополь расширил зону ромейского контроля вплоть до границ Египта: столь глубокого проникновения на Ближнем Востоке Византия не знала с 630-х гг. и на короткий момент вновь стала сильнейшей державой Восточного Средиземноморья. Впрочем, на излете эры Комнинов империя начала сдавать хозяйственные и политические позиции, а падение династии в 1185 г. лишь ускорило данный процесс: в 1204 г. он завершился крушением Византии, похоронившей под своими обломками и «В. с.».

Спектр взаимодействия внутри «В. с.» был столь велик и разнообразен, что каждый его представитель строил отношения с метрополией сообразно конкретным условиям, равно как и Константинополь избирал достаточно гибкий курс для потенциальных или реальных военно-политических союзников, экономических партнеров или «духовных дочерей».

Автор статьи: А. Н. Слядзь

Литература
  • Курбатов Г.Л. Византия и Русь в IX – X веках (некоторые аспекты социально-экономических отношений) // Славяно-русские древности. Вып. 1: Историко-археологическое изучение Древней Руси: Итоги и основные проблемы / Под ред. проф. И.В. Дубова. Л., 1988.
  • Литаврин Г.Г. Византия, Болгария, Древняя Русь (IX – начало XII в.). СПб., 2000.
  • Оболенский Д.Д. Византийское содружество наций. Шесть византийских портретов. М., 2012.
  • Holmes C. Basil II and the governance of Empire (976-1025). Oxford, 2005.
  • Obolensky D. The Byzantine Commonwealth: Eastern Europe, 500-1453. New York; Washington, 1971.
Статью разместил(а)

Слядзь Андрей Николаевич

аспирант Института истории Санкт-Петербургского государственного университета

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты