РАСПУ́ТИН ГРИГО́РИЙ ЕФИ́МОВИЧ (НОВЫ́Х)

0 комментариев

Крестьянин села Покровское Тобольской губернии. Один из самых известных персонажей отечественной истории начала ХХ века. Фаворит императорской четы Николая II и Александры Федоровны Романовых.

Вопреки целому ряду мифов, Распутин – подлинная родовая фамилия Григория Ефимовича, достаточно распространенная в Западной Сибири. Спорный вопрос – об образованности Распутина. Несмотря на то, что знаменитые «записочки» старца, адресованные к высокопоставленным чиновникам и представителям аристократии, изобилуют грубейшими орфографическими ошибками, азам грамоты Распутин был, несомненно, обучен; при этом остается неизвестным присутствовал ли в жизни старца факт обучения хотя бы в начальных классах церковноприходской школы.

Начало деятельности

С начала 1890-х годов начинается паломнический период его биографии. Известно, что, пройдя пешком более пятисот верст, Распутин оказался в Верхотурском Николаевском монастыре, где провел, по всей видимости, в качестве послушника, не менее трех месяцев. Вернувшись в Покровское, Распутин решительно изменил образ жизни: отказался от вина, перестал употреблять в пищу мясо, целые дни проводил в чтении Евангелия и усердной молитве. Вновь покинув Покровское, Распутин посетил все монастыри Тобольской и Сибирской епархии, Афон, Иерусалим, Киев, Троице-Сергиеву лавру, Саров, Валаам, Оптину пустынь. Внезапно обнаружившаяся в Распутине набожность и тяга к паломническим странствиям, вероятно, объясняется каким-то чрезвычайным обстоятельством в его жизни, возможно, каким-то чудом, навсегда обратившим его к религии. Отметим, что еще до приезда Распутина в столицу империи  Санкт-Петербург, слухи об удивительном старце Григории проникли в «град Петров».

Знакомство с Романовыми

Знакомство же в Киеве с великой княгиней Анастасией Николаевной, женой герцога Г. М. Лейхтенбергского, впоследствии – супругой великого князя Николая Николаевича (младшего) и ее сестрой Милицой Николаевной, супругой великого князя Петра Николаевича, внука императора Николая I, сыграло в жизни Распутина поистине судьбоносную роль. Именно их рекомендация позволила Распутину оказаться при дворе и познакомиться с семьей царя Николая II. По всей видимости, Распутин оказался в Петербурге не ранее осени 1904-го года, то есть как раз тогда, когда у цесаревича Алексея Николаевича были обнаружены признаки болезни гемофилией. В свою очередь, 1 ноября 1905 года, т. е. в разгар Первой русской революции, состоялась первая личная встреча Г. Е. Распутина и Николая II, о чем последний, со свойственным ему педантизмом, записал в своем личном дневнике. Большую, чем прежде известность, Распутин получил, оказывая 12 августа 1906 года молитвенную помощь серьезно пострадавшей при покушении на ее отца дочери премьер-министра России П. А. Столыпина. Несмотря на тяжкие повреждения, девушка осталась жива, хотя трагедия на Аптекарском острове в Петербурге и привела к тому, что она стала инвалидом. Надо сказать, что в тот период Распутин еще не обладал скандальной известностью, а его репутация еще не была сильно подмочена.

Распутин и сановники

В целом, у Распутина были крайне сложные отношения с виднейшими сановниками последнего царствования – С. Ю. Витте, И. Л. Горемыкиным и П. А. Столыпиным. По некоторым сведениям, Распутин за считанные часы до покушения на Столыпина в Киеве предсказывал это событие; в свою очередь, «старец» имел несколько конспиративных встреч с Витте уже после отставки последнего, при этом в своем кругу Распутин говорил о том, что «Витя [Витте. – А. П.] – самый умный, но папа [Николай II. – А. П.] его не любит». Отношение же думских кругов, включая председателя Четвертой Государственной Думы М. В. Родзянко, к Распутину было крайне неприязненным. Родзянко именовал Распутина «грязным проходимцем», неоднократно умоляя императора удалить его от двора.

"Почитатели" Распутина

К началу 1910-х годов, благодаря близости к императорской семье, вокруг Распутина образовался круг «почитателей» и «почитательниц», присутствовавших при знаменитых обедах Распутина, непременным атрибутом которых была уха. Среди «почитателей» выделялся обделывавший при помощи старца грязные коммерческие дела И. Ф. Манасевич-Мануйлов, Д. Л. Рубинштейн, князь М. М. Андронников, П. А. Бадмаев, секретарь старца А. С. Симанович, оставивший после себя пестрящие многочисленными несуразицами и выдумками мемуары о своей работе при знаменитом патроне; среди «почитательниц» выделялись фрейлина двора А. А. Вырубова, близкая к императрице Александре Федоровне, А. Н. Лапчинская и фрейлина Л. В. Никитина. Кроме того, приемная в квартире Распутина на Гороховой, 64 была переполнена просителями, пытавшимися каким-нибудь образом устроить через «старца» свои дела: получить протекцию по службе, выхлопотать пенсию и т. д. Справедливости ради, отметим, что Распутин, как правило, старался помочь всем нуждающимся, наделяя их либо деньгами, к которым всегда относился очень легко, либо выдавая просителю записку, адресованную какому-нибудь высокопоставленному чиновнику. Тексты записок отличались краткостью слога: например, «Прими, выслушай. Бедная. Григорий», или же «Милой, дорогой, сделай ей, что просит. Несчастна. Григорий». Любопытно, что записки эти зачастую могли круто изменить жизнь человека в лучшую сторону.

В это же время на имя Распутина приходила обширнейшая корреспонденция, которую Григорий Ефимович разбирал собственноручно. Влияние Распутина не приводило к его личному обогащению. Распутин был безусловно человеком абсолютно не жадным и по самому складу своего характера искренне расположенным к людям.

Распутин и царская семья

Заслуживает внимания вопрос об отношении к Распутину царя и царицы. Александра Федоровна видевшая в Распутине единственную надежду на исцеление ее сына, относилась к Распутину восторженно, близко к экзальтации, воспринимая «старца» как человека беспредельно преданного царской семье и олицетворявшего преданность династии всего русского народа. В отличие от супруги, Николай II относился к Распутину достаточно сдержанно. Вряд ли, он верил в чудодейственную силу Распутина и в его способность вылечить наследника, но, несомненно, был убежден в том, что лишь Распутин способен выводить цесаревича из тех кризисных состояний, когда официальная медицина была уже не в силах помочь, вдобавок император был уверен в том, что «старец» обладает определенным даром предвидения. Опять-таки, в отличие от супруги, Николай II крайне скептически относился к советам «нашего Друга» в области политики – как накануне войны, так и во время ее. Существовала та или иная степень парализации воли императрицы Распутиным, но никогда не было восторженно-обожествляющего отношения к нему обоих венценосных супругов. Проще говоря, императрица была зависима от воли Распутина, ей он мог внушать какие-то политические инвективы. Царь же к этому оставался достаточно равнодушен. Прекрасно понимая «репутационные потери» в связи с самим общеизвестным фактом присутствия Распутина при дворе, царь осознавал всю степень влияния Григория Ефимовича на супругу. Периодически удаляя Распутина из Петербурга, царь вместе с тем со временем предоставлял «старцу» возможность вернуться к царской семье, с одной стороны понимая, что «лучше один Распутин, чем десять истерик в день», а с другой – не желая идти на поводу у общественного мнения. Грязные скандалы, связанные с именем Распутина, были известны императору, но не приводили как к окончательному падению Григория Ефимовича, так и к утрате доверия им у императрицы. Безобразные кутежи Распутина, равно как и слухи о его половой неразборчивости, вызывали у императора лишь чувство брезгливости, но не подталкивали его к решительным мерам по окончательному удалению «старца». Великая княгиня Ольга Александровна, сестра Николая II, в мемуарах вспоминала: "Поскольку я хорошо знала Ники, то должна категорически заявить, что Распутин не имел на него ни малейшего влияния. Не кто иной, как Ники, со временем запретил Распутину появляться во дворце. Именно Ники отправлял "старца" в Сибирь, причем не однажды". Императрица же, по ее мнению, "видела в нем спасителя своего сына" и "в конце концов вообразила, что "старец" является и спасителем России".

В целом, можно утверждать, что до начала Первой мировой войны реальное влияние Распутина на политику было минимально, оно может быть охарактеризовано скорее как психологическое: близость Распутина к императрице нередко заставляло высокопоставленных чиновников выслуживаться перед ним, надеясь на возможную протекцию и продвижение по службе.

Вместе с тем, подчеркнем, что еще до начала Первой мировой войны имя Распутина пользовалось едва ли не общероссийской известностью, причиной этого, во многом, стало стремительное развитие после царского манифеста 17 октября 1905 года российской журналистики самого разного, подчас и откровенно оппозиционного толка, немалое внимание уделявшей похождениям «старца», в частности, описаниям его кутежей. В российской прессе того времени Распутин именовался «известным лицом», фамилия его в корреспонденциях, ввиду близости к царской семье, фигурировала редко. Касаясь вопроса о воздействии Распутина на наследника, можно утверждать, что Григорий Ефимович действительно был глубоко привязан к Алексею, питавшему к нему искреннюю любовь, несомненно, также и то, что несколько раз Распутин спасал цесаревича от смерти в моменты обострения его болезни.

Покушение на Распутина

29 июня (12 июля) 1914 г. в Покровском состоялось покушение на Распутина, совершенное его почитательницей Х. Гусевой, тяжело ранившей «старца» ножом в живот. Чудом спасшийся от смерти, Распутин оставался в больнице до конца августа 1914 года; впоследствии Распутин говорил о том, что покушение на него сыграло роковую роль для России: дескать, не будь этого покушения, он сумел бы отговорить Николая II от ввязывания в войну против Германии и Австро-Венгрии.

Последние годы

Первая мировая война – время усиления влияния Распутина на политику империи. Можно говорить о целом ряде назначений виднейших сановников, продиктованных влиянием Распутина; вместе с тем, говорить о том, что хотя бы один кабинет министров мог быть назван "распутинским", было бы очень трудно, скорее можно говорить об отдельных министрах. Безликость министров, назначаемых указами царя в дни войны, объясняется в первую очередь личными предпочтениями Николая II: царь желал видеть в том или ином кресле исключительно абсолютно послушного его воле чиновника, неподвластного влиянию «общественности», Думы, но беспрекословно исполняющего волю монарха. Приняв на себя 23 августа 1915 года верховное главнокомандование и уехав в Ставку в Могилев, Николай II, по сути, оказался оторван от текущего управления государством, фактически первым министром государства стала императрица, естественно, не имевшая прежде никакого опыта управления страной. В это же время обостряется болезнь наследника, и влияние Распутина возрастает. Известия об этом, равно как и слухи о мнимом романе императрицы со «старцем», поползли по всей стране, достигая фронта, и привели к колоссальному снижению популярности династии. «Царь с Егорием, а царица с Григорием» – этот неприличный и лживый каламбур был известен всей стране, гибельным образом отражаясь на авторитете династии. Именно поэтому в среде монархистов начал зреть заговор, направленный против Распутина. Считалось, что его устранение спасет и династию, и царя от неминуемой революции; к тому же, вокруг имени Распутина бродили слухи о шпионаже в пользу Германии. Позднее, уже в эмиграции, бывший министр-председатель Временного правительства А. Ф. Керенский, убежденно говорил о том, что «В войну Распутин работал на немцев. Для кого теперь секрет, что Штюрмером и Распутиным Россия была обязана ему? Теперь многие забыли. Но пусть вспомнят прошлое. Сазонов и известная эпоха. Можно ли себе представить его имя в известной комбинации сепаратического соглашения с немцами? Нашли, вероятно, какую-нибудь его вину и убрали, заменив Штюрмером. Этот человек был -–создание Распутина и был ему близок… Перед войной он был за немцев. Я бы хотел знать, говорил ли он, этот полуграмотный мужик, свои мысли. Конечно, он был сам проводником чужой воли и чужих директив…». Вдумчивый и осведомленный мемуарист, депутат Государственной Думы В. В. Шульгин писал, вспоминая настроение общества накануне убийства Распутина: «Есть страшный червь, который точит, словно шашель, ствол России. Уже всю сердцевину изъел, быть может, уже и нет ствола, а только одна трехсотлетняя кора еще держится… И тут лекарства нет… Здесь нельзя бороться… Это то, что убивает… Имя этому смертельному: Распутин!» К осени 1916 года ситуация в стране имела все признаки национального кризиса, в значительной мере направленного против императорской четы, и особенно против императрицы.

Своеобразным объявлением войны Распутину и стоявшей за ним императорской четы стало выступление в и без наэлектризованной оппозиционными речами П. Н. Милюкова и В. В. Шульгина Государственной Думе 19 ноября 1916 г. одного из лидеров правых В. М. Пуришкевича. По словам Пуришкевича, все зло, творящееся в России, исходило от неких «темных сил», якобы возглавляемых сибирским крестьянином. Закончил свою речь Пуришкевич призывом избавить Россию от Распутина и «распутинцев больших и малых». Речь Пуришкевича сразу же приобрела колоссальную популярность. Согласно его воспоминаниям, уже 20 ноября 1916 г. с ним связался князь Ф. Ф. Юсупов, женатый на племяннице царя. Мать Юсупова, З. Н. Юсупова, в письме сыну говорила о том, что находится «под потрясающим впечатлением от речи Пуришкевича», и о том, что без «ликвидации» Г. Е. Распутина и императрицы Александры Федоровны «ничего не выйдет мирным путем». Во время встречи Юсупов, лично знакомый с Распутиным, предложил своему собеседнику «устранить» «старца», на что Пуришкевич с готовностью согласился, сказав о том, что это его «давнишняя мечта». Согласно показаниям Пуришкевича, в заговоре, помимо него и Юсупова, участвовали великий князь Дмитрий Павлович, поручик Преображенского полка А. С. Сухотин, старший врач санитарного поезда С. С. Лазоверт. Привлечены к этому делу оказались также и кадет В. А. Маклаков, который хотя и был посвящен в плане заговорщиков, но в самом покушении участия не принимал, ограничившись ценными консультациями по подготовке покушения на Распутина. Кроме того, в помощь убийцам Маклаков дал Юсупову «кистень с двумя свинцовыми шарами, на короткой гнущейся ручке». «Если Распутин будет убит, – говорил Юсупов Маклакову, – Императрицу придется через несколько же дней посадить в дом для душевнобольных; Ее душевная жизнь поддерживается только Распутиным; она вся рассыпется, когда его уберут; а если Императрица будет сидеть в больнице и не сможет влиять на Государя, то по своему характеру Он будет очень недурным  конституционным Государем».

Убийство Распутина произошло в ночь с 16 на 17 декабря (30 декабря) 1916 года во дворце князя Юсупова на Мойке. Любопытно, что и Пуришкевич, и Юсупов изложили свою версию убийства «старца» в воспоминаниях, причем Пуришкевич для убедительности придал своим запискам вид дневника. Особенностью и того, и другого издания, является сознательное замалчивание целого ряда моментов, искажение истины, а подчас и откровенная ложь. Мемуары Юсупова повествуют о том, что, заманив Распутина к себе на ужин, Юсупов угощал Григория Ефимовича вином и пирожными, предварительно начиненными цианистым калием, который почему-то не подействовал на Распутина. Затем Юсупов, согласно его рассказу, стреляет Распутину в спину, после чего «старец» падает на пол. Если верить запискам Юсупова, заговорщики решили, что Распутин мертв и начали заметать следы преступления. Внезапно Распутин встал и вцепился в Юсупова, после чего выбежал во двор. Догонявший Распутина Пуришкевич, сделал несколько выстрелов из пистолета, которые смертельно ранили «старца». Прибежавший на выстрелы городовой С. В. Власюк, согласно рассказу Пуришкевича, получил от него исчерпывающие объяснения о том, что произошло. Тело Распутина было завернуто в сукно, вывезено на Петровский остров, откуда с моста было сброшено в воду. После обнаружения тела и произведенного одним из лучших судебных медиков страны Д. П. Косоротовым вскрытия было установлено, что Распутин получил три пулевых ранения, причем одна из пуль повредила мозг. При этом, по мнению Косоротова, все три пули так или иначе должны были привести к летальному исходу. Гроб с телом Распутина на автомобиле привезли в Царское Село, чтобы здесь предать его земле, а в последующем осуществить перезахоронение в Покровском. 21 декабря 1916 г. состоялись похороны «старца». В числе провожавших Распутина в последний путь были Николай II и Александра Федоровна, дочери императорской четы, а также министр внутренних дел А. Д. Протопопов. Уже после Февральской Революции, в марте 1917 г. тело Распутина было извлечено из могилы, а после было кремировано, по всей видимости, в котельной, расположенной на территории Политехнического института в Петрограде. Реальная картина убийства Распутина, равно как и личность самого убийцы, вполне вероятно, могла была совсем другой, кардинальным образом отличающейся от той, которая была представлена в воспоминаниях Юсупова и «дневнике» Пуришкевича. Многие ученые полагают, что, выдавая себя за убийцу Распутина, Пуришкевич выгораживал настоящего убийцу, которым мог быть блестящий стрелок и спортсмен великий князь Дмитрий Павлович, который после поспешно проведенного расследования был отправлен царем в качестве наказания на Персидский фронт, что, возможно, спасло ему жизнь после прихода к власти большевиков. Другие же ученые видят в убийстве Распутина английский след, называя в качестве убийцы офицера британской разведки МИ-6 Освальда Рейнера, давнишнего приятеля князя Юсупова. Интересно также и то, что именно Рейнер осуществлял первый период воспоминаний Юсупова на английский язык. Вместе с тем говорить о непосредственном участии в убийстве как самого Рейнера, так и об инструкциях, которые, якобы, давал ему перед убийством Распутина английский посол сэр Джордж Бьюкенен, можно лишь с большой долей подозрения. Представить, что кадровый дипломат Бьюкенен подговаривал офицера не подведомственной ему разведки осуществить убийство в столице империи союзного Великобритании государства, достаточно трудно. Вероятно, что в полном объеме установить истинную картину преступления не удастся никогда.

Убийство Распутина показало, насколько глубок был кризис в российском обществе накануне 1917 года. Современники назвали это "первым выстрелом революции". "Заказчиком" этого убийства было само общество, которое стремилось снять черное ярмо с самой идеи монархии, будучи внутренне готовым даже на замену венценосца. 

Вольно или невольно, но первые выстрелы будущей революции, которая смела и трон, и всю старую Россию, сделали аристократы. Никто в тот момент не мог представить, что убийство Распутина станет прологом той жуткой расправы, которая произошла через короткое время с царской семьей, с аристократией и со всей старой Россией. Последний раз в своей истории, демонстративно расправляясь с мужиком, аристократы показывали рецепт этому самому мужику, как ему надлежит расправляться с ними.

Убийство Распутина, свершившееся незадолго до наступления рокового для России 1917 года, в течение которого страна, по сути своей, дважды пережила распад государственности, стало первым предзнаменованием грядущей трагедии нашего Отечества. Мученическая смерть Распутина во многом стала  фотографией всей многострадальной судьбы русского народа в ХХ веке. Гибель такой трагически сложной фигуры, каковой несомненно являлся Распутин, павшего от рук представителей верхов общества, была симптоматична, выражая неспособность, к сожалению, россиян к диалогу друг с другом - вся значимость этого конфликта, увы, наглядно проявилась в течение 17 года и в период Гражданской войны; да и до сих пор, мы внутренне себя отождествляем либо с "простыми", "мужиками", либо с "господами", либо с "красными", либо с "белыми". Убийство в Юсуповском дворце "барами" "мужика" стало предвестием грядущего кровавого реванша. Скоро уже "мужики" со звероподобной жестокостью будут мстить "барам" за все свои многовековые обиды. Именно с точки зрения ближайшей к моменту убийства Распутина исторической перспективы – революции и Гражданской войны – мы и должны понимать выстрелы в Юсуповском дворце. Верхи общества встретили убийство Распутина с надеждой на изменение природы власти, с надеждой на ослабление напряженности в обществе, в конечном итоге на то, что "авось" все изменится и удастся "дожить" до победы в войне и избежать революции; элите казалось, что "старец" приближает революцию, дискредитируя императора – так-то оно так, но после убийства Распутина ответственность за весь негатив, связанный с войной и властью, падала теперь уже непосредственно на Николая II; прежде демонический Распутин, олицетворявший в глазах либеральной оппозиции, да и придворных кругов, все дурное, невольно заслонял собой царя: казалось, что если Распутина не будет, то все будет хорошо. Теперь же проблемы в обществе никуда не исчезли, Распутина уже не было, было очевидно, вернее казалось, что во всем повинен именно монарх. После убийства Распутина известие об этом моментально докатилось до всех уголков империи: что в столичном Петербурге, что в отдаленном гарнизоне, что в офицерской столовой в действующей армии, на фронте, незнакомые или малознакомые люди чокались шампанским друг с другом, произнося здравицы в честь России или императора. Ровно так, как за 115 лет до этого после сообщения о смерти Павла I за сутки в петербургских магазинах был раскуплен весь имевшийся наличный запас шампанского, после известия о смерти Распутина в очень многих кругах, прежде крайне критически относившихся к императору, дружно начали (и это зафиксировали газеты того времени) исполнять "Боже, царя храни". Считается, что это был последний верноподданнический порыв в истории империи.

Крестьянская же Россия восприняла убийство "своего полномочного представителя" при дворе – Распутина – с возмущением. Столь разная реакция на одно событие была показательной, демонстрируя глубочайшие внутренние расхождения в обществе. Можно ли было избежать революции? Был ли Распутин роковой фигурой для монархии? "А мы все ставим каверзный ответ, но не находим нужного вопроса". Важно другое: зверское убийство в Юсуповском дворце безоружного мужика, известного всей России, стало поистине знаковым событием, хотя бы по той простой причине, что до начала Февральской революции и падения монархии оставалось менее трех месяцев.

Смежные статьи
Литература
  • Ананьич Б. В., Сергей Юльевич Витте и его время / Б.В. Ананьич, Р.Ш. Ганелин; Рос. акад. наук, Ин-т рос. истории. С.-Петерб. фил. - СПб : Дмитрий Буланин, 1999. - 430 с.,[7] л. ил. ; 22 см. - Библиогр. в конце гл.. - Указ. имен: с.422-428; Иванов А. А. Владимир Пуришкевич: Опыт биографии правого политика (1870 – 1920) / Науч. ред. И. В. Алексеева. – М.; СПб.: Альянс-Архео, 2011. – 448 с.; Коцюбинский А. П., Григорий Распутин: тайный и явный : [Житие опытного странника сквозь призму его личности] / А.П. Коцюбинский, Д.А. Коцюбинский. - СПб. ; М : Лимбус Пресс, 2003. - 465 с., [12] л. ил., портр., факс. ; 21 см. - Библиогр.: с. 443-453 (179 назв.) и в подстроч. прим.. - Указ.: с. 454-462; Куликов С. В., Бюрократическая элита Российской империи накануне падения старого порядка, 1914-1917 = Russia'a Bureaucratic Elite and the Fall of the Old Regime, 1914-1917 / С.В. Куликов. - Рязань : НРИИД, 2004. - 467,[1] с. ; 22 см. - (Программа по изучению новой и новейшей русской истории = Modern Russian history program / Нотр-Дам. ун-т (США)). - (Новейшая российская история: исследования и документы = Modern and contemporary Russian history: monographs and documents Forschungen und dokumente zur neuesten / ред. Д. Вульф и др. ; Т. 4). - Библиогр.: с. 402-435. - Указ. имен: с.458-467; Радзинский Э. С., Распутин : жизнь и смерть / Эдвард Радзинский. - Москва ; Владимир : АСТ Астрель ВКТ, 2011. - 558,[1] с., [24] л. ил., портр., факс. ; 22 см; Терещук А. В. Григорий Распутин: Последний «старец» Империи. – СПб.: Вита Нова, 2006. – 528 с.; Фирсов С. Л. Николай II: Пленник самодержавия. М.: Молодая гвардия, 2010. – 526 [2] с.: ил.; Воспоминания: Джанумова Е.Ф., Мои встречи с Гр. Распутиным / Е.Ф.Джанумова. - Пг. ; М : Петроград, 1923. - 40 с. ; 21 см; Джунковский В. Ф. , Воспоминания : В 2 т / В.Ф. Джунковский; Под общ. ред. А.Л. Паниной [Археогр. подгот. текста А.Л. Паниной Предисл. и прим. И.М. Пушкаревой и З.И. Перегудовой]. - М : Изд-во им. Сабашниковых, 1997. - 22 см. - (Записи прошлого / Ред. А.Л. Панина); Дневники императора Николая II / [Сост., коммент., примеч., перечень имен, список сокр. В.П. Козлова и др.; Общ. ред. и предисл., с. 3-34, К.Ф. Шацилло]. - М : Польско-сов. изд.-полигр. о-во "Орбита". Моск. фил., Б. г. (1992). - 736 с., [10] л. ил. ; 22 см; Пуришкевич В.М., Убийство Распутина : (Из дневника) / [Предисл. Ю. Славянова]. - М : СП "Интербук", 1990. - 155, [1] с. : ил. ; Симанович А., Распутин и евреи : Воспоминания лич. секретаря Г. Распутина. - М : Сов. писатель, 1991. - 169, [1] с., [2] л. ил. ; 20 см. - (Библиотека журнала "Слово"); Шульгин В.В., Годы. Дни. 1920. - М : Новости, 1990. - 828, [2] с. : ил. ; 22 см. - (Голоса истории). - Указ. имен.: с. 811-829; Юсупов Ф. Ф., Мемуары = Memories, До изгнания, 1887-1919 В изгнании : в 2 кн / князь Феликс Юсупов; [пер. с фр. Е.Л. Кассировой предисл. С. Сфири-Шереметьевой]. - [Переизд.]. - Москва : Захаров, 2014. - (Биографии и мемуары).
Статью разместил(а)

Ганин Андрей Владиславович

доктор исторических наук

Приглашаем историков внести свой вклад в Энциклопедию!

Наши проекты